— Ты голодная девочка, — пробормотал Мэддокс дразня, выражая очевидное.

— Черт, да.

Мурлыча, я провела пальцами вниз по его животу, преувеличенно облизывая губы, прежде чем начать бороться с пуговицей на его джинсах. Я чувствовала, что он наблюдает за каждым моим движением, вероятно, забавляясь тем, что я так сильно трясусь. Простая истина заключалась в том, что этот мужчина продолжал заставлять меня нервничать, его сила и отвага не походили ни на одного из тех парней, с которыми я общалась. Его аура была божественна, она заставляла меня чувствовать себя как на иголках, а мой разум — будто был на краю пропасти.

Он тоже это знал, и всего несколько дней назад я бы хотела стереть с его лица эту ухмылку. Но теперь это было просто еще кое-что, что вызывало в нем восхищение. Не то чтобы я уже не ценила и не жаждала каждый дюйм его лица. Когда мне, наконец, удалось расстегнуть молнию на его джинсах, он приподнял бедра, отчего я приподнялась на несколько дюймов. Это движение было неожиданным и заставило меня нервно рассмеяться.

— Приспусти мои джинсы, малышка, — проинструктировал Мэддокс.

— Почему я должна это делать?

— Потому что, если ты этого не сделаешь, я свяжу тебя и буду безжалостно дразнить, не давая тебе никакого облегчения.

— Ты не посмеешь. — Я подняла на него взгляд, как озорная девчонка. По его расширившимся глазам я поняла, что он говорит серьезно. — Отлично. Будь по-твоему.

Я потянула за плотный материал, борясь с рельефными краями его бедер, прежде чем мне удалось спустить джинсы до бедер, освобождая его восхитительный член. Блеск предэякулята на его чувствительной щелке был таким соблазнительным, что у меня потекли слюнки. Почему-то я знала, что он не позволит мне играть с ним слишком долго.

И все же я не смогла удержаться и, проведя кончиком указательного пальца по блестящим бусинкам, медленно поднесла их ко рту. Я намеренно закатила глаза, когда поднесла его к губам, посасывая, словно наслаждаясь вкуснейшим вишневым леденцом.

Прерывистое дыхание Мэддокса было еще одной сладкой наградой, его ноздри раздувались, когда он перевел взгляд с моего лица на грудь. Я обожала каждый животный звук, который он издавал, хриплое рычание и почти лай, разжигающие еще большее желание.

Я убрала палец, провела кончиком по его губам и расхохоталась, когда он прикусил его, легко втянув в рот на всю длину. Мои стоны продолжались, пока он безжалостно сосал мой палец. Он демонстрировал свои навыки хищника, что абсолютно возбуждало меня, а мое кровяное давление росло. Но без предупреждения он завел сначала одну мою руку за спину, затем другую, сомкнув пальцы одной руки вокруг обоих запястий.

— Что ты делаешь? — спросила я, хотя на этот раз я играла.

— Хочу напомнить тебе, кто здесь главный.

Ухмылка на его лице была определенно злобной, и каким-то образом ему удалось поднять меня со своих колен, а другой рукой прижать кончик члена к моим скользким складочкам. С его стороны не было никаких колебаний, слишком велико было ощущение необходимости.

Я застонала от счастья, когда он проник на каждый дюйм в мою тугую киску, мы оба хватали ртом воздух, когда мои мышцы напряглись. Почти мгновенно они начали пульсировать, несколько раз сжимаясь и разжимаясь. Мэддокс застонал от счастья и удовлетворения, не моргая, когда встретился со мной взглядом. В глазах смуглого мужчины было еще больше напряжения, что меня встревожило. Я уже видела этот взгляд раньше, но по совершенно другой причине.

Это были моменты, сразу после того, как что-то происходило, они с моим отцом потом обсуждали свои альтернативы, принимая решения о том, как справиться с любой текущей ситуацией. Тогда напряжение тоже резко возрастало, но все это было вызвано его гневом.

Мэддокс все еще был в ярости, как будто весь мир поступил с ним несправедливо, но он использовал эту энергию, чтобы жестко трахнуть меня. Мужчина был таким мускулистым, а его бедра были достаточно мощными, чтобы приподнять и пронзить меня одновременно.

Я напряглась в его крепких объятиях, но освободиться из них было невозможно, пока он сам этого не захочет. Хотя я никогда этого и не хотела. Я невольно представила себя привязанной к его кровати, ожидающей его возвращения с работы. За этой пошлой мыслью последовали привлекательные образы. Он не сводил с меня пристального взгляда, прикрыв глаза, изучая меня, с той же кривой усмешкой на лице, когда он ввел свой член глубоко внутрь.

Все в тот момент было безумно и прекрасно, наше совокупление было более страстным, чем я думала, что это возможно. Не было никакого реального способа объяснить, что значило для меня время, проведенное в его кабинете с оружием в поле моего зрения и компьютерной системой, способной соперничать с любым правоохранительным органом или военными. Возможно, это было больше связано с принятием мира, в котором мы живем, или, возможно, с пониманием того, что жизнь слишком коротка и что в любой момент может случиться все, что угодно.

Вечеринка, которую устроили мой отец и его жена, тщательно спланированная до мелочей, была прекрасным свидетельством нашей реальности. Мы должны были воспользоваться моментом, этим днем и нашей неистовой страстью.

Грудь Мэддокса продолжала вздыматься и опускаться, его взгляд скользил по мне, пируя совершенно по-иному. Он, наконец, отпустил мои руки, позволив мне скользить ладонями вверх и вниз по его рукам, сжимая его мышцы, когда он схватил меня за бедра, заставляя меня прижаться к нему. Я восхищалась ощущением его кожи на ощупь, когда проводила руками по его плечам, находя шрам в том месте, где в него стреляли. Эта метка только придавала символичности его скульптурному телу, еще одна часть его сложного характера, который я хотела понять.

Мы продолжали смотреть друг другу в глаза, в то время как я сильно прижималась к нему, упираясь пятками в кафельный пол. Я мотала головой взад и вперед, чувствуя, как бурлящий оргазм, который только начинал захлестывать меня, усиливается от нахлынувших ощущений.

Не в силах больше сдерживаться, я запрокинул голову, всхлипывая и нервно смеясь, когда покалывающие разряды тока проникли в каждую клеточку и мышцу.

— Вот так, малышка. Я обожаю, как светится твое лицо, когда ты кончаешь.

Его слова были отрывистыми, их тихий шепот был почти таким же соблазнительным, как и его совершенное тело. Я снова закрыла глаза, впиваясь ногтями в его спину, и так сильно прижалась к нему, что испугалась, как бы мы не упали на пол. Мне следовало быть умнее. Он держал меня за бедра так крепко, что я боялась, что на моей коже появятся синяки.

И я бы с гордостью носила эти отметины.

Все время остановилось, я могла думать только о том, что потеряю контроль.

— Ох. Ах. Ох. Да… Да! — крик, вырвавшийся из моих легких, когда меня охватил оргазм, был неузнаваем, мой разум превратился в туманную мешанину порочных мыслей и образов. И я наслаждалась моментом освобождения, отдаваясь мужчине, которого любила.

Кульминация не утихала, от жгучих ощущений у меня на губах выступили капельки пота. Я почувствовала, как напряглось его тело, как напряглась каждая мышца, и поняла, что через несколько секунд он наполнит меня своим семенем.

И когда Мэддокс это сделал, рев, который он издал, был таким первобытным и опасным, каким только мог быть.

На этот раз ему не нужно было напоминать мне, что я принадлежу ему.

До скончания веков.

ГЛАВА 22

Мэддокс

Лукас Марчиано.

У меня ушло полночи на то, чтобы вспомнить имя того придурка, который чуть не начал приставать к Зои в Нью-Йорке. Причина была проста. Я считал его всего лишь очарованным пожилым мужчиной, жаждущим познакомиться с красивой девушкой. Узнав, что она получала угрозы, чувствовала, что за ней следят, и даже видела темную фигуру возле ее комнаты в общежитии, я не мог уснуть ночью, пока не вспомнил его.