— Потому что мой сын гей. — Слова слетели с губ Девина, словно он с отвращением выплюнул их, вынужденный признаться в этом.

Выражение лица Армана не менялось целых десять секунд. Когда он взглянул в мою сторону, он рассмеялся и отпустил свой захват.

— Ты издеваешься над нами.

Томас подошел ко мне с умоляющим выражением на лице.

— Нам нужно поговорить, — сказал он, обращаясь только ко мне.

Я вскинул руку, свирепо глядя на него. То, что он выбрал именно эту минуту, чтобы прервать ситуацию, было необычно. И приводило в замешательство.

— Нет, я не шучу. Мой сын и пальцем не тронул бы твою дочь. Он уже… встречается с каким-то парнем в Хьюстоне. Вот почему он больше не является частью моего бизнеса.

Этот человек прогнал своего собственного сына из-за его сексуальных предпочтений? Я сам был взбешен, испытывал отвращение к этому человеку и его миру. Но на мой взгляд, не имело значения, насколько он могущественен, где живет и какова его репутация. Кровь есть кровь, семья важнее всего на свете. Мне самому захотелось пустить пулю в лоб этому мудаку.

— Послушай меня, — прошипел Томас. — Я знаю, кто сделал это с семьей. Девин не имеет к этому никакого отношения.

— Тогда кто? — спросил я, взбешенный всем, что произошло.

Бах! Бах! Бах!

Снаружи послышались выстрелы. Внезапно раздались крики.

— Идите и узнайте, что, блядь, происходит, — рявкнул Арман, снова направляя оружие на Девина. Я выхватил свой «глок», а Лэндри и Тони выбежали из комнаты, держа оружие в руках.

Томас бросился к двери, тоже выхватывая свое оружие.

— Что, черт возьми, происходит? — спросил Арман, когда послышались новые выстрелы, в том числе из нескольких автоматов.

— Это сделал твой отец, — со злостью выплюнул Томас.

Мы с Арманом уставились друг на друга, не понимая, к чему, нахрен, клонит Томас.

Прежде чем он успел что-либо объяснить, в другой части дома прогремел взрыв.

— Ложись! — заорал Арман, потянув Девина через стол на пол. — Если пошевелишься, ты умрешь, ублюдок.

На этот раз могущественный техасец позволил своему страху проявиться, забился за диван и уставился на меня так, словно я мог стать его спасителем.

Арман бросился к двери, а я встал рядом с Томасом.

— Жан-Батист этого не делал.

— Нет! Это… — сказал Томас. — Это…

Второй взрыв прогремел совсем близко, и мы все трое рухнули на пол, с потолка посыпались обломки. Я перекатился, стараясь целиться в дверь. После нескольких секунд криков, новых выстрелов наступила тишина.

Звук шагов заставил нас насторожиться. Арман и Томас подползли ближе, все трое направили оружие на дверь.

— Джека выпустили из тюрьмы, — процедил Томас сквозь стиснутые зубы.

Джек.

Джек Кормье.

Мой отец.

Я провел свою жизнь, поднимаясь с нуля, начиная с попрошайничества и воровства на улицах в детстве. От ненависти ко всему миру из-за своих потерь до того, чтобы снова обрести радость. Я научился превращаться в Бугимена, когда жаждал обрести покой и утешение из-за глубоких ран. Именно в этот момент все вокруг меня рухнуло, прошлое столкнулось с настоящим, вернулась боль от стольких потерь.

Искупление. Мой самый страшный кошмар. Я должен был догадаться об этом.

Спектр эмоций продолжал расширяться, трансформируясь и изменяясь с каждой секундой.

Включая раскаленную ярость. Я был полон гнева, отказываясь позволить моей настоящей семье пострадать из-за моего прошлого. Я с трудом поднялся на ноги и двинулся к двери, не обращая внимания на дым и постоянно падающие обломки. И я направил свое оружие в центр прихожей, готовый сам покончить с этим фарсом.

— Что, сука, происходит? — сказал Арман у меня за спиной, когда чья-то фигура вошла в прихожую.

Смех моего отца эхом отдавался у меня в ушах, мрачный и зловещий, точно такой же, каким я его помнил, когда он приходил за мной, обнаруживая, что я прячусь в шкафу или под кроватью.

— Иди сюда, маленький ублюдок.

— Не надо, папочка. Пожалуйста, не надо.

— Ты должен терпеть побои как настоящий мужчина. Однажды ты поблагодаришь меня за это.

— Нет, папочка. Нет!

Воспоминания были сладко-горькими, в моей памяти всплывали образы, которые я отказывался допускать после того, как обрел новую семью.

Когда мужчина, который произвел меня на свет, вошел в дверь в сопровождении четырех мужчин, я прицелился ему между глаз.

Джек Кормье выглядел так же, как и раньше, за исключением уродливых шрамов, покрывавших одну сторону его лица, и седых волос там, где они раньше были густыми и черными, как у меня. Было очевидно, что он побывал в пожаре, сморщенная кожа и то, что ему было трудно моргать одним глазом, свидетельствовали о том, что он перенес ужасную боль.

Только мне было наплевать. После того, через что он заставил пройти нас с мамой, я надеялся, что он будет страдать еще недели, месяцы. И я пожалел, что не мог продолжить его мучения. Может быть, я познакомил бы его с Бугименом, с тем, кого он помог создать своим насилием и зверством. Ужасные воспоминания угрожали свести меня с ума, но я не позволял этому произойти.

Это именно то, чего хотел этот человек.

Арман и Томас были рядом со мной, Девин, наконец, тоже поднялся на ноги.

Я никогда не испытывал такого момента, когда все время останавливается, когда из комнаты выкачивают весь воздух. В то время как дым продолжал заволакивать комнату, жутковатая тишина была идеальным фоном для этого момента.

Джек перевел взгляд с одного мужчины на другого, а затем улыбнулся и остановил свой взгляд на мне. Он раскинул руки, как будто выражая нежность.

— Что случилось, сынок? Разве ты не рад видеть своего старика?

— Я собираюсь спросить еще раз. Что, черт возьми, происходит? — спросил Арман, подходя на шаг ближе. Это заставило людей, нанятых моим отцом, поднять оружие. Они были одеты в черное, точно так же, как те, которых я видел в доме Армана и на Сен-Барте. Мой отец решил отомстить. Почему? Почему он хотел уничтожить то, что я обрел?

— Этот ублюдок пытается уничтожить меня точно так же, как он поступил с моей матерью, — ответил я.

— Пожалуйста, сынок. Ты моя плоть и кровь. Хочешь знать почему, Арман? Все, что тебе нужно сделать, это спросить своего отца о настоящем ответе. — На лице Джека была улыбка, такая же, как и каждый раз, когда он побеждал нас с мамой много лет назад.

Когда он подошел на шаг ближе, я сделал все, что мог, чтобы расслабиться, даже позволил себе такую же расчетливую улыбку, как у моего отца.

— Вам понравилось, как я подделал подписи? Все, что нужно было сделать, это украсть подписку о неразглашении, которую подписал твой отец, Арман. О, ты же знал, что твой отец вел переговоры с мистером Карлосом? — Джек снова рассмеялся, и я с трудом сдержался, чтобы не пустить в ход оружие. — А как насчет того, что я предупредил ту сексуальную репортершу, что на вечеринке произойдет что-то пикантное?

— Ты вломился в мой дом и украл документы о неразглашении? Что за нахуй здесь происходит? — потребовал ответа Девин.

— Похоже, все мы в этой комнате зашли в тупик, мистер Карлос. Кстати, прошу прощения за ваше поместье и потерю ваших людей, но это всего лишь бизнес. — Джек снова рассмеялся, поддразнивая всех нас.

— Твоего отца выпустили из тюрьмы несколько месяцев назад, — сказал Томас почти без эмоций. Я знал, что за его словами кроется важная история. — Жан-Батист просил меня найти его, чтобы попытаться выяснить его местонахождение, но он исчез.

Джек ухмыльнулся.

— Ага, я решил, что это было необходимо. Хотел сделать тебе сюрприз, сынок.

Сюрприз? Я хотел убить его. Меня мало что удерживало от этого, кроме того факта, что нас было четверо против пятерых. Я не мог рисковать жизнью Армана или Томаса. Даже если тот факт, что Томас скрыл от меня эту информацию, был худшим предательством со стороны близкого человека, с которым я сталкивался за все время, что был в семье Тибодо.