У меня вырвался смешок, но он прозвучал горько. Фантазия была захватывающей, согревала меня долгими одинокими ночами, но это не было реальной жизнью. Этого никогда не могло случится. Ни на одном языке, ни в одной стране. Даже если бы мы были вместе, на земле не было бы ни одного места, где на нас бы не охотились.

Возможно, возвращение домой стало огромной ошибкой, хотя мой отец ясно дал понять, что у меня не было другого выбора.

Мне следовало бы возненавидеть Мэддокса за его откровенные слова в день моего отъезда, но все, что я делала — это еще больше по нему скучала.

— У тебя все получится в Нью-Йорке, — сказал Мэддокс.

Мне выпала редкая возможность побыть наедине с человеком, который считался моим телохранителем — мой отец разговаривал с пилотом. Я настояла на том, чтобы улететь в Нью-Йорк одной, пытаясь вести себя так, будто я уже взрослая, даже если внутри я по-прежнему была напугана.

— А что, если я не захочу уезжать? — спросила я, стараясь, чтобы это прозвучало соблазнительно.

— Почему ты так говоришь? — он почесал затылок, делая вид, что ему скучно, и смотрел куда угодно, только не мне в глаза.

— Я подумала, что, может быть, есть причина остаться.

Я подошла ближе, проникая в его личное пространство.

— Нет. Тебе нужно жить своей жизнью, Зои.

Ублюдок по-прежнему не смотрел на меня.

— Это именно то, что я хочу сделать. С тобой.

Мэддокс медленно повернул голову, прищурившись.

— Что это значит?

Боже. Мужчины могут быть такими тупыми, а также упрямыми. Разозлившись, я сделала единственное, что пришло мне в голову, чтобы привлечь его внимание. Я встала на цыпочки, вцепилась в его пиджак обеими руками и завладела его ртом. Почти мгновенно он напрягся, но сначала не сдвинулся с места. Пока я не провела языком по его губам, исследуя его горячий рот.

Он схватил меня за руки, с силой отталкивая, хватая ртом воздух и бросая взгляд в ту сторону, куда ушел папа.

— Какого хрена, по-твоему, ты делаешь?

— Целую тебя. А на что еще это похоже?

Когда он вытянул руки, отодвигая меня еще на фут, я уставилась на него.

— Ты еще ребенок. Этого не может быть, — прорычал он, впиваясь пальцами в мою кожу.

Я отпрянула, унижение вызвало ужасную волну тошноты.

— Я больше не маленькая девочка, Мэддокс. Мне восемнадцать. Я уже совсем взрослая.

Он закатил глаза, полностью разрывая связь и отступая от меня еще на шаг.

— Тебе нужно сесть в самолет, Зои. У тебя вся жизнь впереди. Ты найдешь кого-нибудь, кто больше соответствует твоим потребностям. Я не тот человек.

С этими словами он отвернулся от меня. Я была невероятно подавлена, едва успела сесть в самолет, как из глаз потекли слезы. Да, он дал мне понять, что я ему не нужна. Боже. Я была такой дурой. Было бы проще возненавидеть его. Это то, что мне нужно было сделать. Если он не хочет даже признать мои значительные достижения, то пошел он к черту.

Хватит. Ведешь себя как ребенок.

Я бы списала это на вино, которое уже выпила, но это было бы ложью.

Я расправила плечи, приветствуя гостей, и продолжила ходить по дому, делая все возможное, чтобы выкинуть этого гребаного мудака из своей головы.

— Ты прекрасно выглядишь, дорогая, — сказала незнакомая мне пожилая дама, когда я проходила мимо.

— Не правда ли? Она уже совсем выросла, — добавила ее спутница, хотя мне ее тон показался надменным. — Идеальная копия своей матери.

— Спасибо вам обеим за комплимент, — вежливо ответила я, хотя плохая девочка внутри меня хотела быть язвительной и выцарапать им глаза. Отлично. Теперь у меня появились мысли об убийстве неизвестных гостей на моей собственной вечеринке. Мне нужно повзрослеть. Может, мне нужно незаметно подойти к одному из симпатичных парней, мимо которых я проходила. По крайней мере, парочка из них обратила на меня внимание.

— Зеница ока своего отца, — сказала первая женщина, и я могла поклясться, что они оценивали меня. Я не была уверена, зачем они здесь собрались, но было очевидно, что это вечеринка года. Или, может быть, мне следовало бы сказать «спектакль».

Мой отец, безусловно, пригласил самых влиятельных людей в городе. Мэра. Начальника полиции. Известных артистов. Была даже пара знаменитостей и музыкантов. Я часто задавалась вопросом, посещали ли они мероприятия, которые устраивал мой отец, ради удовольствия или потому, что знали, что отказ от приглашения вреден для их здоровья. Я знала, что большую часть своей жизни люди боялись каждого мужчины моей семьи. Я находила это в основном забавным, хотя слышала достаточно историй, чтобы понимать, насколько они опасны.

Особенно Мэддокс. Он был Консильери в организации, единственным человеком, с которым не хотелось пересекаться. Возможно, мне просто нравились плохие парни. Внезапно мне показалось, что все уставились на меня, чего я всегда терпеть не могла.

Не дожидаясь приглашения, я направилась в музыкальную комнату, откуда открывался прекрасный вид на бассейн. Я подошла к одной из стеклянных дверей и выглянула наружу. На деревьях мерцали огоньки, теплый вечер манил к себе, несколько гостей наслаждались праздничной атмосферой на улице. Я никогда в жизни не чувствовала себя такой одинокой и настолько не в своей тарелке. Странно вернуться домой спустя почти пять лет. Тот факт, что мой отец ничего не изменил в моей спальне с тех пор, как я уехала в колледж, стал суровым напоминанием о том, как много времени прошло.

Я провела рукой по гладкой поверхности своего маленького рояля, пощекотала слоновую кость, сделала глубокий вдох и поставила сверху бокал с вином. Концерт, да? Что ж, по крайней мере, папа не пытался заставить меня играть то, что он предпочитает. Это всегда было одним из немногих моих счастливых мест, где я могла притвориться, что выросла в идеальной семье. С матерью и отцом, одним или двумя маленькими братиками. Нормальная жизнь. Такого просто не могло быть и в помине. И никогда не будет.

В конце концов, я была принцессой мафии. Мой отец мог изменить мир, в котором я выросла, но сдержанность всех присутствующих на моем выпускном вечере была лишь неприятным напоминанием о том, что я всегда буду находиться в стеклянной клетке, которую будут изучать, как будто я — объект научного эксперимента. Побег в Нью-Йорк не принес мне ничего хорошего. Там все было по-другому. Я поняла, что никогда не смогу оставить позади свое имя или репутацию своей семьи.

— Я скучала по тебе, старушка, — прошептала я, и это правда. Мое любимое пианино помогало мне пережить периоды депрессии и беспокойства, одиночества и моего собственного повышенного уровня тревожности. Музыка была исцеляющей силой, отсутствие матери сильно повлияло на меня. Сильнее, чем я когда-либо позволяла своему отцу узнать об этом, так как его горе итак почти уничтожило его. Я каждый день была благодарна тому, что он встретил такую женщину, как Рэйвен.

Если бы только в моей жизни была сильная сторона.

У меня не было причин грустить в этот день. Я только что окончила колледж с двойным дипломом, пусть это и странное сочетание. У меня вся жизнь впереди. Тогда почему я впала в меланхолию? Я села и на несколько секунд задумалась о том, чтобы я хотела сыграть. Положив пальцы на клавиши, я закрыла глаза.

Музыка была в моем сердце, глубоко в моей душе. Мне не нужно было зрение, чтобы чувствовать музыку, наслаждаться моментом, когда я терялась в аккордах и адажио. Когда я начала играть, покой, который всегда сопровождал моменты, которые я могла украсть для себя, охватил меня.

Больше никого нет. Ни звука. Ни тревог.

Только музыка.

И меня это устраивает.

ГЛАВА 5