Мне нужно знать, пытался ли Арман продать собственную дочь и добился ли он успеха. Меньше всего мне хотелось говорить об этом Томасу или Франсуа. И уж тем более я не хотел ничего говорить о своих подозрениях Жан-Батисту.

— Это важно.

— Меня не волнует, что кто-то умирает, мистер Кормье. У вашего друга случился регресс, и врачи этим очень обеспокоены.

Я посмотрел в сторону магазина, где находилась Зои, ощетинившись, услышав новость.

— Что, черт возьми, это значит?

— Это означает, что произошла вторичная инфекция. Сегодня утром он впал в кому.

— Блядь. — Я закрыл глаза, все мое тело пронзила боль. — Его семья знает?

— Его мать и отец здесь. — Ее голос смягчился. — Мы делаем все, что в наших силах, мистер Кормье.

— Пожалуйста. Просто позаботьтесь о нем. — Я отвернулся от витрины магазина. Меньше всего мне хотелось, чтобы Зои знала, как я расстроен. Она не могла потерять своего отца. Не сейчас.

— Конечно, сэр.

Я закончил разговор, прижимая телефон к груди. О чем, черт возьми, я думал? Я собирался накричать на него, отчитывая своего друга? Черт возьми. Я выслежу того ублюдка, который в этом замешан.

— Что не так?

Услышав ее голос прямо у себя за спиной, я почувствовал, как сжалось мое сердце. Я сунул телефон в карман, прежде чем обернуться. В ее руке был маленький золотой мешочек, но мое внимание привлекло выражение ужаса на ее лице.

— Все в порядке, маленькая овечка. Просто проверяю, есть ли какой-нибудь прогресс. Что у тебя там?

— Ты ужасный лжец, Мэддокс. По крайней мере, для меня. — Она изучала меня несколько секунд, прежде чем вручить мешочек. — Я хотела, чтобы у тебя было что-то особенное на память обо мне.

— Ты говоришь так, будто куда-то собираешься. На случай, если ты еще не поняла, милая, я никогда не спущу с тебя глаз.

Я восхищался тем, как вспыхнули ее щеки, как скривились губы от разочарования и желания. Я принял подарок. То, что я знал, откуда у нее деньги, было похоже на какую-то грязную тайну. В какой-то момент мне придется рассказать ей, что я был в Нью-Йорке. К сожалению, у меня было предчувствие, что она будет возмущена не меньше, чем я, при мысли о том, что она окажется с кем-то помолвлена.

По крайней мере, ее озорная улыбка вернулась.

— Я бы и мечтать не стала о побеге. Хотя было бы интересно увидеть тебя на охоте. — Зои рассмеялась, снова лукаво глядя на меня, пока я не полез в мешочек.

Когда я вытащил черную коробочку, то перевел взгляд в сторону магазина.

— Что ты натворила?

Она надела солнцезащитные очки, глядя куда угодно, только не на меня.

— Ничего особенного.

Когда открыл коробку, я был ошеломлен, увидев великолепные часы, спрятанные внутри.

— Зои. Это слишком дорого. Ты не можешь этого сделать.

— Это глупо, — сказала она, осторожно забирая коробочку у меня из рук и дергая до тех пор, пока ей не удалось высвободить часы. — Я могу делать все, что захочу. Я принцесса. Кроме того, раньше ты постоянно покупал мне подарки.

— Книги. Куклы. Костюмы на Хэллоуин. Недорогие украшения.

— Уф. Не напоминай мне, что в детстве я любила носить костюмы принцессы и невесты.

— Ты выглядела в них так очаровательно. — Девушка умела рассмешить меня. Она и понятия не имела, насколько особенным я себя чувствую благодаря ей. И как сильно я жаждал постоянно ласкать ее. Я позволил ей надеть часы мне на запястье. Как только она взялась за браслет, я заметил что-то краем глаза и мгновенно напрягся.

— Что? На тебе это смотрится потрясающе. — Она, наконец, проследила за моим взглядом, но к тому моменту, как она это сделала, человек, который, как я думал, стоял и смотрел на нас, исчез в толпе. Возможно, солнце сыграло злую шутку с моими зрением.

Или, может быть, мы были скомпрометированы. Как бы то ни было, мне не терпелось вернуться домой.

— Они невероятные, Зои, но, честно говоря, это уже слишком. — Когда я начал снимать браслет с запястья, она накрыла мою руку своей.

— Пожалуйста, не снимай их. Я знаю, что у тебя много денег и ты можешь купить все, что захочешь, но я должна сделать это для тебя, просто чтобы сказать спасибо.

— Я уже говорил тебе раньше, обеспечивать твою безопасность — часть моей работы.

— Я не хочу просто быть твоей работой, но если тебе от этого станет легче, просто считай это ранним подарком на день рождения.

— Хм-мм… Ну, если ты так ставишь вопрос. — Я огляделся по сторонам, изо всех сил стараясь не позволить Зои увидеть, что я делаю. Было бы глупо беспокоить ее понапрасну. — Никто никогда раньше не дарил мне ничего настолько великолепного.

— Почему я в этом сомневаюсь?

Она потянула меня за руку, отступая назад и требуя, чтобы я следовал за ней.

— Что ты сейчас делаешь, плохая девочка?

— Ну, мы не съели десерт. А я заметила маленький магазинчик мороженого недалеко от того места, где ты припарковался. Насладимся сладким, липким шоколадным лакомством?

— Не-а, но как насчет клубничного?

— С тобой неинтересно.

— О чем ты говоришь? Я чертовски полон веселья, — поддразнил я в ответ, хотя мне это было не по душе.

— Докажи!

Я рассмеялся и пошел за ней, не торопясь, пока она порхала от одного магазина к другому. Я ненавидел себя за то, что мое чутье подсказывало мне, что у нас на острове компания, и молился, чтобы я ошибался. Молился. Я вообще не молился, но делал это ради Армана. Ни из-за всех тех случаев, которые чуть не обернулись трагедией, ни из-за всех пуль, от которых мы вместе уворачивались, и даже смеялись над некоторыми из них за рюмкой-другой крепкого напитка, но на этот раз у меня внутри скапливалось тошнотворное чувство.

Я ведь даже сравнил его с котом с девятью жизнями, пули буквально просвистывали мимо него.

На этот раз у меня возникло ужасное чувство, что он израсходовал свою последнюю жизнь.

И если это так, то в мире не останется ни одного города, ни пещеры в джунглях или скалы, где ответственный за это ублюдок мог бы спрятаться так, чтобы я его не нашел.

Он не просто столкнется с моим гневом; ублюдок будет прикован цепями в темном, холодном месте до конца своей жалкой жизни.

А я буду наслаждаться каждым мгновением, наблюдая за его страданиями.

ГЛАВА 19

Зои

Я была свидетелем того, как Мэддокс выступал перед аудиторией в тысячу человек, не вспотев. Я видела, как он бросал вызов врагам с улыбкой на лице. Я наблюдала, как он оставался спокойным, будто удав, перед лицом жестокостей, в том числе и в тот раз, когда нас с Рэйвен заперли в горящем здании, последствия чего потрясли всех, кто был вовлечен в это.

Но не его.

И я видела, как в больнице на его лице отразилось настоящее отчаяние, как нерушимая связь, которую он разделял с моим отцом, не позволяла ему скрывать свои эмоции. Теперь я намного лучше поняла причину, по которой они были близки, и это продолжало вызывать дрожь во всем моем теле.

Что я поняла, молча изучая этого человека, оставаясь в тени, так это то, что я мгновенно узнавала, когда он рассказывает небылицы или откровенно лжет мне.

Он солгал мне о том, что что-то не так. По правде говоря, что бы он ни скрывал, это съедало его заживо. Хотя я и хотела шантажировать его или, возможно, умолять, чтобы между нами не было лжи и секретов, я не могла этого сделать просто из-за того, в чем я сама не призналась.

— Сиди прямо здесь. Не двигайся, — приказал Мэддокс, указывая на маленький столик снаружи, возле двери.

Я сделала, как мне было сказано, тряхнула волосами, просто чтобы подразнить его. Он положил руки на стол, наклонился и зарычал.

— Ты меня не напугаешь, большой злой волк.

— Ты еще узнаешь, моя маленькая овечка, что я умею кусаться.