— Хорошо, Джек. Но зачем нападать на мою настоящую семью? — спросил я, как будто мне было не все равно. Все, чего я хотел, это покончить с жизнью этого ублюдка, как я должен был поступить еще в детстве. До того, как моя мать, по сути, покончила с собой. До того, как обстоятельства вышвырнули меня на улицу.

— Твою настоящую семью? У тебя была настоящая семья. Ты правда ни о чем не знаешь. А ты? — спросил Джек, переводя сердитый взгляд на Армана.

— Мне все равно, — ответил я.

— Позволь мне просветить тебя, сын мой, — сказал он мрачным голосом. — Я был правой рукой Жан-Батиста, пока он не отшвырнул меня в сторону, как мусор. Разве ты этого не знал?

Новость сильно меня задела. Я быстро взглянул в сторону Армана. Он тоже ни о чем не знал. Возможно ли вообще такое, что мой донор спермы говорил правду? Судя по выражению лица Томаса, на этот раз мой отец не лгал. Что, во имя всего святого, хранилось от меня в секрете почти тридцать лет?

— И что, блядь, с того? — съязвил я.

— А то, что этот вероломный ублюдок предал меня, особенно когда признал моего сын как своего собственного. Он бросил меня в тюрьму. Из-за него мне сожгли лицо. — Джек потер изуродованную половину лица, едва сдерживая смех, который прозвучал еще более маниакально, чем раньше.

Я почувствовал, как Девин отодвинулся в сторону, пытаясь занять более выгодную позицию для обзора.

— Ты подделал контракт. Не так ли? — рявкнул я, сам едва сдерживая смех. Человек поднял подставу на совершенно другой уровень. Должен отдать ему должное. Мне насрать, в какую тюрьму его упрятали, я никогда его не навещал, ни разу не позвонил. Он же использовал это время против меня, как и все остальное.

Работал ли он на Жан-Батиста или нет, еще предстоит выяснить. Не то чтобы это имело значение в данный момент.

— Все это было ради забавы.

Мой биологический отец был никудышным человеком. Если его можно так назвать.

— Джек был в Нью-Йорке, когда Зои окончила учебу, — заявил Томас. — Его отследили до Сен-Барта, а затем до Техаса.

— Очень хорошо, — сказал Джек с веселым выражением на лице.

— Ты нацелился на мою дочь, — прорычал Арман. — Почему? Скажи мне, прежде чем я разнесу тебе башку.

Джек постучал пальцем по губам.

— Ну, она много лет была влюблена в Мэддокса. Я знаю своего сына. Также знал, что это был только вопрос времени, когда он не сможет удержать свой член в штанах. Известие о том, что ты трахнул ее в теплице, было лучшей новостью в мире. Это привело весь план в прекрасное движение. Не думаю, что ты хочешь снести мне голову, Арман. Если ты попытаешься это сделать, мне придется убить твою прекрасную дочь. После того, как я сделаю ее своей.

Я знал правила войны, игры, в которые часто играли, когда две стороны вступали в конфликт, делая вид, что хотят договориться, чтобы предотвратить кровопролитие. Хотя разумная часть меня не раз напоминала мне, что с таким сумасшедшим человеком, как мой отец, мне нужно быть очень осторожным в своих действиях.

Но в тот момент, когда он снова начал угрожать женщине, которую я люблю, я достиг точки невозврата. Сделав один выстрел, я попал ему между глаз, и выражение шока на его лице принесло мне некоторое удовлетворение. Удивление, которое люди моего отца выразили по поводу моих действий, также позволило мне за две секунды оценить ситуацию, прежде чем продолжить то, чему меня обучил Жан-Батист.

Я повалил Девина на пол, а затем бросился перед Арманом и Томасом, повалив нас троих на пол за долю секунды до того, как раздались выстрелы. Я перекатился на спину, все еще крепко сжимая «глок» обеими руками, и начал беспорядочно палить.

Когда звуки выстрелов, издаваемых нами четырьмя, эхом разнеслись по комнате, в моем сознании возникла еще одна серия образов.

Моя мама до того, как поддалась своей пагубной привычке. Ее смех. Те несколько раз, когда она читала мне вслух, обещая держать Бугимена подальше. То как Жан-Батист хвалил меня, называя своим сыном.

Человек, которого я считал своим братом в старших классах. Футбольные матчи. Танцы на выпускном вечере.

И женщина, которую я поклялся защищать, а теперь буду чтить в любви.

Когда дым рассеялся, я восстал, словно из пепла, и, пока я шел к безжизненному телу моего отца, в памяти остались моменты замедленной съемки и приглушенные звуки. Когда я заглянул в его пустые глаза, то понял, что больше не считаю себя Бугименом.

Арман подошел ко мне сбоку и сжал мое плечо.

— Все кончено, брат мой. Пора возвращаться домой.

Домой.

Тридцать лет своей жизни я ненавидел весь мир и вел себя так, словно мне было наплевать на все и всех, кроме моей мамы. Затем в моей жизни появился Жан-Батист, который не только помог мне пережить ужасы, через которые я прошел, но и помог научиться развиваться.

И все же я был мертв внутри, пока Зои не пробудила мою душу и сердце.

Может быть, мой ублюдочный отец все-таки оказал мне услугу. Он дал мне смысл жизни.

Я взглянул на Армана, который уважительно кивнул мне, прежде чем плюнуть на моего отца. Это было почти как плюнуть на могилу этого человека, куда я конечно же никогда не приду. Этот ублюдок не заслуживал того, чтобы я потратил еще одно мгновение своей жизни на такого монстра.

Когда я отвернулся, почувствовал себя сильнее и бодрее, чем когда-либо за долгое время.

Пришло время вернуться к моей семье и, возможно, впервые за многие годы я навещу могилу своей матери. В конце концов, мне было что ей рассказать, и я знал, что она оценит это. И, возможно, она сможет дать мне свое благословение на мой предстоящий брак.

ГЛАВА 28

«Семейное предательство, на мой взгляд, является самым душераздирающим видом предательства, потому что, если вы не можете быть уверены, что ваша семья любит и защищает вас, кому вы вообще можете доверять?»

— Александра Брэкен

Мэддокс

Я где-то читал эту цитату давным-давно, так давно, что мне потребовалась минута, чтобы вспомнить, кто ее произнес. Я не знаю, почему мне казалось важным повторить ее в уме несколько раз, кроме как для того, чтобы, наконец, оставить свое прошлое в покое.

В гробу, с прибитой навечно крышкой.

Возможно, я всегда знал, что мой родной отец отомстит за то, что я выжил. Сколько раз за эти годы он говорил мне, что мне не следовало рождаться, что я ничего не стою? И сколько раз он угрожал лишить меня жизни, потому что я жаловался, что голоден, или, когда я пытался защитить свою мать своим хрупким телом?

Когда я смотрел, как сильные струи дождя бьются в окно кабинета Армана, это напомнило мне о том, что завтра снова будет светить солнце. Все дело в том, чтобы наслаждаться прекрасными лучами после того, как дождь помог прорасти цветам и траве. Это была одна из немногих вещей, которые, как я помню, рассказывала мне мама, когда я был совсем маленьким.

Мы потеряли нескольких хороших людей в Техасе, слишком многих из них.

Через несколько секунд я почувствовал присутствие Армана рядом со мной. Так много всего произошло с тех пор, как мы покинули штат Одинокой Звезды. Девин был благодарен мне за то, что я спас ему жизнь, согласившись начать бизнес с семьей Тибодо. В конечном итоге это увеличило бы обе империи на миллиарды.

Не то чтобы это имело для меня значение, но я хотел, чтобы семья преуспела. Моя семья. Я бы по-прежнему настороженно относился к подобному альянсу, но это было хорошее деловое решение.

— Томас сделал то, о чем просил мой отец, пытаясь выяснить, были ли угрозы, которые он получал, обоснованными, — сказал мне Арман.

— Я не сержусь на Томаса. Он не только выполнял приказы, но и защищал семью, как это делали мы с тобой.