Уж лучше молчать, чем услышать правду, которая разрушит мою жизнь.

— Ничего. Знаешь что? Если не хочешь об этом говорить — проехали. Идем на завтрак.

— Я же сказала, мне нужна еще минута! — резко огрызается она. — Дай мне хотя бы вымыть фрукты и почистить зубы! Или иди один, я спущусь позже. Мне все равно нужно фотографировать, так что всем будет не до нас.

— Эй, не надо на меня срываться. — Я решил не спорить о том, что она утаила свои претензии. Не хотел бесить ее еще сильнее.

— Я не срываюсь, Люк! — Она тяжело вздыхает. — Ладно, может, немного. Просто не хочу, чтобы ты меня ждал. Иди, делай свои дела. Никто не ждет, что мы явимся, держась за ручки, раз я буду с камерой.

— Ладно. — Я медленно киваю. — После завтрака пойдем искать следующую подсказку?

— Да, давай. — Она отворачивается и начинает выкладывать на стол манго, ананасы, яблоки и лимоны.

— Тебя конкретно потянуло на фрукты, — усмехаюсь я, беря один мандарин.

— Есть такое. — Она слабо улыбается и поправляет волосы. На мгновение в ее глазах мелькает грусть, но она тут же фыркает: — Знаешь, сколько я за это отдала? Сорок пять баксов.

— Ого! — смеюсь я. — Мы же тут не так долго будем.

— Знаю. Придется давиться фруктами или устроить грандиозную вечеринку в номере.

Я многозначительно вскидываю бровь:

— Это такой завуалированный намек на оргию?

Я молился, чтобы глупая шутка разрядила обстановку. Стеб всегда спасал нас в неловких ситуациях. Может, это и не самый здоровый механизм психологической защиты, но он работал. По крайней мере, раньше.

— Нет, это не завуалированный намек на оргию. — Ее тон все еще довольно резкий, но уголки губ дрогнули в улыбке. Отлегло.

Миа никогда не умела долго на меня злиться, и это было одной из причин, почему я так ее любил. Вспыхивала как спичка, но отходила мгновенно.

— Миа, знаешь, когда весь этот свадебный дурдом закончится, давай придумаем что-нибудь классное? Только для нас двоих. Без Рекса, Энди и всей этой мишуры. — Я произнес это нарочито легко, чтобы она не решила, будто от ее ответа зависит судьба человечества.

— Да, давай. Почему нет? — Она тоже ответила легко, и камень с души свалился окончательно. Нам о многом нужно было поговорить, но прямо сейчас кризис миновал.

— Отлично. Я спущусь в лобби, — бросаю я. В памяти всплывает один из рабочих контрактов: мне нужно было, чтобы юристы срочно перепроверили пару пунктов. Этот вопрос будет сверлить мне мозг, пока я не напишу письмо.

— Что такое? — тут же настораживается она. — Выкладывай. — Скрещивает руки на груди и смотрит рентгеновским взглядом. Как же хорошо она меня знает.

— Мне нужно сделать один короткий звонок, — слова сами вылетают изо рта.

Миа замолкает на пару секунд. В ее взгляде мелькает жгучее разочарование. Я не понимаю, с чего вдруг? Она что, решила, что я звоню Талии?!

— Это займет пять минут, Миа. Просто рабочий вопрос. — Я пытаюсь поймать ее взгляд, но она поджимает губы.

— Да мне плевать. Я буду фотографировать. Все нормально. — От нее так и веет арктическим холодом. — Иди звони. Встретимся в ресторане.

Эта резкая перемена настроения пробила между нами такую пропасть, которую не перепрыгнуть ни за пять минут, ни за час. Глядя на ее каменное лицо, я вспомнил наши школьные ссоры: она говорила «все нормально» и могла молчать сутками. И это ее ледяное молчание было в тысячу раз хуже любых криков и скандалов. Оно выматывало душу.

— Хорошо, — киваю я и выхожу из номера. Мне совсем не хочется оставлять ее в таком состоянии, но сейчас нам обоим лучше остыть.

Ноги налились свинцом. Воздух вокруг казался густым и тяжелым. Я не понимал, что происходит: мы с Мией никогда так не общались. Наша дружба всегда была легкой, мы смеялись до колик, понимали друг друга с полуслова. А сейчас все превратилось в какой-то запутанный, болезненный клубок.

Я захожу в лифт и с облегчением выдыхаю: пусто. Меньше всего на свете мне сейчас хотелось столкнуться с кем-то из гостей Рекса. Двери открываются на первом этаже, я выхожу в лобби и решаю позвонить на улице.

Опираюсь спиной о массивную белую колонну, набираю номер офиса и жду, пока помощница ответит. Рядом стоит компания молодых ребят — на парнях одинаковые гавайские рубашки. Заметив мой взгляд, одна из девушек улыбается:

— Мы заставили парней нарядиться. Они до последнего не знали, в чем прикол.

— Круто смотритесь. Как большая семья, — улыбаюсь я.

— Мы лучшие друзья. Вырвались на Коконат-Бич отдохнуть, и тут просто нереально классно! — щебечет она. — Я бы с удовольствием сюда переехала.

— Мы не потянем жизнь на острове, — смеется парень за ее спиной, видимо, ее парень или муж. — Но здесь и правда рай. Просыпаешься, идешь на пляж, потом берешь вкусную еду в фургончиках...

— А эта потрясающая передвижная книжная лавка?! Господи, я бы душу дьяволу продала, чтобы у нас дома была такая же! — добавляет девушка.

— Вообще-то, эта лавка принадлежит моей девушке, — с гордостью говорю я, пряча телефон в карман. Звонок все равно сорвался.

— Серьезно?! — у девушки округляются глаза. — Ничего себе! Твоя девушка, наверное, потрясающая.

— Так и есть, — искренне отвечаю я.

И тут меня накрывает осознание: я назвал Мию «своей девушкой», а не «лучшей подругой», и язык даже не споткнулся. Это прозвучало так естественно. Как бы мне хотелось, чтобы это не было просто спектаклем для окружающих.

— Она обожает любовные романы, так что, если любишь романтику — обязательно заходи. Они с Джунипер, ее подругой и совладелицей, подберут тебе идеальную книгу. У них там еще отличная подборка триллеров, детективов и даже есть научная фантастика.

— О, фантастику я люблю, — оживляется парень. — Может, и я с тобой схожу.

— Ура! Спасибо, Дилан! — Девушка чмокает его в щеку и поворачивается ко мне: — Спасибо, что уговорил моего мужа! Вчера я полвечера умоляла его пойти со мной в книжный, а он ни в какую: «Не хочу я в книжный, там скучно».

— Ну, ты же без умолку трещишь про свои любовные романы, — фыркает Дилан. — А мне это вообще не интересно.

Она закатывает глаза:

— А ты что делаешь, когда твоя девушка пересказывает тебе сюжеты книг о любви? Тоже говоришь, что тебе не интересно?

— Если честно, когда Миа начинает пересказывать любовные романы, я слушаю ее вполуха, а второй половиной мозга думаю о работе, — признаюсь я.

— Но она ведь все равно обожает эти истории про любовь?

— Еще как.

— Ладно, мы на пляж. Приятно было познакомиться!

— Взаимно. Хорошего дня.

Я возвращаюсь в лобби и достаю телефон. Связь снова пропала, и я тихо ругаюсь сквозь зубы. Только собираюсь набрать номер заново, как вижу выходящего из коридора Рекса. Я тут же отступаю за пальму в кадке: видеть его рожу нет никакого желания.

Через минуту двери лифта открываются, и в лобби появляется Миа с фотоаппаратом на шее. Она замечает Рекса и почему-то направляется прямо к нему. Я хмурюсь, вжимаясь в стену. Какого хрена?

— Миа, Миа, Миа… Выглядишь просто сногсшибательно в это прекрасное утро, — масляным голосом тянет Рекс, бесстыдно пялясь на нее. Он тихо присвистывает, и я вижу, как Миа краснеет. — И куда только я смотрел в школе?

— Чего тебе нужно, Рекс? — Миа нервно теребит ремешок камеры. Ей явно не по себе, но она не уходит, и это бесит меня до зубовного скрежета.

— Я просто хотел извиниться, что тогда не дал нам шанса. Если бы я только знал, в какую красотку ты превратишься...

— Знаю. Ты уже говорил это, — обрывает она.

— Хочу сказать это снова. — Он тянет руку и касается ее щеки. Я скриплю зубами. — Ты невероятная, Миа.

— Спасибо, — бормочет она, снова заливаясь румянцем.

Я до побеления костяшек сжимаю телефон, чувствуя, как внутри закипает чистая, незамутненная ярость.

— Я хочу сказать тебе кое-что. Думаю, ты этого не знаешь, — продолжает Рекс, понизив голос.

Я хмурюсь. Миа склоняет голову набок и непонимающе смотрит на него своими огромными глазами: