— Что это значит? — Я слышу напряжение в голосе Люка и чувствую, как каменеют его мышцы под моей рукой.

— Я бы точно не стал тратить вечер на друзей, если бы не видел свою девушку так долго. Я бы трахал ее до потери сознания, а не по барам шатался.

— Рекс, — Энди кладет ладонь ему на бок, — это очень грубо и неуместно.

— А что такого? Если бы мы долго не виделись, разве ты не хотела бы, чтобы я тебя трахнул? — Он протягивает руку и звонко шлепает ее по заднице. — Ты же знаешь, что обожаешь, когда я выжимаю из тебя все соки.

— Ну, да, — она нервно хихикает, — но мы не такие, как все. Может, они берегут себя до свадьбы и не любят кувыркаться всю ночь напролет, как мы.

— К чему это было сказано? — ледяным тоном спрашивает Люк, глядя на нее в упор.

— Не нужно обладать рентгеновским зрением, чтобы это заметить. Мы все видим, что вы не особо-то ласковы друг с другом. — Энди пожимает плечами.

— В каком смысле?

— Не знаю. Вы не выглядите безумно влюбленными, не можете оторвать друг от друга рук. Не так, как мы с Рексом.

Рекс хватает ее и резко притягивает к себе. Вжимает в стену лифта и грубо, страстно целует. Я с ужасом наблюдаю, как он опускает руку, крепко сжимает ее грудь, а затем отстраняется. Энди хихикает, как школьница, и игриво хлопает его по плечу.

— О, Рекс, дорогой, ты такой испорченный.

— Что? Я просто говорю: если ты реально хочешь свою девчонку, об этом знают все. А когда я смотрю на вас двоих… — он фыркает и усмехается, — я этого не чувствую.

Он переводит тяжелый взгляд на меня.

— В этом мире есть два типа мужчин. Те, с которыми хочется трахаться до утра, и те, с которыми хочется просто поболтать. Мне плевать на пустую болтовню, зато я заставлю тебя скулить от удовольствия.

Он пошло проводит языком по губам, и я стараюсь не подавиться от омерзения. Рекс всегда был таким грубым животным?

— Я не обращаюсь со своей женщиной как с куском мяса просто ради того, чтобы что-то кому-то доказать, — чеканит Люк, прижимая меня к себе еще сильнее. — Но позвольте мне прояснить ситуацию для вас обоих. Миа — моя. И то, считаете ли вы наши отношения настоящими из-за того, как мы ведем себя на публике, не имеет ровным счетом никакого значения. Потому что мы-то знаем, что происходит за закрытыми дверями. Правда, милая?

Он смотрит на меня с таким искренним обожанием в глазах, что я с трудом сглатываю. У меня по телу пробегает дрожь, и на секунду мне кажется, что он действительно собирается меня поцеловать.

Я бросаю взгляд на Рекса, потом на Энди. Они просто стоят и смотрят на нас с явным осуждением. Как будто считают нас асексуальными и скучными. Ни за что на свете я не спущу Рексу с рук эту тираду, которой он пытался нас унизить. Он ведет себя так, словно я только и мечтаю, чтобы оседлать его.

Мне совершенно не хочется на тебе скакать, придурок, и мне даром не нужен твой язык.

Я встаю на цыпочки, обхватываю лицо Люка ладонями и страстно впиваюсь в его губы. Он мгновенно обнимает меня, крепко прижимая к себе, и отвечает на поцелуй с обжигающей страстью. Я чувствую, как его язык скользит по моим губам, приоткрываю рот, отвечая на ласку, и тут Рекс со всей силы бьет кулаком по стене лифта. От грохота мы оба вздрагиваем.

— Снимите номер, ребята, — раздраженно бросает Рекс, и мы неохотно отрываемся друг от друга.

Я чувствую себя немного не в своей тарелке, сердце бешено колотится о ребра.

— Что? Не смогли сдержаться, — ухмыляется Люк. — Только не говори, что теперь у тебя проблемы с нашей потребностью в тактильном контакте.

— У меня ни с чем нет проблем.

Лифт звякнул, и Рекс, грубо растолкав нас плечами, вылетел из кабины.

— Извини за брата. Ему забыли привить манеры, — невозмутимо говорит Люк и жестом пропускает Энди вперед.

Я выхожу следом, Люк замыкает шествие. Мы молча пересекаем почти пустой вестибюль. Вдруг я вспоминаю про машину.

— Ты забыл забрать ключи, — нарушаю я тишину.

— Ах, да.

Он смотрит на меня, но не спешит к стойке консьержа.

— Это было довольно интенсивно, — хрипловато произносит Люк, не отрывая взгляда от моих губ.

— Определенно. Но я думаю, этот поцелуй был необходим, чтобы Рекс и Энди поняли, что у нас все серьезно. — Я медленно киваю.

— Согласен, — торжественно отвечает Люк. — Думаю, мы отлично отыграли свои роли.

— Да уж, скоро сможем претендовать на «Золотой глобус».

— Не знаю насчет этого, — он улыбается. — Может, когда-нибудь.

— Ну, я даже не представляю, как могла бы сыграть лучше.

— Как знать, — в его улыбке появляется лукавство. — Неплохо, конечно, но я мог бы научить тебя целоваться еще чуточку лучше.

— Какое великодушие с твоей стороны, Люк. Снизойдешь с должности менеджера хедж-фонда до тренера по поцелуям? Уверена, я найду кого-нибудь другого...

— Сейчас никто другой не будет прикасаться к этим губам. Только я.

Его взгляд темнеет, и я нервно сглатываю, вспоминая вкус его поцелуя. Он был таким сладким, таким настоящим… почти как будто мы и правда были парой.

Ты не хочешь быть с Люком в таком смысле, Миа. Это всего лишь игра.

— Тебе не кажется, что мы совершаем...

— Не спрашивай меня больше, считаю ли я это ошибкой. Я не хочу слышать этот вопрос до конца лета, договорились? — Он хмурится. — Мы уже ввязались в это, Миа. Мы договорились играть влюбленных все две недели. И мы поставим Рекса на место.

— Но, Люк...

— Решение принято. Мы сказали, что сделаем это, так давай доведем дело до конца и перестанем все усложнять, ладно? Мы делаем то, что должны. Давай убедимся, что Рекс усвоит урок.

— Наверное, ты прав. Просто… я боюсь, что границы станут настолько размытыми, что мы сами запутаемся.

— Этого не случится. Мы — Люк и Миа. Мы знаем друг друга лучше, чем большинство супружеских пар.

— В некоторых вещах — да, но не во всех…

— Мы могли бы узнать друг друга и во всех остальных вещах тоже. — Он подмигивает, и я снова краснею.

— Очень смешно, Люк.

— Я просто шучу. — Он бросает взгляд на часы, и я понимаю, что он снова думает о работе. — Просто помни: мы должны сделать так, чтобы все безоговорочно поверили в наш роман. Рекс не должен отделаться так легко после того, как смешал нас с грязью.

— Интересно, а остальные-то верят?

— Поверь мне, верят абсолютно все. Именно поэтому Рекс так бесится.

— Ты ввязался в это только потому, что терпеть его не можешь?

Я и так знаю ответ.

— Э-э, да. — Его лицо мрачнеет при воспоминании об их прошлом. — Миа?

— Да?

— Мы ведь хотим утереть ему нос, верно? Мы оба хотим уехать отсюда с чувством, что мы его уделали?

— Да.

— Отлично. — Он выглядит довольным. — Знаешь, о чем я вспоминал на днях?

— Понятия не имею. Подожди, дай угадаю. О том, чтобы посмотреть какой-нибудь нудный фильм ужасов или занудную научную фантастику?

— Эй, я люблю хорошую научную фантастику!

— Поверь, я в курсе. Я смотрела ее с тобой слишком часто и вечно засыпала.

— Я думал не о своем безупречном вкусе в кино. Я вспоминал о тех письмах, которые ты мне присылала, когда тебе было лет восемнадцать.

— Каких письмах?

Я прекрасно помню, о чем речь, но ни за что не признаюсь в этом. Мне до сих пор стыдно.

— Ну, тех самых, где ты писала, что если к сорока годам мы оба будем одиноки, нам стоит пожениться.

— Ой, я о них и забыла. (Лгунья!)

— Я подумал, что раз уж нам придется пожениться от безысходности в сорок лет, то мы хотя бы знаем, что поцелуи друг с другом не вызовут у нас отвращения.

— В этом есть логика, но я очень надеюсь, что в сорок лет я не буду одинока.

— О? — Он бросает на меня странный взгляд, от которого мое сердце сбивается с ритма.

— А что? Думаешь, буду?

— Вовсе нет, — тихо говорит он. — Любой мужчина был бы счастлив заполучить такую женщину, как ты. — Люк медленно кивает. — И я уверен, что кто-то обязательно это сделает. Подожди здесь. Я быстро схожу за ключами.