Моё сердце пропустило удар.

Со всех сторон к нам сбежались такие же дети, как и он — тощие, бедно одетые, кто-то и вовсе босиком, что сразу выдавало их статус. Я растерянно оглянулась и отступила на шаг.

В этот момент мой «спаситель», неожиданно прыгнув ко мне, сорвал цветастый платок, обнажая ошейник каэри, и громко что-то крикнул своим товарищам.

Они набросились на меня все сразу — быстро, словно стая голодных крыс. Их глаза горели азартом наживы и какой-то животной жестокостью. Казалось, они были везде — вцеплялись в ошейник, тянули за него, хватали за руки, пытались… связать. Я отбивалась резко и зло, пуская в ход ноги, но даже не кричала — лишь шумно хрипела, так сильно боясь привлечь внимание.

— Каэри! Каэри! — слышалось отовсюду.

Многие из подростков были совсем мелкими, поэтому мне удавалось их расталкивать. Кого-то я укусила, за что другой больно дернул меня за волосы, заставив вскрикнуть и упасть. Однако это неожиданно помогло. Лягнув нападавших несколько раз, я сорвалась с места и припустила так быстро, как, наверное, никогда в жизни.

Петляла через узкие вонючие аллеи, где дома стояли почти вплотную, пролетала перекрёстки, на которых никто не обращал на нас внимания — обычный хаос большого города. Я слышала улюлюканье и крики детей за спиной и чувствовала, что мне их не перебежать, тем более что впереди замаячил тупик.

Резко остановилась, понимая, что они всего в нескольких секундах…

Сосредоточься…

В этот момент из другого крохотного переулка показались стражники — высокие, мощные. Они вышли прямо ко мне, и дети тут же замерли, а после, испуганно вопя, бросились врассыпную.

Подростки даже не заметили, что стражники были выше любого человека в этом городе. Что их форма была присуща стражникам Гратана. Что они… были ненастоящими.

Сотворение такой иллюзии — масштабной, неестественной, без времени на подготовку — отняло у меня почти все силы. Но хуже всего пришлось ногам… Я не сдержалась, стянула сапоги и просто выкинула их, потому что даже ради приличия не могла больше носить это, калеча себя и дальше. Ступни выглядели жутко — неестественного серого, почти белого цвета, казалось, кожа на них разбухла втрое. От каждого прикосновения хотелось выть.

Но и это было не всё. Проверив нагрудный карман своего платья, я поняла, что оставшиеся пять бронзовых монет исчезли — дети выгребли их, когда набросились на меня.

Не выдержав, кое-как доковыляла до тёмного закутка и опустилась в самый угол, там, где деревянный забор примыкал к высокому зданию.

А потом просто разревелась. Бесшумно, с истеричными тихими всхлипами.

Проклиная всё на свете. Мир, в котором каэри были только средством, а не человеком. Поголовную нищету всех, кого я встречала, ведь именно она делала их такими жестокими и заставляла охотиться на меня. Но больше всего я проклинала себя — за то, что была слабой женщиной и отчаянно нуждалась в защите.

«Ты — слабая женщина, Саби-ин. Если бы ты родилась не каэри и не такой красивой, тебя могла бы ждать другая участь…»

Ещё две минуты… Я позволю себе ещё несколько минут слабости, а потом встану и обязательно найду выход.

— Каэри из Альмерэ, — громко произнёс старческий женский голос. — Долго ты на этих улицах не протянешь.

* Сабин *

Месяц спустя

— Сегодня в час, Сабин. Он не будет долго ждать. Господин Вида сопроводит тебя к знакомому ювелиру и скажет, что монеты принадлежат ему, — Церис заметно волновалась. — Он редко бывает в городе, последний раз он навещал Ворнок месяц назад.

— Откуда ты его знаешь?

— Он… сын лорда ди Видариса, Сабин. Незаконнорождённый сын, — старушка хмыкнула.

— Но ты не его мать?

— Лорды никогда не позволят себе таких оплошностей с каэри. Я уже говорила тебе, у меня нет детей, — недовольно отрезала она, тут же суровым взглядом окинув мою работу.

Несмотря на то, что Церис было больше семидесяти, её красота заставляла мужчин оборачиваться даже сейчас. Удивительно гармоничное, почти светящееся лицо, покрытое сеточкой морщин, и живые голубые глаза на фоне загорелой кожи.

Когда-то она была каэри хозяина этих земель, совсем юного лорда ди Видариса, хотя сама была на десять лет старше него. Лорд давно уже не воевал, отсиживаясь за толстыми стенами, и его магия слабела от неиспользования. Он уважал Церис и, конечно же, любил её. Она стала его первой женщиной, безумной страстью, которая, как это всегда и бывало со всеми каэри…

Не утихла и тогда, когда у него появилась законная жена.

Он любил её, и в какой-то момент она попросила свободы. Лорд ди Видарис позволил ей жить одной и даже выделил лавку, приносившую доход огромной семье каэри.

— Почему он помогает тебе? — поинтересовалась я, делая последние стежки на платке.

Стоял прекрасный зимний день, хотя здесь, в Дорнессе, зима была далеко не такой суровой, как в Альмерэ.

— Потому что я попросила? Потому что хорошо относилась к нему тогда, когда его ненавидела вся семья? Он старший сын, но наследником земель считается слабак Фланн, этот сластолюбец без капли магии.

Что-то мне это напоминало…

Я вспоминала сэра Гектора почти каждый день. Свою прежнюю жизнь в Альмерэ, поход, бесконечные битвы рыцарей. И ночи, когда мы прижимались обнажёнными телами друг к другу.

Как он сейчас? Жив ли ещё? Подобрали ли ему другую каэри? Счастлив ли он с леди Элоиз?

Возвращаться я не хотела.

Жизнь здесь, спокойная и размеренная, казалась мне по-настоящему счастливой. Я помогала Церис, а она в ответ учила меня письму, счёту и изящной речи, показывала карты и рассказывала о знатных родах. В отличие от меня, Церис получила образование, достойное аристократки, потому что её с самого детства готовили в каэри.

И Церис считала, что ей очень повезло родиться здесь, на землях, когда-то принадлежавших Альмерэ. Чем дальше на восток, тем более дикими становились нравы, особенно по отношению к каэри. Лорды там настолько ревновали своих наложниц, что запирали их в высоких башнях, а многих и вовсе заставляли скрывать волосы и лицо.

— Всё, Сабин, запомни — час дня. Помни, что мы обсуждали. И я жду, что к этому времени ты закончишь ещё один платок!

— Я закончу! — пообещала я.

Старая каэри не слишком со мной любезничала, но мне это было и не нужно — иначе я бы ей не доверяла. За крышу над головой она отказывалась брать монеты Альмерэ, но требовала работу, поэтому я поднималась с рассветом вместе с тремя другими ткачихами и проводила большую часть дня за шитьём.

К назначенному часу я преобразилась — спрятала волосы под плотной тканью, надела цветастое платье поверх тёплых чулков, чтобы не выделяться среди обычных горожанок, еще более цветастый платок на шею, и, конечно же, повязала широкий пояс. На ноги натянула дешёвые тряпичные туфли с подошвой из тонкой кожи — других у меня попросту не было. Но, возможно, они появятся после сегодняшнего дня, если всё пройдёт успешно.

Церис и её племянница выходили меня после того, как нашли — я не вставала с постели почти неделю. Не знаю, почему она решила проявить ко мне доброту. Сколько бы я протянула на улицах Ворнока без неё?

Недолго, наверное.

— Господин Вида, — услышала я её голос на первом этаже и тут же поспешила спуститься, но замерла на ступеньках грубой деревянной лестницы.

Потому что внизу стоял человек, что ехал со мной в одной телеге из деревни, когда я только оказалась в Дорнессе. Тот, кто пялился на меня всю дорогу, а после попытался схватить у входа в город.

— Это ты… — произнёс он на моём языке, сделав шаг ближе. — Ты была здесь всё это время!

Старенькая каэри за его спиной сузила глаза, в её взгляде промелькнуло подозрение.

— Господин Вида, вы ошиблись, — сразу же вмешалась она подчёркнуто равнодушным тоном. Церис вообще была прекрасной актрисой и умела убедить любого в его неправоте, как проделывала это со мной каждый день. — Сабин работает на меня уже два года, она одна из моих лучших швей! Если вам кажется, что она напоминает кого-нибудь подозрительного, тогда не стоит…