— Как сегодня поживают все эти прекрасные растения? — спросила я, как обычно делала, когда была младше. Я прошлась по рядам, трогая то одно, то другое. Я изучала растения, с удовольствием копаясь пальцами в почве и грязи для горшков, сколько себя помню. Мой отец часто дразнил меня за то, что я люблю пироги из глины, что бы это ни значило.

Это были хорошие времена, простые времена. Воспоминания вернули меня в период колледжа. Я так стремилась проложить свой собственный путь, что почти забыла, как сильно люблю это место, его красоту и спокойствие, дающие мне утешение. Я прошла полный круг, пытаясь понять, почему в последнее время все казалось таким трудным, в том числе и принятие решений о моем будущем. Через несколько минут я, наконец, села на маленькую скамеечку, которую мой отец соорудил для меня, когда я былаа маленькой. Она скрипела от старости, но была такой же удобной, какой я ее помнила. Моим любимым местом для уединения был уголок, расположенный в глубине оранжереи и скрытый тропическими растениями и цветами.

Возможно, я до сих пор не выбрала свою профессию, потому что, по правде говоря, всегда хотела работать в семейном бизнесе, продолжая дело, начатое поколениями ранее. Мой отец запрещал мне это, как будто, будучи женщиной, я была слишком хрупкой. Я знала, что он хотел защитить меня, но я была вполне способна справиться со всем, что бы ни было брошено в мою сторону. Некоторые моменты моей жизни вызывали слишком много воспоминаний, страх перед неизвестностью относительно моего будущего присутствовал всегда.

Я не была уверена, сколько времени прошло, но, как только я закрыла глаза, то почувствовала чье-то присутствие и резко встала. Легкий скрип двери теплицы не был тем, что я себе нафантазировала, а звук ее закрытия я точно узнала. Поскольку с того места, где стояла, я не могла разглядеть вход, волосы у меня на затылке встали дыбом.

Это место находилось гораздо ближе к окраине поместья, дорога, ведущая в город Новый Орлеан, была прямо за нами. Мой отец всегда предупреждал меня, чтобы я не ходила сюда ночью. Несмотря на то, что он установил камеры, большую часть поместья окружал густой лес, что позволяло оставаться незамеченным, легко стреляя из оружия. Страх пробежал у меня по спине, и я не решилась закричать, испугавшись, что Данте или другой засранец нашел меня и осуществит свою страшную угрозу.

С трудом сглотнув, я заметила несколько инструментов на полке всего в нескольких футах от себя. Я двигалась быстро и бесшумно, дрожащими пальцами схватив длинную лопату. Продвигаясь вперед, я держала ее обеими руками, готовая нанести удар в случае необходимости. Я двинулась по одному из проходов, стараясь бесшумно ступать по гравийной дорожке. Больше я ничего не слышала, но знала, что там кто-то есть. Прячется. Ожидает.

Готовится к атаке.

Я завернула за угол и в ту самую секунду, когда заметила в тени кого-то с пистолетом в руке, взмахнула своим орудием и треснул засранца прямо по центру спины. Ублюдок упал, пистолет вылетел у него из рук. Я перепрыгнула через него, пытаясь убежать, прежде чем он успеет перегруппироваться, но он был слишком быстр для меня, схватил меня за лодыжку и уронил на колени. Лопата вылетела у меня из рук, и я, словно в замедленной съемке, наблюдала, как она трижды кувыркнулась, прежде чем упасть на землю.

Взвизгнув, я попыталась вырваться из его хватки, брыкаясь и нанося удары другой ногой.

Он легко повернул меня, прижавшись ко мне всем весом своего тела, и завел мои руки за голову.

— Перестань сопротивляться мне, Зои.

Его глубокий баритон был узнаваем где угодно, его звук окутывал меня, как теплое одеяло холодной зимней ночью. Я была поглощена этим мгновением, струйка лунного света позволила мне разглядеть темноту в его глазах. Но на этот раз в них было нечто большее, чем беспокойство или гнев. Там была похоть, сложная и необузданная похоть.

Я тяжело дышала, мое горло сжималось, когда я смотрела на него снизу-вверх. Может быть, я верила в фантазии или, возможно, немного в магию. Или, может быть, я была немного не в себе. Как бы то ни было, ощущение его точеного тела, его твердого, как камень, члена, пульсирующего от того же сильного наэлектризованного желания, пронизывающего меня насквозь, не оставляло места для воображения.

Он больше не мог отрицать свои чувства ко мне.

Я никогда не испытывала такого чувства, когда все время останавливается, в ту самую секунду, когда мир перестает существовать вокруг меня.

До этих пор.

И за эти несколько прекрасных секунд я перестала быть дочерью его лучшего друга, юной девушкой, которую он поклялся защищать, я стала в его глазах женщиной.

И тут случилось немыслимое, тот самый прекрасный момент, который я мечтала пережить столько лет.

Мэддокс прижался своим ртом к моему.

ГЛАВА 7

Зои

Меня и раньше целовали парни за последние годы, но страсть, которую излучал Мэддокс, и то, как мастерски ему удалось схватить меня за запястья одной рукой, а другой обхватить мой подбородок, заставили меня задрожать всем телом. Моя киска пульсировала так сильно, что я чувствовала растущую влажность между ног. Мои соски были твердыми, как крошечные камешки, и прижимались к моему платью, которое цеплялось за его пиджак.

Возможно, я слишком часто фантазировала о нем, но это был один из тех случаев, когда реальность была намного лучше фантазий. От его действий у меня перехватило дыхание, а то, как Мэддокс водил языком взад и вперед, доминируя над моим, повергало меня в шоковое состояние.

И его вкус был потрясающим, сочетание виски и корицы дразнило каждое нервное окончание, в горле пересохло от желания большего. Я пошевелилась под ним, высвободив одну ногу, чтобы прижаться согнутым коленом к его бедру. Интимный момент вызвал сюрреалистическую гамму ощущений, и я молилась, чтобы эти несколько секунд страсти превратились во что-то совершенно иное. Даже то, как он гладил меня по щеке своими длинными пальцами, было волнующим, позволяя мне представить нас в муках страстной интрижки.

Я ничего так сильно не хотела, как прижать его обнаженное тело к своему, нежиться в тепле наших потребностей, пока мы бы отдавались своим желаниям.

Когда он внезапно прервал поцелуй, я не смогла удержаться от стона, бегая взглядом по его глазам, пытаясь выгнуть спину.

Он ослабил хватку на моих запястьях, этот сильный мужчина делал глубокие, прерывистые вдохи. Я была уверена, что он придет в себя и отчитает меня за то, что я его соблазнила. Когда он поднялся на колени, я лишь убедилась в этом. Я оставалась неподвижной, ошеломленной, не в силах моргнуть или даже вздохнуть. Когда же он сорвал с себя пиджак и отбросил его в сторону, я оказалась поражена.

— Ты сбежала. Ты ведь знала, что этого делать не стоит.

— Мне нужно было немного пространства, немного воздуха.

Легкое рычание вырвалось из глубины его груди, его взгляд был таким же предостерегающим, как я и ожидала.

— Ты прекрасно знаешь, что не стоит пытаться убегать от меня.

Когда он направил на меня свой указательный палец, я почувствовала, что желание, охватившее его, было на грани того, чтобы стать неконтролируемым, электричество, которое мы разделяли, потрескивало, как провода под напряжением, танцующие во время грозы.

От этого у меня перехватило дыхание, и я потеряла способность ясно мыслить.

— Как ты меня нашел? — выдавила я, дрожа всем телом.

— Ты думаешь, я не знаю тебя, Зои? Ты действительно веришь, что после стольких лет я ничего не знаю об этой женщине, о том, что у тебя внутри? Это твое тайное убежище, место, куда ты всегда уходишь, когда расстроена. Обычно я стоял снаружи, наблюдая за тобой, обеспечивая твою безопасность.

— Правда? Не думала, что кто-то знает.