Зои вскрикнула через несколько секунд, и я большими шагами направился в ее сторону, присел на корточки и заключил ее в объятия.

— Я с тобой. Все кончено.

— Я так испугалась, — выдавила она. — Но я знала, что ты придешь.

Когда я поднял глаза, Тони и еще один солдат бежали к нам.

— Господи Иисусе. — Солдат развернулся по кругу, чтобы убедиться, что никто не попытается напасть на нас.

— Последние выблядки сбежали. Они ушли. — Второй солдат был с Арманом много лет и хорошо разбирался во всех аспектах защиты.

Я помог Зои подняться на ноги.

— Это именно то, что они планировали. Нам нужно вернуться в дом. Вызовите бригаду уборщиков. Я хочу, чтобы с этим беспорядком разобрались.

— Что хочешь, чтобы я с ними сделал?

— Положи их на лед. Если кто-то из них жив, оставь его в таком состоянии.

Тони кивнул.

— Я распоряжусь, чтобы их собрали. Ты же знаешь, что полиция обязательно появится.

— Я с этим разберусь. Просто делай свое дело.

Зои прижалась ко мне, когда я обнял ее за плечи.

— Они хотели меня. Почему?

— Чтобы использовать против твоего отца.

Я повел нас к дому, продолжая осматривать периметр. Что меня больше всего беспокоило, так это то, что ублюдкам почти удалось выйти сухими из воды. Охрана ослабла, и тот факт, что никто не нападал на дом в течение многих лет, позволил всем, включая Армана, ослабить бдительность.

— Ублюдки. Ты спас меня. Я знала, что так и будет. Ты всегда был моим героем.

Ее слова почти пробили дыру в моем сердце, достаточно большую, чтобы я погрузился в еще один слой тьмы. Я знал, почему она сделала это заявление, но в тот момент я чувствовал себя полным неудачником. Я позволил своему члену помешать мне, чего, как я обещал себе и своему лучшему другу, никогда не произойдет. Я поклялся на крови защищать Зои ценой своей жизни, что было сделано больше лет назад, чем я мог сосчитать. Я размыл границы дозволенного. Я подверг ее жизнь опасности.

— Давай же. Пойдем, отведем тебя внутрь, — промолвил я ей, игнорируя гигантского слона в комнате. Мне нужно было убедиться, что она понимает: то, что мы пережили, больше никогда не повторится, но это только после того, как ситуация будет урегулирована.

Когда мы вошли в дом, жуткая тишина мгновенно заставила меня насторожиться.

Затем, как только мы вошли в один из коридоров, я услышал какой-то шум. Лэндри бежал на кухню.

— Что, сука, происходит? — я зарычал, увидев ужас на его лице.

— Арман. Он бился с одним из проникших. И он ранен. Дело плохо.

ГЛАВА 9

Мэддокс

Больницы.

Прошло много времени с тех пор, как я был в них в последний раз, но старое чувство отвращения к холоду и суровой обстановке вернулось. Я стоял, опершись рукой о стену, и смотрел в окно на оживленную парковку. С момента прибытия сюда я пребывал в глубокой задумчивости, воспоминания о прошлом не давали мне покоя.

Я взглянул на пластиковый стаканчик в своей руке, горький вкус дешевого кофе — это все, чего я заслуживал, даже если бы мне хотелось выпить глоток бурбона или всю чертову бутылку. По прибытии, Армана сразу же отвезли в операционную, пуля задела легкое. Это все, что нам сказали, кроме того, что его ранения были опасны для жизни.

Это была моя вина, и только моя, что Рэйвен может потерять человека, которого любит, отца своего любимого ребенка. Она была очень сильной, но не в этот день. Предполагалось, что это будет праздник, торжественное мероприятие с семьей и друзьями. А все превратилось в кошмар. Она все еще не посмотрела на меня и не произнесла ни единого чертова слова, но я чувствовал, что она винит меня в том, что меня не было рядом с ним.

Черт возьми, она и должна.

Вина не была тем чувством, к которому я привык, раскаяние не входило в мой словарный запас, но этой ночью я тонул в нем. Даже Зои держалась от меня на расстоянии, что мучало мужчину внутри меня, того, кто хотел укутать ее в кокон. Я потер глаза, тупая боль в них осталась даже после того, как я проглотил «Тайленол», будто леденец. Сколько, черт, часов прошло? Я взглянул на часы. Была уже половина третьего ночи. Хоть я и не был врачом, но операция длилась слишком долго. Это означало, что шансы Армана выжить были равны нулю.

Блядь. Я не был верующим, но в этот момент я бы попробовал практически все. В чем я был уверен, так это в том, что я планировал выследить ответственного за это человека, как собака.

Не было никаких новостей о людях, которые были ответственны за это, никаких заявлений из укрытий, как это часто делают враги. Хуже всего было молчание, неизвестность подталкивала всех к краю пропасти. Последнее, что нам нужно было делать — это реагировать, не узнав всех подробностей. Однако было слишком много эмоций, и я боялся, что будут приняты судьбоносные решения.

Франсуа стоял рядом со мной, его гнев был таким же сильным, как и мой. Он отказался от госпитализации, оттолкнув врачей скорой помощи, когда они предложили ему помощь. Его рука была на перевязи, но, зная этого человека, я понимал, что это ненадолго. На данный момент он — глава семьи, пока Арман не поправится. Он стоял, уставившись в окно, как будто кто-то из нас или мы оба могли найти там ответы, хотя на данный момент их не было.

— Ты сделал все, что мог, Мэддокс, — заявил он с усталостью в голосе.

— Да? Моих стараний явно оказалось недостаточно.

— Ты спас Зои. Ты позаботился о том, чтобы Рэйвен и Гейб были защищены. Черт возьми, твой инстинкт спас мою прекрасную жену и сестру от этого безумия. Ты, черт возьми, герой, Мэддокс, и пришло время тебе начать вести себя соответственно.

— Нахуй все это! — я воскликнул слишком громко, привлекая внимание Лэндри и нескольких других солдат. Я покачал головой, ярость только усилилась.

Франсуа хлопнул меня по плечу.

— Знаю, ты волнуешься, но Арман крепкий орешек. Он справится.

— Не знаю. — Я растолкал всех, прижимая руки к ране, пока другие звонили в 9-1-1. Он чуть не истек кровью по дороге в больницу. Меня же оставили на месте разгребать все последствия, проследить за тем, чтобы все было улажено, и заставили разбираться с полицией, когда они прибыли на трех патрульных машинах.

Конечно, они были у нас на быстром наборе, большинство из них так или иначе находились под нашим контролем, но когда стреляли в знаменитостей, а двое политиков были ранены в процессе, это не сулит ничего хорошего для сохранения мира или альянса в целости. По крайней мере, они собрали отчет и уехали, но я не сомневался, что им еще придется вернуться.

— Ты позвонил своему отцу?

— Да, — ответил он. — Мама и Папаша вернутся из Италии, как только смогут.

— Как они?

Франсуа покачал головой.

— Ты же знаешь Папашу. Угрожает сжечь Новый Орлеан дотла, чтобы найти виновных.

— С кем Арман разговаривал по телефону?

Он прищурился и повернулся ко мне.

— Понятия не имею. Что он тебе сказал?

— Дело не в том, что он сказал, а в том, чего он не сказал.

Фыркнув, глава семьи сделал вид, что бьется головой о стену.

— Арман думает, что может со всем справиться по-своему. Он не понимает, что у нас есть старые враги, которые больше всего на свете хотят проникнуть в Новый Орлеан.

— Он это понимает. Просто отказывается верить, что это может стать проблемой.

За время своего правления глава семьи нажил себе столько врагов, что было бы практически невозможно выбрать только одного претендента для атаки. Хотя я и пытался следить за ними на протяжении многих лет, даже я стал слишком самоуверенным, учитывая изменение бизнес-модели и переход к законной деятельности. Я был полным идиотом.

Франсуа кивнул, поймав взгляд своей жены Делани.

— Южноамериканцы поклялись отомстить после нашей последней войны с ними.