— Добро пожаловать в Гратан, — вышла нам навстречу Дория, здешняя экономка.

Узнавание в её глазах жалило, она явно не испытывала ко мне почтения, да и с чего бы? Я вышла замуж, обретя статус столь лёгким путём, и она до сих пор помнила меня необразованной, вечно приносившей проблемы каэри, которая когда-то связалась с городской воровской шайкой.

— Покажите нам наши покои, — без лишних предисловий распорядился Гектор. — Леди Сабин нужно освежиться после долгой дороги.

Горячая благодарность обожгла мою грудь, потому что он сразу дал Дории понять, какого отношения ко мне ждёт, избавив меня от необходимости делать это самой. Вообще-то я была готова, мне пора учиться отдавать приказы, контролировать слуг и… заставлять остальных считаться со мной как с равной. Но как этого добиться, если большую часть жизни я провела в глухой деревне, а та же Дория получила куда лучшее образование и умела распоряжаться деньгами?

— Конечно. Я велю приготовить ванну.

Экономка ни разу не назвала меня «леди Сабин» и ни разу не обратилась ко мне напрямую. Впрочем, открыто враждебной она не была, чего нельзя было сказать о многих других, они отлично помнили, как я обедала вместе со слугами, как стояла в колодках наравне с ними, оставаясь для всех невидимой, чужой.

Ванна мне действительно была необходима. Я заметила, что личную прислугу мне так и не выделили, но вполне способна была умыться сама. Куда больше меня занимали мысли о грядущем разговоре с леди Элоиз и лордом Тристаном, который я без конца прокручивала в голове.

Нам очень, очень нужны эти деньги.

— Сюда, — экономка проводила нас к парадной трапезной, небольшой, накрытой всего человек на десять.

Едва переступив порог, я догадалась, что мы явились последними и до нашего прихода нас вовсю обсуждали.

Леди Элоиз сидела во главе стола рядом с лордом Тристаном, на ней было дорогое платье из окрашенной шерсти с меховой опушкой, а талию и шею обвивала неожиданно тяжёлая золотая цепь. Она сидела по правую руку от своего мужа, лорд Тристан щеголял в столь же роскошном наряде и с такими же золотыми украшениями. На одной из его рук, покоившейся на скатерти, не хватало нескольких пальцев, зато другую украшал массивный перстень-печатка, который леди Элоиз прежде, должно быть, хранила в одной из своих шкатулок.

Именно Тристан теперь считался хозяином Гратана, и последнее слово оставалось за ним.

— Гектор! — нас, вернее Гектора, приветствовала леди Жадвига Валле, их общая с Тристаном тётушка.

Леди Элоиз бросила на женщину недовольный, напряжённый взгляд, та явно нарушала негласный протокол, который, впрочем, прежде в отношении Гектора никто и не думал соблюдать. Гратан долго был его домом, и раньше он мог беспрепятственно входить и покидать крепость.

— Добро пожаловать в Гратан. Надеюсь, ваша дорога была спокойной.

— Благодарю, — отозвалась я, чувствуя, как гулко стучит в груди сердце.

Нельзя отмалчиваться, нужно действовать сообща. Пусть помнят, благодаря кому здесь нет разбойников, а торговля процветает.

— Дороги в Гратане и его окрестностях давно уже безопасны, и всё благодаря тому, что мой муж сделал для этих земель, — гордо произнесла я, улыбаясь Гектору и не смотря на остальных.

— Конечно, — сказала леди Волена Справедливая, не ожидая от меня ответа, и делая жадный глоток из своего бокала.

Разговор не заладился. На стол подали первое, а вслед за ним и основное блюдо — жареную баранину и речную рыбу с тушёной репой, капустой и луком. Однако всё, что мы слышали — пустые сплетни о соседних лордах, об урожае, и рассказы о том, что охота в лесах нынче выдалась особенно удачной.

Ко мне никто не обращался, с Гектором переговаривались лишь изредка, но, вопреки всему, я не чувствовала себя уязвлённой. Мне не было дела до их мнения, ладонь сэра Гектора крепко сжимала мою руку под столом. Он время от времени тепло улыбался мне, и мы оба просто выжидали удобного момента, чтобы заговорить о деле. Леди Элоиз старательно поддерживала общую беседу и улыбалась, но в её облике сквозила лёгкая тревога, она больше не расспрашивала гостей, как делала это раньше.

— Праздник окончания зимы состоялся позавчера, и люди остались очень довольны. Они любят меня так, так сильно, они постоянно подходили и повторяли мне это! — говорила она. Но если раньше она при таких словах будто светилась изнутри, то сейчас этого совсем не чувствовалось.

Люди не могли не заметить, что земли, принадлежащие лорду Ноксу и леди Элоиз, уменьшились более чем вдвое. Вряд ли они не задавали вопросов, хотя об участии лорда Августина Каноссы в сопротивлении по большей части молчали — благородные всегда защищали своих.

Тристан, услышав жену, только поморщился. Он пил из своего кубка всё чаще и больше.

Он знал…

Он знал о её странном даре влиять на людей, пусть никто из нас до конца и не понимал, как именно работает эта сила. Тристан верил, что она постоянно пытается подчинить его, как и всех остальных, и он почти с ненавистью смотрел на Гектора, будто завидуя его свободе и тому, что тот пошёл против всех, сделав собственный выбор, в то время как сам он застрял в политическом браке.

И именно Гектор был тем, кто спас его тогда.

Леди Элоиз, поглядывая на нас, всё больше повторяла, как сильно её любят жители, насколько они счастливы и как постоянно благодарят её. Она постоянно говорила, как прекрасна здешняя жизнь и что это всё, чего она хотела, но, по-моему, половина присутствующих знала правду.

Леди говорила всё это ради Гектора, чтобы он пожалел, что не выбрал её. Она не раз мимоходом упоминала в разговоре книги или поэзию, которые я не понимала, явно желая продемонстрировать, насколько она лучше меня.

В эту секунду, смотря на неё, я почувствовала почти жалость. Я видела в той, кто без конца рассуждала о счастье, глубоко несчастную женщину, полностью провалившуюся в своих планах, но готовую пойти почти на всё ради цели. Леди Элоиз всё ещё не могла смириться с мыслью, что проиграла, она никак не могла понять, как это произошло.

Мне пришлось напомнить себе, что она готова была хладнокровно убить меня, отправить на казнь. Что она сделала всё, чтобы моё похищение дорнесцами никто не расследовал, а по возвращении меня назвали чуть ли не предательницей. Она всего лишь вышла замуж за молодого, красивого аристократа, который её не любил — участь не лучшая, но далеко и не худшая. Аристократки вроде неё никогда не выходили замуж по любви…

— Так зачем вы приехали, Гектор? — сделав очередной жадный глоток из своего кубка, спросил лорд Тристан, а потом с грохотом опустил его на стол. — Не делай вид, будто соскучился по мне.

Их тётушка тут же взволнованно посмотрела на племянников, а леди Элоиз недовольно нахмурилась.

— Не будем заводить подобных разговоров во время трапезы…

— Будем! Я не для того принимаю в своём доме бастарда и его… жену. Эти приторные разговоры мне давно надоели.

В своём доме…

Гектору, по-моему, доставляло удовольствие наблюдать за разладом в их семье. Он ответил, не спрашивая, утверждая:

— После потери крепости и смерти прежнего лорда доходы Редвуд Холда временно собирались через Гратан и сейчас находятся в вашей казне.

— Так и было, — произнесла леди Элоиз. — Мы заботились об этих землях, как и полагается роду Каносса, который владел краем на протяжении сотен лет.

Остальные благородные, сидевшие за столом, притихли, понимая, что сейчас не время разговаривать о погоде и дорогах. Леди Элоиз просто не могла позволить мужу вести переговоры, по привычке чувствуя себя хозяйкой.

Кем она и была до этого.

— Но сейчас Его Величество передал эти владения мне, вместе с дорогами и деревнями, о которых нужно заботиться и которые платили подати в казну.

Мы много раз обсуждали, как станем говорить о деньгах. Просить нельзя, это средства Редвуд Холда, они принадлежат лорду тех земель по праву.

— Полагаю, управляющий уже подготовил отчёты для передачи? — произнёс Гектор фразу, которую мы обсудили много раз.