— Нет, — ответил я. — Однако мы должны разъяснить это ответственному лицу.

— Я не хочу, чтобы ты уезжал. Что, если с тобой что-нибудь случится?

Я взглянул на семью и вздохнул, прежде чем вывести ее из веранды.

— Ну что? Я не хочу, чтобы ты прямо сейчас уезжал.

Я положил руку Зои на поясницу, отводя ее подальше от глаз остальных. Когда она прижалась спиной к стене, и выражение ее лица подчеркнуло ее бунтарскую натуру, мой член запульсировал. Я прижал руку к ее голове, наклонившись так, чтобы только она могла слышать.

— Ты устроила там настоящую сцену, — сказал я ей.

— И я бы сделал это снова, и сделаю, если понадобится. Не меняй тему.

Я поддел пальцем ее подбородок, приподнял голову и заставил посмотреть мне в глаза.

— Во-первых, ты не главная. А я — да. Во-вторых, там твоя семья, люди, которые тебя очень любят. Тебе нужно постараться запомнить это.

— Нет, если они пойдут против тебя. Ты защитил меня. Теперь я собираюсь защищать тебя.

Радость и обожание переполняли меня, и этого было достаточно, чтобы я хотел закинуть ее на плечо и повести наверх, в пустую комнату.

— Послушай меня, детка. Я могу о себе позаботиться. Этот кошмар так или иначе подходит к концу. Но мы должны это сделать.

Зои вцепилась в мою рубашку, умудрившись просунуть палец между пуговицами. Этого простого прикосновения было достаточно, чтобы между нами разлился электрический ток.

— Я знаю, что можешь. Я просто… Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.

— Детка. Не стоит меня недооценивать. Я могу быть чертовски могущественным, когда захочу.

На ее лице появилась улыбка.

— Знаю, что это так. Отчасти за это я тебя и люблю.

— Ты останешься здесь под строгой охраной. Да?

— Так и сделаю.

— Если узнаю, что ты ослушалась меня, ты не сможешь сидеть целую неделю.

— Обещания. Обещания.

Наклонившись так, что наши губы почти соприкоснулись, я вдохнул аромат ее духов, боясь, что это будет последний раз, когда мне это позволено. Но дело было не в том, что Арман запретит мне видеться с ней. У меня было дурное предчувствие, что я не вернусь.

Когда я завладел ее ртом и услышал, как она застонала, мое сердцебиение участилось. Она была самой удивительной женщиной, чем-то особенным, и я был благодарен, что мне дали время узнать ее получше. Если это означает смерть, я лягу в могилу, чтобы обеспечить ей светлое будущее.

И я сделаю это с радостью.

Когда я скользнул языком внутрь, она выгнула спину, притягивая меня еще ближе. Нельзя было отрицать наше взаимное притяжение или потребность, которую мы оба испытывали друг к другу.

Когда я отстранился, то провел костяшками пальцев по ее щеке.

— Береги себя, маленькая овечка. Ты потрясающая женщина. — Я отступил назад, пока не передумал.

— Не умирай ради меня, Мэддокс.

— Я не собираюсь этого делать. Это я тебе обещаю.

— На этот раз я заставлю тебя сдержать это обещание. Вернись ко мне. Я буду ждать столько, сколько потребуется.

Если бы я был порядочным человеком, я бы никогда не позволил, чтобы все зашло так далеко, но я не раз доказывал, что, несмотря на множество достоинств, порядочность не входила в их число.

Она была моей.

Целиком моей.

ГЛАВА 27

Мэддокс

— Ты потерян в мыслях, — сказал Арман, усаживаясь напротив меня и протягивая напиток.

Мы были в его частном самолете, том самом, который прилетел, чтобы спасти нас с Зои, и приземлится в Техасе через час. Я был погружен в свои мысли, все еще пытаясь лучше понять, во что мы ввязываемся. У нас была довольно краткая встреча с Франсуа, человеком, который оправдывался тем, как усердно он работал, пытаясь спасти бизнес в штате Одинокой Звезды. Из всего, что я просмотрел, единственным препятствием было то, что приятели Девина препятствовали утверждению проектов, находя способ саботировать как строительные бригады, так и материалы, доставляемые по железной дороге и на тракторных прицепах.

Похоже, предупреждение, которое ему сделали несколько лет назад, не сработало.

Тем не менее, Франсуа принял несколько чертовски удачных решений, приобретя другие участки земли, которые принесли бы нам целое состояние, если бы мы смогли избавиться от этого мудака.

И все же сомнения остались. Вопрос о том, стоял ли он за фиктивным контрактом, не давал нам покоя.

Тони узнал, что настоящий Лукас Марчиано был убит. На сегодняшний день никто не был арестован за это преступление. Это еще одна часть тайны.

— Да, что ж, трудно не погружаться в них, — ответил я, принимая напиток и сразу же делая глоток. Я также понял, что не могу выбросить Зои из головы. Она удалилась в отведенную ей спальню и смотрела на меня, когда мы уезжали. Мне не нужно было быть рядом, чтобы понять, что она нервничает, из-за того, что я могу не вернуться.

— Согласен. Мы войдем с оружием в руках, мой друг. — После этого заявления Арман рассмеялся. Хотя два десятка солдат остались охранять дом, мы также привели с собой целую бригаду, чтобы не дать Девину наделать глупостей. Франсуа убедили остаться на месте и заняться делами. На всякий случай, если что-то пойдет не так.

Мы, конечно, не могли подвергать опасности каждого члена семьи. Я боялся за Армана, учитывая его травму, но этого человека было не остановить, когда он настаивал на том, чтобы что-то сделать. В этом мы с ним были очень похожи.

— Я не могу отделаться от мысли, что мы что-то упускаем, — признался я ему, взглянув на Томаса. Чего я не сказал Арману, так это того, что видел, как он беседовал наедине с Жан-Батистом. Обычно это не показалось бы странным, если бы не время.

— Мы разберемся с этим. Мы близки к решению. Я чувствую это. Как бы то ни было, ты прав в том, что мы больше не потерпим того, чтобы Девин вмешивался в наш бизнес.

Я кивнул и сделал большой глоток, желая, чтобы жидкость обожгла мне горло.

Арман уставился в окно, а слон остался в комнате. Однако я не собирался поднимать эту тему. На самом деле, это было не мое дело. По крайней мере, пока.

— Ты был прав в том, что моя дочь уже не маленькая девочка. Она женщина, у которой есть собственное мнение. Забавно. Чем старше она становится, тем больше напоминает мне свою мать. Ты помнишь, какой она была, освещала любую комнату, в которую она входила?

— Да, это так, но Зои унаследовала свою твердолобость от тебя.

Он прищурился, взглянув в мою сторону, и на его лице появилась первая настоящая улыбка, которую я увидел.

— Хорошо, я приму это. Она действительно любит тебя. Не так ли?

Наступил еще один неловкий момент.

— Похоже на то, Арман.

— Ну, у нее сомнительные вкусы, но, может быть, я смогу принять то, что она в тебе находит. — Он рассмеялся, когда я ничего не ответил. — Слушай, хотелось бы, чтобы ты рассказал мне об этом.

— Это не было запланировано заранее, Арман. Когда я увидел ее в Нью-Йорке, все изменилось.

— Я слышал, что сказала моя дочь, с какой убежденностью она это сказала. Она права в том, что я обязан тебе жизнью. Папа и Франсуа тоже.

— Вы — моя семья.

— Мне очень жаль, что я так сказал о твоих биологических родителях. Это было паршиво с моей стороны.

— Ты не сказал ничего неправдивого.

— Возможно, но опускаться так низко было чертовски грубо. Я не могу представить, через какие ужасы тебе пришлось пройти. Я просто рад, что этот ублюдок проведет за решеткой остаток своей оставшейся жизни.

Я посмеялся.

— Да, знаю. — Когда Томас посмотрел на меня, я мог поклясться, что мужчина выглядел еще более смущенным, чем раньше. Он произнес всего несколько слов с тех пор, как сел в самолет.

— Я скажу тебе это только один раз. Я дам тебе свое благословение, но ты узаконишь эту связь браком. И если ты когда-нибудь причинишь ей боль, я убью тебя. Все просто.