Почему сейчас?

Потому что не только Мэддокс потерял контроль, но и я, точно так же, как чувствовала себя в детстве, мой мир перевернулся с ног на голову. Мне пришлось напомнить себе, что мужчина, которого я обожала, скоро вернется. Затем появится свет, по крайней мере, достаточный, чтобы прогнать моих демонов. А пока мне хотелось пить. Я сделала все, что могла, чтобы не обращать внимания на подступающий страх, и, прежде чем вернуться в гостиную, достала из холодильника бутылку воды.

Из-за того, что окна были закрыты ставнями, я не могла видеть, насколько усилился шторм, но я чувствовал его, холодный порыв ветра, проникающий сквозь щели под дверями.

Лязг.

Звук был еще более оглушительный, чем раньше, как будто обваливалась крыша. Аккуратно поставив бутылку на книжную полку, я скрестила одну руку на груди и направила луч фонарика на потолок, проверяя, нет ли протечек.

Секундой позже до меня донесся еще один странный звук, и я посветила фонариком по комнате.

— Мэддокс?

Может быть, я хотя бы смогу выяснить, где он. Это придало бы мне уверенности в том, что он не лежит где-нибудь мертвый, сбитый деревом. Отлично. Теперь мой разум перешел на другой уровень неконтролируемых мыслей.

Как только я направилась к входной двери, волосы у меня на затылке встали дыбом.

— Мэддокс? — снова спросила я, хотя теперь мой голос звучал взволнованно.

— Боюсь, Мэддокс не придет спасти тебя, — темный голос был злым, неузнаваемым. Но я была уверена без тени сомнения, что человек, стоящий в гостиной, был тем же самым, кто угрожал мне по телефону несколько месяцев назад, а также тем же человеком, который запугивал меня возле кафе-мороженого.

Я затаила дыхание, изо всех сил стараясь скрыть свою злую решимость.

— Кто ты, черт возьми, такой?

— Просто скажем, что я тот, с кем ты очень скоро познакомишься. — Его смех был таким же, как и раньше, с ужасным подтекстом. — Прежде чем я отведу тебя к твоему новому хозяину.

Хозяину?

Не двигаясь, я осмотрелась вокруг, опасаясь, что он подошел ближе. Когда убедилась, что он достаточно близко, я схватила единственное, что могла использовать в качестве оружия.

Лампу.

У меня возникло чувство, что это битва всей моей жизни, и мой леденящий кровь крик больше походил на крик принцессы-воительницы, чем на крик испуганной женщины. В тот момент, когда мне удалось ударить толстым куском металла по мудаку, пытавшемуся разрушить наши жизни, я уронила фонарик. Когда он покатился по полу, я получила четкий вида лица мужчины, которое больше не было скрыто под капюшоном или маской.

Возможно, ужас, охвативший меня, добавил остроты моменту, но глаза мужчины были полны чистого зла. Он бросился на меня, когда я дернулась назад, и успел схватить меня за волосы. Раздался треск, когда пряди волос были вырваны из моей головы.

Когда меня отбросило назад с такой силой, что я ударилась о диван, я чуть не уронила лампу.

Но я этого не сделала.

Когда он снова бросился на меня, я ударила ей не один раз, а дважды по голове преступника, и была потрясена, когда почувствовала, как теплая жидкость брызнула мне на щеку. Кровь мужчины. Хорошо. Он взревел, затем прыгнул вперед, повалил меня на пол и легко вырвал лампу у меня из рук. Резкий звук удара о стену заглушил сдавленные звуки, вырывавшиеся из моего горла, когда я попыталась закричать.

— Твой парень мертв, милая, — сказал этот ублюдок, обхватывая меня руками за горло.

— Кто. Ты. Такой?

— Худший кошмар твоего парня. Его искупление.

Искупление. Что, черт возьми, он имел в виду? Я извивалась и пыталась вырваться, но он был слишком силен.

Я сразу почувствовала удушье, вес тяжелого тела мужчины придавил меня к полу, но это не имело значения. Ничто больше не имело значения, если Мэддокс был мертв.

Пока я боролась в руках нападавшего, перед моим мысленным взором вспыхивали тусклые огни, передо мной проплывали воспоминания и образы мужчины, в которого я была так отчаянно влюблена. Хотя я никогда не верила в загробную жизнь, считая рай не более чем красивой историей, ведь я умоляла свою мать подать мне знак, но так и не получила его, я могла поклясться, что сейчас она стояла под ярким солнцем и манила меня присоединиться к ней.

Но я не была готова.

Нет, пока я вначале не убью этого ублюдка.

Я боролась с ним, делая все, что в моих силах, чтобы убежать, и потянулась за лампой, даже когда почувствовала, как жизнь покидает меня, а горло сжимается.

Когда я начала молиться, погружаясь в мрачную тишину, другой звук вернул меня к реальности, как раз в тот момент, когда человек, решивший покончить со мной, был отброшен в сторону. Это был сон или мужчина, которого я любила, тот, кого я не раз называла героем, вновь пришел мне на помощь?

***

Мэддокс

Ее крик пронзил меня, как удар ножа, кровь пульсировала в моем мозгу, подталкивая меня к действию. Когда я ворвался в дом, ругая себя за то, что оставил ее одну даже на секунду, я понял, насколько сильно я на самом деле влюблен в Зои.

Звуки ее мучения всегда будут преследовать меня, и я среагировал, не задумываясь, обхватив рукой шею напавшего на нее мужчины. Был ли это адреналин или просто ярость, но я с легкостью смог отшвырнуть ублюдка. Но, как и ожидалось, он замахнулся, пытаясь ударить меня кулаком в лицо.

Я был слишком быстр для него, легко увернулся и нанес три жестких удара подряд.

Зои закашлялась и перекатилась на бок, звук ее затрудненного дыхания только подлил масла в огонь. Но она жива. И я хотел, чтобы так и оставалось.

Никто не трогает мою женщину.

Скудного освещения было достаточно, чтобы я смог разглядеть напавшего на нас мужчину, но не чтобы я узнал его. Но это не имело значения. Я нанес еще один сильный удар, и мой кулак попал ему в челюсть. Когда он что-то проворчал, я заметил, что он потянулся за оружием. Я выбросил ногу вперед и ударил его прямо под подбородок.

— Мэддокс! — воскликнула Зои.

— Успокойся, малышка. — Когда этот ублюдок решил снова нацелиться на нее, сделав выпад в ее направлении, я ударил его своим «Глоком» по щеке, отбросив его назад. Ужасные звуки быстро надвигающейся бури усилили искажение света, что сделало момент почти трагичным.

Он снова бросился на меня, сжимая оружие и готовясь выстрелить. Я выбросил руку вперед, отводя его руку в сторону за долю секунды до того, как пистолет выстрелил. К счастью, этот придурок выронил его. Удивления было достаточно, чтобы заставить его отвести глаза, и я схватил его другой рукой за горло, используя инерцию и силу борьбы, чтобы прижать его к книжному шкафу у стены.

Когда вокруг нас посыпались книги и другие предметы, я сжал руку, перекрывая ему доступ воздуха. Зои нашла источник света и направила луч в мою сторону.

— Что тебе нужно? — спросил я, но интуиция подсказывала мне, что ответа я не получу, даже если ослаблю хватку. — Возможно, ты останешься жив, если скажешь мне.

— Спроси себя, кого ты боишься больше всего, Бугимен.

Какого хуя?

Поток света позволил мне заглянуть в глаза этому ублюдку. Когда он ухмыльнулся, даже осмелился рассмеяться, я без труда понял, что он был не более чем наемником, человеком, посланным, чтобы избавиться от меня.

И передать мне сообщение.

Что, черт возьми, этот никчемный кусок дерьма пытался мне сказать? Что вся эта хуйня была из-за меня, из-за того, что я совершил в своей жизни, из-за мести, о которой никто из нас и не подумал? Я снова впился пальцами в его шею, наслаждаясь его сдавленными звуками.

Когда я почувствовал, что Зои придвинулась ближе, я зашипел себе под нос.

— Отойди, Зои. Это не то, что тебе нужно видеть, — сказала я ей, прижимая дуло к его виску.

— Ни за что. Покончи с этим. Убей его, — сказала она.

Очень медленно я повернул голову, чтобы увидеть нетерпение на ее лице.