Он сделал несколько шагов вперёд, бросив взгляд на брошку в моих руках, и почему-то больше не смог отвести от неё глаз.

— Держи. — Не глядя, он отстегнул от пояса увесистый кошель и швырнул его на кровать.

А затем, резко выдохнув, потянулся к шее и снял тяжёлую серебряную цепь. Бросил её рядом с кошельком.

— Вот. У меня больше с собой ничего нет, но скоро будет. Я добуду ещё столько, сколько потребуется, только скажи, что тебе нужно!

Я пялилась на цепь и пузатый кошель, не понимая, что на него нашло. Сердце крутило незнакомым чувством. Вечные недомолвки бередили душу, заставляя волноваться и постоянно думать об этом мужчине, но хуже всего было внезапное желание отдавать.

— Я узнаю эту брошь, — всё тем же ледяным тоном продолжил он. — Я видел её лишь несколько раз, потому что обычно не разглядываю мужчин на празднествах, когда все украшают себя. Но трудно не заметить того, кто к тебе ближе всех. Кому доверяешь как самому себе.

— Это подарок лорда Жана Леру, вашего оруженосца. — Я не собиралась ничего скрывать. Мне нечего скрывать.

Гектор присел у кровати, перехватив моё запястье — ту руку, что держала брошь. Прикосновение кожи к коже… Оно обжигало. Я чувствовала, что в нём почти не осталось магии.

— Что случилось там? Он вернулся в темницы, восстановившийся, хотя истратил всю свою искру до этого. Он освободил остальных и помог взять крепость, стал настоящим героем… Что произошло, Сабин?!

* Сабин *

В комнате стало так тесно… Здесь было слишком мало воздуха для такого мужчины, как сэр Гектор, он пропитал собою всё пространство за какие-то мгновения.

Гнев подчёркивал каждую резкую черту его лица, словно оно было высечено из мрамора, но я не чувствовала себя виноватой, пусть он и ярился. Наоборот, я считала, что помогла чем могла, исполняя свою обязанность каэри.

— Я поделилась своей силой с лордом Леру, — ответила я.

Он промолчал, отпустив моё запястье. Сидел прямо, расправив широкие плечи, будто не зная, как реагировать. Под тонкой тканью рубашки перекатывались мышцы — живые, сильные и напряжённые.

Рыцарь не выглядел удивлённым — откуда ещё у Жана могла взяться сила? Не проходила же здесь случайно неведомая каэри, решившая просто так одарить его?

— Я не жалею, — громко продолжила я. — Если бы я могла вернуться в прошлое, я сделала бы то же самое, и не один раз! Разве не в этом моя обязанность как каэри? Я думала о вас, сэр Гектор, и об остальных тоже…

Почему я вообще оправдываюсь?

— Если бы мы могли вернуться в прошлое, тебя бы здесь вовсе не оказалось, — ответил он с тяжёлой, непоколебимой силой.

И кому бы это помогло?

— Как это произошло?

Приказ.

— Он разделся до брэ, и я… Я расстегнула своё платье, задрала юбки до колена и села на него, спиной к нему, — отчиталась я, не способная отвести взгляда от чего-то почти надломленного в его лице. — Дальше не помню. Я лишь попросила закопать меня в листьях там, где вы меня оставили.

Последовавшее за этим молчание казалось бесконечным.

— Ты хоть понимаешь… что натворила? Что отравила его?

— Отравила чем? — Я не собиралась безропотно выслушивать упрёки. — Ваша жизнь была под угрозой, моя жизнь была под угрозой, жизни всех были на волоске! Я поступила правильно, и не понимаю, почему вы сейчас в такой ярости.

Меня душило от обиды, оттого что я вновь теряла того сэра Гектора, который был со мной в яме. Но его следующие действия заставили меня замереть.

Рыцарь наклонился и уткнулся лицом в мои колени поверх тонкой ночной рубашки, а его рука собственнически обхватила мою лодыжку. Я чувствовала его горячее дыхание, жар кожи, каменную твёрдость мышц.

Сердце пропустило удар, и воздух в этой слишком маленькой комнате стал раскалённым.

— Сэр Гектор… — растерянно прошептала я.

Но мужчина не ответил — только продолжал сжимать мою ногу, не поднимая головы. Я заметила, что тёмные волосы чуть прилипли к его вискам, и отчаянно сражалась с желанием их поправить.

— Рыцари никогда не делятся своими каэри, хотя одна каэри могла бы своей магией помочь многим магам и изменить исход сотен битв… Знаешь почему? — произнёс он мне в колени.

Его дыхание совсем рядом с моими бёдрами вызывало странные, пугающие ощущения, как и вся эта поза — покорная, обманчиво слабая… если не считать железной хватки на ноге. Он словно говорил, что мне не уйти.

— Почему?

— Потому что мы сражаемся спина к спине. Потому что доверяем друг другу жизни, потому что готовы рисковать своим будущим ради другого человека.

Гектор сделал глубокий, почти животный вдох прямо там, у моих колен, и это заставило меня стремительно покраснеть, до боли сжимая пальцами одеяло.

— И как ты думаешь, Сабин, могу ли я доверять тому, кто может желать моей смерти… И может ли он доверять мне, зная, что я всё знаю? Даже святой не выдержит, особенно когда запретный плод всегда рядом, под рукой — только коснись.

— Вы можете доверять своему оруженосцу, — упрямо ответила я. — Он не предаст вас, не нападёт.

— Ты не знаешь мужчин, — глухо произнёс он, проводя рукой выше, к моему колену, и обхватывая его широкой ладонью так, что моё сердце подскочило. Он наконец-то отстранился от моих колен, но только для того, чтобы задрать юбку выше… и… уткнуться лицом между ног, чуть выше коленей, уже без всякой ткани.

Я совсем перестала дышать.

— Я знаю Жана. Он готов был вернуться к вам без всякой магии, слабый, едва стоящий на ногах… Ай!

Вскочила, потому что этот ненормальный рыцарь… укусил меня.

Но он не поднялся, хотя и позволил мне отпрянуть. Всё так же сидел около кровати, теперь глядя снизу вверх, его грудь вздымалась медленно и мощно, словно у хищника…

— Жан, значит… У тебя с ним роман? Ты спала с ним?! Когда он подарил тебе эту брошь?

— Что?! Нет, я… Он хорошо ко мне относится, я же сказала вам, что он не предаст вас!

Движение — быстрое, незаметное, словно тень. Я даже не поняла, когда он вскочил и как мог двигаться так легко. Уже через секунду меня вмяло в стену, и к губам прижались горячие губы — так, что я потеряла опору, будто земля качнулась под ногами.

Этот поцелуй не был для меня первым, сэр Гектор уже целовал меня раньше — всего однажды, но теперь всё ощущалось иначе. Может, оттого, что он разговаривал со мной, отвечал, может, из-за времени, проведённого в яме, но я почувствовала, как тепло растеклось от губ к горлу вниз, к самой груди, а кожа пылала там, где он касался меня руками. Одна рука вцепилась в мою талию через ткань, другая задрала юбку, добираясь до обнажённой кожи.

Всхлипнула, чувствуя, как ослабели колени, как стянуло спазмом низ живота, но сэру Гектору и этого было мало — он укусил меня в губы, будто едва сдерживая ярость.

— Отравила… Ты отравила его своей силой, как отравила меня. Неужели тебе мало меня одного…

Эти слова, этот горячечный бред заставили меня прийти в себя. Я оттолкнула мужчину с неожиданной яростью, чувствуя, как горечь стремительно меня отрезвляет.

— Я никого не травила! Вы не думали, что Жан может относиться ко мне хорошо и без этого, без моей силы? Вы не думали, что он…

Следующие слова произносить было очень неловко, и я поняла, что моё лицо стало ещё пунцовее, хотя и без того кипела.

— Вы не думали, что он мог просто влюбиться в меня?

Сэр Гектор поймал меня за запястье и притянул к себе, удерживая совсем близко, глядя глаза в глаза. В тёмных зрачках полыхало желание — грубое мужское желание, которое я и так чувствовала всем телом.

Как эти банщицы вообще принимают такой размер?

Его правая рука обхватила моё лицо, большой палец убрал прядь волос, ладонь спустилась ниже, к моему ошейнику…

А следующие слова окатили меня, словно ведро ледяной воды.

— Влюбиться… Жан благороден, Сабин. Для него подберут одну из самых знатных и красивых дам Альмерэ. Образованных, родовитых, идеальных, достойных. Он вырос среди таких леди, знал их всю свою жизнь, — произносил он почти нежно, ласково.