А потом принялся поспешно распределять излишки по кормушкам.

— Она просто пытается вызвать мою ревность, потому что сама мне неинтересна. Я такие женские уловки вижу насквозь, — небрежно отмахнулся лорд Тристан.

— А если Гектор завтра одолеет тебя на турнире? Тогда об этом будет шептаться не только твоя невеста…

Лорд Бастиен замолчал, заметив меня и подозрительно сузив глаза. Я лишь кротко улыбнулась главе рода Нокс, изобразив на лице растерянность, и направилась в сторону сэра Гектора, надеясь, что мы скоро сможем уйти.

Они стояли за широкой колонной, украшенной богатой лепниной, и тихо, зло шептались. Я знала, что нужно показаться, что не стоит подслушивать, но замерла, желая знать, грозит ли мне леди Элоиз какими-то проблемами.

— Вы же видите, как он со мной обращается. Открыто насмехается, открыто флиртует с другими, желая публично унизить. Вы видели это сегодня при всех, так что, вы думаете, он делает, когда остальных нет?

— Элоиз…

Интересно, прикасалась ли она к нему в этот момент? Использовала ли свою магию?

— У него любовница, леди Маржета Фреберг из Скрунде. Она подошла ко мне при всех, публично, и на ней украшения рода Нокс. Вы бы никогда не позволили со мной так обращаться, если бы были хозяином. Вы сильный, самый благородный из них, пусть даже они открыто насмехаются.

— Леди Элоиз, вас могут услышать.

— Может, мне уже всё равно… Мне нужна защита, мне нужна помощь, я так слаба и хрупка, вы же знаете. Вы всегда повторяете, что мне нужна защита. И Гратану нужен сильный правитель, не Тристан — он уничтожит наше наследие. Всё, ради чего вы трудились, ради чего я трудилась… мы. Я и так потеряла всё…

Использует ли она на нём магию сейчас?!

Леди Элоиз говорила шёпотом, с придыханием, пользуясь тем, что кругом гремел хохот и пьяный бред — рыцари наконец-то полноценно расслабились. Впереди их ждали награды, новые чины, а некоторых оруженосцев — долгожданное посвящение.

— Пожалуйста, попросите мой платок завтра. Я же чувствую, что вы этого хотите. Тристан может в открытую пренебречь мною и забрать ленту своей любовницы, вы — моя единственная надежда. Всегда. Вы единственный…

— Сэр Гектор! Сэр Гектор!

Я не услышала ответа рыцаря на слова леди Элоиз, потому что всё потонуло в яростных криках со стороны входа. Именно тогда я выглянула из-за колонны.

Леди Элоиз едва касалась запястья сэра Гектора — словно мимолётно, самым кончиком пальца… Случайно. Но всё внимание рыцаря было приковано к высоким дверям, в которые вбежал запыхавшийся слуга.

— Там… там родственники лорда Жана Леру, вашего оруженосца! Они говорят, что получили письмо с требованием выкупа за его жизнь!

* Леди Элоиз Каносса *

Он жив!

Элоиз металась по своим покоям из стороны в сторону, не в силах поверить, что глаза её не обманули.

Когда она поняла, кого захватил Гектор с отрядом...

Почему Августин объявился именно сейчас, после того, как он отсутствовал столько лет? После того как бросил её, родителей, связался с сопротивлением, унося с собой половину казны!

Ради кого они воевали?

Ради законного короля Альмерэ, сбежавшего в Салену и покинувшего материк на корабле? Глупые идеалисты. Именно брата Элоиз винила в том, что Гратан растерял большую часть своих земель.

Сейчас она не опасалась за его жизнь — она боялась, что он назовёт своё имя, имя своего рода, и кто-то заподозрит Элоиз в пособничестве. Даже если нет, подобное пятно на репутации может заставить короля изменить решение. И тогда вместо сильного мужа, готового поддерживать каждый её шаг, её саму лишат всего, что принадлежит ей по праву.

Проклятый Августин!

Элоиз открыла тяжёлый замок и откинула крышку сундука, доставая спрятанную в ворохе шалей печать. Хранить её у себя было безумием. Она уже использовала эту печать, убедив людей короля в Гратане отдавать часть доходов в казну её рода, и собиралась подкинуть печать Сабин, но, слава богам, она выждала…

Нужно правильно разыграть карты. Освободить Августина тогда, когда никто не будет этого ожидать, и обязательно чужими руками. В замке полно тех, кто ей сочувствует, стоит лишь усилить их чувства, и всё получится.

Люди и сами рады видеть то, чего нет.

Достаточно просто верить…

И совершенно не важно, что те, кто на самом деле вызволят её брата, могут закончить жизнь на плахе.

***

С самого утра дворец гудел — шла подготовка к турниру, но Элоиз почти не спала. Всю ночь она обсуждала каэри с леди Матильдой, у которой была своя особенная, выстраданная годами ненависть. На эту женщину даже влиять почти не требовалось, настолько ярко в ней полыхали эмоции.

Элоиз не понимала, как Матильда позволяет так с собой обращаться. Сама она давно избавилась бы от каэри, поглотившей внимание мужа, ещё до того, как всё зашло так далеко. Конечно, ей было известно, что леди Матильда пыталась бороться и варила свои зелья, но прошли годы, а ничего не изменилось. За вчерашним ужином взгляды сэра Винсента на каэри Хелену были слишком красноречивы.

Он желал её, был буквально одержим. И Гектор, её Гектор, постепенно начинал проявлять те же признаки. Он почти не участвовал в общей беседе, зато пристально следил, чтобы тарелка Сабин не пустовала, провожал её к столу и обратно, будто они были… парой.

Хуже всего то, что Гектор почти перестал реагировать на саму Элоиз, оставаясь холодным даже при прикосновениях. Одних слов не хватало, чтобы вызвать у него нужный отклик. Единственное чувство, которое она сумела в нём нащупать вчера, было жалостью.

Жалость всё ещё может быть силой… Но к ней нужно добавить потребность в опеке. Вернуть влюблённость, продемонстрировав свою храбрость, смелость и хрупкость одновременно.

— Вот, леди Элоиз, — леди Матильда подошла к ней утром, протирая покрасневшие глаза.

Где-то за её спиной проплыла, словно не касаясь пола, каэри Хелена — казалось, её кожа светилась изнутри. Леди Матильда, уставшая и мрачная, никогда не вернёт расположение мужа и не выйдет победительницей из этой битвы.

— Здесь настойка, многократно увеличивающая ярость, как вы и просили. Она надёжная, будет действовать безупречно, даже когда вы вернётесь в Гратан. Только умоляю вас, вы такая хрупкая, такая крошечная, пусть лучше кто-то из подданных даст зелье собакам. Кролики точно не стоят вашей жизни.

— Видели бы вы, что они творят с нашими деревьями и посевами! — Элоиз прижала флакон к груди. — Спасибо. Если бы не вы, не знаю, как бы я справилась.

— Какая чудесная идея, возможно, мне тоже стоит подсказать её Винсенту. С вами Гратан по-настоящему в надёжных руках.

Элоиз светло и широко улыбнулась, чувствуя, как эти слова проливаются мёдом на её израненное сердце. Всё это… не зря. Всё это ради Гратана, ради её людей, которые так её любили, боготворили. Они принадлежали ей…

В сторону большой поляны в этот момент проследовала леди Маржета Фреберг, вдова и любовница её жениха. Элоиз по праву считала себя первой красавицей королевства и не могла не отметить, что эта женщина совершенно на неё не похожа. С пышными бёдрами и огромной грудью, она больше напоминала простолюдинку. И смеялась она так же — громко, привлекая всеобщее внимание, особенно когда дело касалось мужских шуток.

Как Тристану могло подобное нравиться?

— Вы же одолеете сегодня всех своих соперников, лорд Нокс? — с завлекающей улыбкой спросила леди Маржета, практически никого не стесняясь.

— Конечно. Уверяю вас, моё мастерство в седле может сравниться только с моим мастерством… — остаток фразы он произнёс так тихо, что никто не услышал, и присутствующие тактично сделали вид, будто ничего не поняли.

Статус вдовы позволял леди Маржете куда больше свобод…

Хуже всего было то, что Тристан разговаривал с любовницей, стоя непозволительно близко, на глазах у толпы и демонстративно игнорируя собственную невесту. Элоиз никогда не показывала ему свою слабость, но этого явно не хватало, чтобы вызвать интерес столь поверхностного мужчины.