Хотя этот момент и можно было назвать катарсисом, я должен был пожалеть о том, что собирался сделать, но я знал, что лучше не думать об этом.

В конце концов, я был всего лишь хладнокровным убийцей.

Так что я сделал свою работу.

Нажал на курок.

ГЛАВА 25

Мэддокс

Три ебучих дня.

Столько времени ушло на то, чтобы за нами прилетел самолет. Я уже несколько раз пытался решить эту проблему, но отсутствие электричества и поваленные деревья, перекрывавшие дороги, делали все попытки практически невозможным. Мы вернулись всего несколько часов назад, и я наконец-то выспался, хотя сомневался, что буду чувствовать себя отдохнувшим в ближайшие дни, а может, и недели.

Если вообще когда-нибудь отдохну.

В то время как сам дом получил лишь незначительные повреждения от урагана третьей категории, береговая линия была усеяна обломками, а вода бурлила все то время, пока мы там находились. Я оттащил тело нападавшего в самую чащу леса, сделав все возможное, чтобы захоронить его. Я изучил его личность, чтобы убедиться, что не осталось никаких следов связи с ним, ни Зои, ни моих собственных. Я также обыскал окрестности и обнаружил его машину в полутора милях от дома. Как и ожидалось, нападавший постарался не упустить ни единой детали, которая могла бы пролить свет на тайну.

Из-за этого мой гнев был на пределе, а терпение на исходе, и мы с Зои были как на иголках. Я почти не спал, полный решимости присматривать за женщиной, которая превратилась, возможно, в самую сильную молодую леди, которую я когда-либо встречал.

События последних нескольких месяцев сильно изменили ее, особенно за последнюю неделю. Она больше не пряталась за розовыми очками, хотя я был рад видеть, что она не совсем утратила интерес к жизни.

Она умела смеяться, дарить утешение и даже мимолетные моменты страсти. Но как только мы приземлились и Франсуа приехал в аэропорт, она вернулась к своей роли послушной дочери, не задавая никаких вопросов и не выдвигая никаких требований.

Ложь, в конце концов, поглотит нас, хотя, пока у меня нет возможности прояснить ситуацию с Арманом относительно предполагаемого брака по расчету, я не успокоюсь. И я не позволю ему узнать о наших зарождающихся отношениях. Я потер уставшие глаза, яркое солнце, пробивавшееся сквозь прозрачное окно, усиливало боль в висках.

По крайней мере, состояние Армана за те дни, что мы не были на связи, значительно улучшилось, настолько, что он настоял на том, чтобы вернуться домой накануне вечером. Сепсиса не было, только вторичная инфекция, маскировавшаяся под что-то более серьезное.

Тот факт, что он отказался остаться в доме своего отца, был интересным.

А также показательным.

Какой бы секрет Арман ни хранил в темных уголках своего сознания, он был как-то связан с его отцом. Возможно, именно поэтому я поручил своим солдатам попытаться выяснить последние телефонные звонки Жан-Батиста и его местонахождения. Это было рискованно и противоречило протоколу, но мне нужно было как можно скорее узнать, с чем мы имеем дело.

Больше всего меня беспокоили последние слова, которые бросил в мой адрес нападавший. Мой самый страшный кошмар? Черт. У меня его не было, кроме беспокойства из-за того, что меня не было рядом, когда я был нужен Зои. Это не могло иметь никакого отношения к тому, почему нападавший следил за нашими передвижениями, ведь он и его спутники наслаждались игрой в кошки-мышки. Одно было ясно, и мне было нелегко об этом думать. Вся эта ситуация была связана с тем, что я что-то сделал или не сделал.

Кроме разговора с Зои, я еще никому об этом не говорил. Мне нужно было время, чтобы все обдумать. Однако время шло, и я должен был встретиться с Арманом.

Зои рассказала мне, что сказал ей тот убийца, и это только добавило загадочности. У меня было чувство, что если мы не выясним все в ближайшее время, то не будет способа найти спасение.

Я взглянул на свои часы, которые подарила мне Зои. Через два дня после водных процедур они высохли, решив возобновить работу с точным временем. В то время как было всего три часа дня, где-то же было пять часов. Верно? Усмехнувшись, я отошел от окна к бару, борясь со странным нервным напряжением, которое возникло еще рано утром.

Я не был хорошим лжецом. С другой стороны, в моей жизни у меня было очень мало причин для вранья, я гордился тем, что всегда говорю правду. Даже тем, кого я готовился уничтожить. По какой-то причине мысль о том, чтобы рассказать о своих чувствах к Зои, оставила неприятный привкус во рту. Поэтому я позволил гневу, который я испытывал из-за того, что меня держали в неведении, разжечь огонь, горящий глубоко внутри.

В доме Армана все еще были видны следы трагедии: несколько окон заколочены досками, в стенах его кабинета — отверстия от пуль. Я не мог дойти до оранжереи, а Рэйвен и Габриэль еще не вернулись. Я задавался вопросом, будет ли кто-нибудь снова чувствовать себя здесь комфортно. Я, конечно, этого не знал.

Наливая себе напиток, я услышал голоса за закрытой дверью кабинета Армана. Когда она открылась, я ожидал увидеть своего старого друга, а не Тони. Он меня отыскал. Надеюсь, это означало, что он узнал что-то полезное. Я все еще сомневался в нем, сомневался в его лояльности, хотя в этот момент все в моей жизни подвергалось тщательному анализу.

— Привет, босс. Я хотел закончить разговор, который мы начали, — сказал Тони, подходя ближе.

— Да, пожалуйста. — Из-за того, что на острове не было Интернета, я смог провести время за поисками только в самолете. И даже это время было ограничено, и я мог сосредоточиться только в туалете.

— Я подтвердил то, что пытался тебе сказать. С кем бы ты ни имел дело в Нью-Йорке, это был не тот Лукас Марчиано, о котором я говорил.

— А о ком ты говорил? — я повернулся к нему лицом, прислонившись к шкафчику.

— Когда я был там, он был наемным убийцей в Нью-Йорке. В то время он работал на семью Гамбино. Он был реальным ублюдком.

— Почему ты уверен, что это не тот же самый мужчина?

Он протянул мне фотографию мужчины гораздо моложе.

— Потому что тот, которого я знал, был на пару лет моложе меня. Разве ты не описывал мужчину, которого видел, как намного старшего?

— Не меньше шестидесяти лет. — Я взял фотографию, и у меня защемило в груди. — Где сейчас этот Лукас?

— Мой приятель, все еще живущий в Нью-Йорке, упомянул, что он работает на какого-то крупного владельца ранчо в Техасе. Во всяком случае, так ему сказали.

Я тут же напрягся, вспомнив, что Девин Карлос правит частью Техаса.

— Твой приятель уверен? Этому чуваку можно доверять?

Пожав плечами, Тони выглянул в окно.

— Микки посоветовал мне убираться к черту из Нью-Йорка. Он был тем, кто предложил семью Тибодо. Вот почему я переехал сюда. Я знаю, ты мне не доверяешь, Мэддокс, но я предан семье. Больше, чем ты думаешь.

Он пытался заверить меня в своей лояльности, потому что я не раз поднимал этот вопрос перед Франсуа, в том числе и в тот момент, когда мне наконец удалось дозвониться до этого человека после урагана.

— Ты можешь отследить этого парня?

— Могу попытаться, хотя репутация Лукаса такова, что он старается держаться в тени. Прямо как у Бугимена. — Тони ухмыльнулся, упомянув мое второе имя.

Я задержал дыхание, чтобы выдохнуть через несколько секунд. Когда дверь снова открылась, мы с Тони отвлеклись.

Арман.

Он изучал меня так, словно не узнал, кто я такой, и, наконец, кивнул в знак уважения, когда вошел. Хотя я могу поклясться, что за время пребывания в больнице мужчина похудел на двадцать фунтов (прим. 9 кг), он был жив и мог ходить, не нуждаясь в посторонней помощи.

— Я посмотрю, что можно сделать, Мэддокс. Ничего не могу обещать.