Жан-Батист едва не пошатнулся, его грудь вздымалась и опускалась, когда он перечитывал это несколько раз.

— Что это за хрень? — наконец спросил он.

— Ты мне скажи, папаша. — Арман не потрудился посмотреть отцу в лицо.

— Это что, какая-то шутка?

Я глубоко вздохнул, изучая Жан-Батиста. Он был искренне шокирован, чего я и ожидал, или, может быть, на что я надеялся.

— Значит, ты не заключал это соглашение с мистером Карлосом?

— Вы, блядь, совсем спятили?

В его словах была доля правды о его внучке, но он все равно что-то скрывал.

— Значит, те дурацкие телефонные звонки, которые ты делал Девину, были сделаны самозванцем. Верно, папа? — прошипел Арман.

Глаза Жан-Батиста широко раскрылись. Он аккуратно положил папку на стол и сам направился к задней части крыльца.

— Я говорил с Девином.

— О моей долбаной дочери!

— Нет!

— Тогда о чем, черт возьми, ты говорил с Девином Карлосом и почему, во имя всего святого, на этом контракте о продаже моей дочери стоит твоя подпись, будто она не более чем товар?

Жан-Батист тихо выругался по-французски, слова, которые не нуждались в переводе, чтобы понять. Он был так же зол, как и мы оба.

— Я пытался уберечь наши инвестиции в Техасе от провала. Франсуа — хороший бизнесмен, но даже он не может противостоять Девину и его влиянию на политиков, представителей закона и владельцев ранчо в этом ебаном штате. Мы с Девином были близки к соглашению.

— Когда, черт возьми, ты собирался мне сказать, папаша? А? Я генеральный директор, главный в этой гребаной семейной организации. Если ты не хотел, чтобы я возглавил ее, тогда какого хуя ты вообще передал мне власть?

— Потому что ты этого заслужил. И потому что… потому что мой врач сказал, что если я не сбавлю обороты, у меня может случиться инсульт. Твоя мать настояла.

Арман повернулся к отцу и покачал головой.

— Твоя гордость не позволила тебе сказать мне об этом?

— Не знаю, сынок. Что я знаю точно, так это то, что контракт был подделан.

— Так ты не думаешь, что Девин лишь пытался подсластить сделку? — спросил я. — И ты с ним что-нибудь подписывал?

— Мы оба дали подписку о неразглашении, и, по правде говоря, не могу поверить, что Карлос опустился так низко. Возможно, здесь замешаны и другие люди. Это нужно выяснить.

Я поверил этому человеку. Так это или нет, еще предстоит выяснить.

— Хотя ты прав, Жан-Батист, и мы все еще проведем перепроверку, чтобы убедиться, что не было допущено никаких ошибок, с Девином нужно разобраться. Вопрос о том, несет ли он ответственность за контракт, — это только часть проблемы. Он должен полностью осознать и принять тот факт, что мы больше не будем терпеть ситуацию с бизнесом в Техасе.

— Ты чертовски прав, Мэддокс. Но тебе нужно быть осторожным. Ситуация может легко выйти из-под контроля, наш бизнес в Техасе будет разрушен.

— Дело не в деньгах, — возразил я.

— Мой лучший друг прав, — заявил Арман через несколько секунд. — Мы разберемся с этим, папаша. По-своему, черт возьми. Время для осторожности прошло. Моя дочь не выйдет замуж. Ни за кого. — Произнося последнюю фразу, он постарался встретиться со мной взглядом.

Сообщение было громким и четким.

Краем глаза я заметил Зои, стоящую у входа в веранду. Когда я наклонил голову, стало очевидно, что она слышала, по крайней мере, часть разговора.

Она подошла ближе, а когда я попытался остановить ее, выставила вперед руку.

Жан-Батист заметил ее раньше Армана, но он бросил на сына такой взгляд, что Арман повернулся к дочери.

— Детка. Я не заметил, что ты там стояла, — произнес Арман.

— Я люблю тебя, папочка. Очень сильно. Ты моя опора, и мысль о том, что я могу потерять тебя, разрывала меня на части.

— Я тоже люблю тебя, малышка.

— В том-то и дело, папочка. Я больше не ребенок и не маленькая девочка. Я взрослая женщина, которая может и будет делать свой собственный выбор. Я не знаю, правда ли то, что я услышала, или ложь, но я никому не позволю продавать себя как чью-то собственность. Я уже сделала свой выбор в отношении мужчины, в которого влюблена. И если это тебя беспокоит, папочка, то я уйду из семьи, оставлю мой трастовый фонд и откажусь от своей фамилии, но я не брошу человека, который делает меня счастливой и заставляет меня чувствовать себя живой.

— О ком, черт возьми, мы говорим? — спросил Жан-Батист.

— О Мэддоксе, — ответил Арман, покачав головой. — Похоже, моя дочь и мой лучший друг в отношениях.

— Что. За. Хуета? — прошипел Жан-Батист.

— Не начинай, дедушка. Это тебя не касается, и если ты думаешь, что будешь мстить человеку, который защищал меня и спас мою жизнь, рискуя собственной, то подумай еще раз. Он готов умереть, защищая эту семью. Он сделал бы все, что в его силах, чтобы защитить каждого члена этой семьи. Ты слышишь меня? Он принял пулю ради тебя, папа. Не так ли? Он чуть не погиб, спасая твою жизнь? — она пристально посмотрела на отца.

Челюсть Армана оставалась такой же сжатой, как и у меня, мы оба смотрели друг на друга так, словно были готовы начать драку.

— Это смешно, — пробормотал глава семейства себе под нос.

— Правда, дедушка? Серьезно? — продолжила Зои. — Из того, что я слышала, Мэддокс также спас тебе жизнь, когда был подростком, просто ребенком. Тем самым он обеспечил себе место в нашей семье. Он всегда был частью нас. И все же он не одной с нами крови. В том, что я в него влюблена, нет ничего противозаконного. Если я захочу выйти за него замуж, то, клянусь Богом, никто из вас меня не остановит. И если вы посмеете только подумать о том, чтобы изгнать Мэддокса из семьи, уволить его или хотя бы на секунду подумаете причинить ему физическую боль, да поможет мне Бог, я найду способ уничтожить всю эту семью. Вы слышите меня? Слышите?

Несмотря на то, что все это время красивая девушка уступала желаниям своего отца, изображая из себя хорошую девочку и следуя правилам, под личиной овечки скрывалась дерзкая львица. Она была действительно потрясающей женщиной, и я восхищался ею.

— Ответь мне, отец.

В глазах Армана мелькнул огонек.

— Я слышу тебя, дочь.

Она глубоко вздохнула, и, ей-богу, эта девушка все еще могла меня чертовски удивить. Когда она резко повернулась в мою сторону, схватила меня за подбородок и притянула мою голову к себе на несколько дюймов, я едва сдержался, чтобы не рассмеяться. И все же, когда она на удивление завладела моими губами, я почувствовал прилив желания.

Я обнял ее за плечи, поднимая в воздух. Когда она обвила руками мою шею, я почувствовал, что за нами кто-то стоит.

Когда я услышал не один, а целых три визга, я отпустил свою маленькую овечку, бросив на нее строгий взгляд.

— Я же вам говорила, — заявила Делани с блеском в глазах.

— Боже мой. Это фантастика. Это именно то, на что мы с Рэйвен надеялись! — сказала Эдми, хлопнув в ладоши, и они с Рэйвен ворвались в комнату, как будто мы все еще не находились в середине кризиса.

Рэйвен была измучена, ее лицо осунулось, но в глазах горел огонек, и она обняла напряженного мужа.

— Вы знали об… об этом…? — спросил Жан-Батист.

— Мы лишь надеялись, папаша, — ответила Эдми.

— Невероятно, — пробормотал Арман себе под нос.

— То же самое говорили о нас, зайчонок. Помнишь? — поддразнила Рэйвен.

Хотя я ценил поддержку некоторых членов семьи, это не означало, что опасность миновала или что у нас с Зои был шанс на успех.

— Она точно твоя дочь, сынок, — проворчал Жан-Батист в ответ.

— Да, это так. Точно. Сильная и очень энергичная женщина. — Арман кивнул, внезапно превратившись в гордого папочку.

— Спасибо тебе, папочка. Может быть, теперь мы сможем стать настоящей семьей. Еще ближе.

— Так и будет. К сожалению, нам нужно уехать в Техас, — сказал Арман в частности мне.

Зои отстранилась.

— Что значит, вы уезжаете в Техас? Я не собираюсь выходить замуж за сына нашего врага.