Рэйф только закатывает глаза.
— Мне не нужна пара на свадьбу. Я не хочу идти с кем-то. — Он качает головой и пропадает с экрана. — Что-то пахнет рыбой, и это не океан! — кричит он уже из другой комнаты.
— Это твоя верхняя губа, придурок! — кричит ему вслед Миа, а ее родители лишь молча качают головами.
Они привыкли, что Миа и Рэйф ссорятся как кошка с собакой. Так повелось уже много лет. Бишопы — шумные, склонные к спорам, любящие и всегда готовые прийти друг другу на выручку. В отличие от нас с Рексом. Мы так не ссорились. Он колол куда тоньше, а я больше держал все в себе. Мы не любили так сильно, да и не ругались. Иногда мне жаль, что у нас не было таких отношений. Но это в прошлом. Сейчас между нами нет никакой связи. Старые обиды и ревность вбили клин, который не смогла вытащить даже грядущая свадьба.
— С нетерпением жду возможности все объяснить, как только приеду, — бодро произношу я. — Уверен, Миа тоже. Мы так рады, что наконец-то можем раскрыть наш секрет. Правда, дорогая?
Миа смотрит в камеру, ее глаза блестят.
— О, конечно. Мы так ждали этого дня. Правда, Луки-Вуки?
Стараюсь не скривиться, услышав это прозвище. Слушая Мию, я понимаю, что нам предстоит решить кучу проблем. Хотя в тот момент идея казалась блестящей, сейчас до меня доходит: мы вообще ничего не продумали. Она — моя лучшая подруга, всегда ею была, и я знаю ее как свои пять пальцев. Но романтика для нас — совершенно неизведанная территория. Я не знаю ее с этой стороны и понятия не имею, как мы собираемся убеждать людей, что вместе уже больше года. Чувствую, как паника ледяной волной прокатывается от головы к сердцу, но сохраняю на лице беспечную улыбку. Со всеми этими сложностями мы разберемся, когда я приеду.
— В любом случае, мне нужно поговорить с моим парнем наедине, пожалуйста, — говорит Миа и отворачивается от семьи.
— Бабушка, дедушка, привет, — машу я рукой в экран. — Рад вас видеть.
Я использую старые ласковые обращения, к которым они привыкли с моего детства. Они всегда были добры ко мне. Я скучал по воскресным ужинам у них.
— Привет, Люк, — улыбается Люсиль.
Мама Мии выглядит раздраженной, что вполне логично: предчувствую, что мои родители и бабушка с дедушкой отреагируют так же. Я давно не был дома, и они наверняка решат, что я тайком летал на остров ради Мии, игнорируя семью. Черт, ситуация уже выходит из-под контроля.
— Итак, Луки, я хочу спросить тебя о кое-чем личном, — певуче произносит Миа. — Я сейчас вернусь.
Она быстро пробегает через бабушкину кухню на задний двор. Я смотрю, как она открывает дверь, а затем скрывается за углом дома. Ее распущенные волосы развеваются на ветру. Она тяжело дышит, прислонившись спиной к белой стене.
— О боже, Люк. По-моему, мы облажались, — говорит она, уставившись в экран. — У них была уйма вопросов, а я не знала, что отвечать. А потом, конечно, Рэйф мне не поверил, потому что он козел, но он ведь прав. Как мы все это объясним? Боже, это была ошибка.
— Сделай глубокий вдох, Миа. Вдох. Выдох. Вдох...
— Боже, заткнись! — огрызается она. — У меня нет времени на медитации. Я и в спокойном-то состоянии их ненавижу, не говоря уже о стрессе. Кто вообще решил, что дыхание помогает успокоиться? Ни черта подобного.
— Миа, ты накручиваешь себя, — терпеливо отвечаю я. — А вообще дыхательные техники, как известно...
— Тихо. — Она сердито смотрит в телефон, но замолкает и просто глубоко дышит около минуты. — Что мы будем делать, Люк?
— В смысле «что делать»? Мы уже все решили.
— Но это ошибка. Может, сознаемся? Я могу просто вернуться и сказать: «С первым апреля!»
— Сейчас не апрель.
— Скажу: «День дурака!»
— Серьезно? И что тогда, по-твоему, скажет Рекс? «О, я так и знал. Вы два неудачника, которые не смогли найти себе пару».
— Он и правда отстой. Ты же знаешь это, да? — Она смотрит на меня своими светло-карими глазами, такими же открытыми и теплыми, как в день нашей первой встречи.
— Знаю, поверь. Он мой брат, и он уже давно отстой. Я тебе говорил.
— Наверное, ты прав. В смысле, я же не виновата, что когда-то он был со мной мил, — она медленно кивает.
— Кстати, об этом… Миа, думаю, тебе стоит кое-что…
— В любом случае, — перебивает она, — у меня есть идея.
— Я вообще-то собирался тебе кое-что сказать, — хмурюсь я, раздраженный тем, что она меня перебила.
— Скажешь, когда выслушаешь мою идею. — Она одаривает меня озорной, заразительной улыбкой, от которой я невольно улыбаюсь в ответ, несмотря на раздражение.
— Слушаю.
— Ты можешь приехать пораньше?
— В смысле — пораньше?
— Можешь вернуться домой пораньше? Скажем, на неделю? Чтобы мы успели все обсудить, согласовать показания и порепетировать, как вести себя словно безумно влюбленная пара.
Она кривится, будто от отвращения. Ее длинные светлые волосы падают ниже плеч, и я смотрю, как она задумчиво накручивает прядь на палец. Помню, как в пятнадцать лет она заставляла меня расчесывать ей волосы по сто раз за вечер. Тогда это казалось утомительным, но сейчас я скучаю по ощущению этих шелковистых прядей.
Я не могу сдержать смех.
— Потому что актриса-импровизатор из меня никудышная, да и ты, сдается мне, так себе актер, — продолжает она.
— Тебе настолько сложно притвориться, что ты в меня влюблена? — притворно оскорбляюсь я.
— Люк, нам придется делать вид, что мы в отношениях! — Она чуть не давится. — Нам придется притворяться, что мы целуемся, трогаем друг друга и… о боже, от одной мысли у меня живот сводит. — Она передергивает плечами. — Ты вообще можешь представить, как мы целуемся?
От ее слов сердце медленно сжимается. Меня немного задевает ее реакция, но вслух я этого, конечно, не скажу.
— Тебе становится дурно от одной мысли о поцелуе со мной? Что ж, рад знать.
— Что? Я просто честна. Уверена, ты чувствуешь то же самое. — Она улыбается, прислоняется к стене и заправляет волосы за уши. На ней темно-синяя повязка, а под блузкой виднеется бикини. — Можешь представить, как твои губы касаются моих?
— Фу. — Я тоже делаю вид, что меня тошнит. — Ни за что. Почти уверен, что целуешься ты отвратительно.
— Почти уверена, что ты тоже, Люк.
— А вот Беатрис — с которой я целовался пару недель назад — считает, что я очень даже хорош. — Я чмокаю губами. — Вообще-то она стонала так, будто я...
— Фу, Люк. — Она часто моргает. — И кто, черт возьми, такая Беатрис?
— Да так, никто особенная. А ты кого целовала в последнее время? Того, кто считал тебя потрясающей? — Не знаю, зачем вообще спрашиваю. На самом деле я совершенно не хочу знать, с кем целовались эти губы цвета розовой Барби.
— Ну, не то чтобы в последнее время... — Она проводит пальцами по волосам. — Может, мне стоит сходить сегодня в «Коктейли и хаос» и попрактиковаться на каком-нибудь симпатичном туристе? До Рекса слухи не дойдут, а я отточу навыки флирта. Честно говоря, я не очень хороша во флирте и в изображении отношений — столько времени прошло. — Она делает глубокий вдох. — Так что, может, сегодня...
— Серьезно, Миа?
— А что? Отличная идея. Вечером я наряжусь, мы с Джунипер будем беззастенчиво флиртовать с парой красавчиков-серферов, я буду целоваться и...
— Хватит. Не хочу это слушать. Будешь раздавать себя направо и налево только ради тренировки перед моим приездом?
— Я вовсе не «раздаю себя», Люк. Это грубо. — Она подносит телефон ближе, и я вижу, как блестит ее кожа. Должно быть, в Коконат-Бич сегодня жарко. — Нам также нужно обсудить условия нашего контракта.
— Какого еще контракта? О чем ты, Миа?
— Контракта между нами. Не в духе «Пятидесяти оттенков серого», конечно, — хихикает она. — Это было бы мерзко. Но нам нужно четко обозначить, что мы будем делать, а что нет, чтобы наша легенда выглядела правдоподобно.
— Мне даже любопытно, из чего состоял бы контракт в духе «Пятидесяти оттенков», но расскажешь при встрече. — Я подмигиваю. — Скажи-ка, Миа, на что ты готова пойти ради достоверности нашей истории любви?
