— Ты прекрасно играешь, — произнес Данте, поднимая свой бокал и кивая мне.

— Большое тебе спасибо. Это моя настоящая страсть.

— Страсть. Мы хорошо понимаем эту концепцию, — пробормотал Франклин себе под нос, и легкое рычание сделало момент неловким. Они посмотрели друг на друга, и у меня возникло отчетливое ощущение, что раньше у них была одна женщина на двоих. О, нет. Я совсем не такая девушка.

— Уверена, что у вас, мальчики, есть своя страсть. — Я посмотрела на дверь, бабочки продолжали порхать у меня в животе. Я почувствовала разочарование, переходящее в отчаяние, когда не увидела в дверном проеме величественной фигуры Мэддокса.

— О, есть, принцесса. Не так ли, Франклин? — сказал Данте еще более мрачным тоном, чем раньше.

— Абсолютно, и она включает требование, чтобы красивые женщины подчинялись нашим желаниям. — Франклин рассмеялся, как будто это была не более чем игра.

В этот момент я пришла в ярость. Мой гнев поднял свою уродливую голову, и это не имело никакого отношения к вину. Я ненавидела мужчин, которые считали, что женщины должны пресмыкаться перед ними, уступая им любым из способов.

— Во-первых, я не принцесса и никогда не подчинюсь ни одному мужчине. Во-вторых, вы оба грубияны. Приятного вечера.

Когда я собралась уходить, Данте набрался наглости схватить меня за руку.

— Куда это ты собралась, принцесса? Ты уйдешь только тогда, когда я скажу тебе уйти.

Я резко повернула голову в его сторону, пристально глядя в глаза мужчине. Почему он вдруг показался мне знакомым?

— Убери от меня свои руки. — Я пыталась не устраивать сцены, но когда его пальцы больно впились в мою кожу, я зашипела, готовая при необходимости вступить в бой.

Вместо этого он придвинулся еще ближе.

— Не раньше, чем я сам решу это сделать.

Странное покалывание пронзило меня, словно удар тока, который мог быть вызван только одним. Мэддоксом.

— Леди сказала, чтобы ты убрал от нее руки. Советую тебе так и поступить. — Мэддокс смотрел на мужчину с такой ненавистью, что я чуть не упала в обморок. Он был по меньшей мере на пятнадцать сантиметров выше двух парней, и гнев в его глазах привлекал не только мое внимание. Если бы я не знала его лучше, то сказала бы, что в нем говорит ревность.

— Отвали, придурок, — ответил Данте, совершив ошибку, настолько глупую, что повернулся спиной к могущественному человеку.

Я уже видела, как Мэддокс разбил лицо мужчине, когда тот осмелился попытаться похитить меня много лет назад. Я точно знала, когда он достигает критической точки, его глаза потемнели, а ноздри раздулись. Очень немногие люди понимали, что под его изысканным нарядом и мальчишеской улыбкой скрывается одержимый мужчина, который, когда это необходимо, приходит в ярость.

Мэддокс обхватил Данте за шею, впился пальцами и подбросил его, как тряпичную куклу. Когда тело Данте ударилось о стену и мужчина медленно сполз на пол, Франклин все еще пребывал в шоке, его глаза широко раскрылись, а рот приоткрылся.

Я чуть было не отпустила шутку, что ему следует быть осторожнее и не проглотить муху, но придержала язык, любопытствуя, как далеко зайдет Мэддокс.

В тот момент, когда Мэддокс повернулся к нему, он вскинул руки, выплеснув половину своего напитка на пол.

— Предлагаю вам убраться к чертовой матери из этого дома без промедления, или будет гораздо хуже, — сказал Мэддокс своим командирским голосом, лая, как собака, пока Франклин стоял в шоке.

К несчастью для Данте, он совершил огромную ошибку, с трудом поднявшись на ноги и осмелившись вытащить оружие из кармана.

— Осторожно! — закричала я.

Я видела это уже десятки раз, реакция Мэддокса была незамедлительной. Он резко повернулся, сомкнул пальцы на запястье Данте и согнул его так, что могу поклясться, услышала хруст костей. Когда он нанес два жестоких удара по лицу ублюдка, Мэддокс, без сомнения, сломал ему нос.

Данте взвыл, и Франклин почти выбежал из комнаты. Через несколько секунд в комнату ворвались двое солдат моего отца.

Мэддокс стоял над Данте, качая головой.

— Уберите отсюда этих ублюдков, — прорычал он, отдавая команду солдатам.

— Принято. С удовольствием, — сказал один из солдат.

— Сукин ты сын. Ты сломал мне нос, — фыркнул Данте, когда один из солдат рывком поставил его на ноги. Он отдернул руку, бросив на меня, а затем и на Мэддокса злобный взгляд. — Это еще не конец.

— Черта с два, — прорычал Мэддокс. Он продолжал смотреть в противоположном от меня направлении, следя, пока солдаты схватили Данте за обе руки и потащили его из комнаты. Когда он повернулся ко мне, его грудь все еще вздымалась от ярости, а не от напряжения. Одним широким шагом он сократил расстояние, приподняв мой подбородок одним пальцем. — Ты ранена, Зои? Эти ублюдки как-нибудь причинили тебе боль?

— Нет. Я в порядке. — Я все еще была будто в тумане, пытаясь найти нужные слова, чтобы поблагодарить его.

Этот момент был запечатлен во времени, застыв, как будто мы понятия не имели, что сказать друг другу. Я ничего не могла с собой поделать, отвела взгляд от его лица и с трудом сглотнула, борясь с желанием, которое, словно торнадо, пронеслось по всему моему телу.

Он погладил меня по щеке, и ощущение тепла стало совсем другим. Он редко прикасался ко мне, делал все, что было в его силах, чтобы держаться на расстоянии. Я не могла сдержать дрожь от волнения, борясь с нервами и неуверенностью.

— Я мог бы убить этого ублюдка, — сказал он хриплым голосом.

— Ты не убийца, по крайней мере, не совсем.

— Если ты так думаешь, значит, ты совсем меня не знаешь.

— Я знаю достаточно. — Я хочу узнать гораздо больше. Я не осмелилась сказать ему это. Сладостный момент затянулся, его прикосновение стало еще более горячим, чем было раньше.

Когда он глубоко вздохнул, прекрасные чары рассеялись, суровый мужчина убрал руку, а маска вернулась на место.

— Иди, наслаждайся вечеринкой, милая. Я разберусь с этими ублюдками. По-своему. — Теперь в голосе Мэддокса зазвучали резкие нотки, грудь поднималась и опускалась от непрекращающегося гнева.

Кивнув, я начала уходить, затем, не задумываясь, прижала обе руки к его груди, поднялась на цыпочки и поцеловала его в щеку. Когда я отстранилась, он повернул голову, и наши губы соприкоснулись. Я была захвачена моментом, не в силах пошевелиться. Он мгновенно напрягся, как и много лет назад, и я сделала два решительных шага назад, пытаясь разорвать гипнотизирующую хватку.

— Спасибо. — Выходя, я старалась больше не смотреть на него.

Но, Боже милостивый, я так жаждала его, что от тоски у меня заныло все внутри. У меня был шанс рассказать ему о своих чувствах, сделать все, что могла, чтобы помочь ему увидеть, что теперь я женщина, но я струсила.

Какой дерзкой, храброй девушкой я была.

Глупая. Глупая.

Я направилась прочь из комнаты, мне нужно было подышать свежим воздухом и побыть наедине с собой. Было только одно место, где я могла найти и то, и другое, а также немного покоя. Я направилась в сторону кухни, откуда без труда смогла добраться до заднего коридора, ведущего в прачечную и к выходу в сад. Там было так оживленно, что никто не обратил внимания, когда я проскользнула внутрь, открыла дверь и растворилась в темноте.

Легкий ветерок доносил до меня ароматы ночного жасмина и других цветов, а мерцающие огоньки на деревьях давали достаточно света, чтобы я могла пройти по мощеной дорожке. Моим любимым местом во всем мире была оранжерея, которую, как я слышала, обожала и моя мама. Было что-то особенное в том, чтобы наблюдать, как цветы вырастают из семян или крошечных ростков, пока они не займут почти все полки, добавляя красок и тепла в обычно суровую обстановку.

Я оглянулась через плечо, прежде чем войти внутрь и тихо прикрыть за собой дверь. Включать свет не было необходимости. Я предпочитала естественное сияние полной луны, тени, которые создавала темнота, позволяли мне прятаться, как я привыкла много лет назад.