— Такая узкая. Черт возьми, ты такая тугая. — Его слова были искажены, возможно, из-за того, что у меня звенело в ушах.

Я не могла поверить в то, какое наслаждение пронзило меня, и в то, что я затаила дыхание от удивления при мысли о том, что он может сделать дальше. Он приподнял мое туловище еще выше, двигая головой взад и вперед, добавляя безумия этому прекрасному моменту каждым глубоким и хриплым звуком, который он издавал. Никто не мог бы сказать мне, что что-то настолько интимное может быть настолько приятным, но по мере того, как его действия становились все более грубыми, от оргазма у меня начали поджиматься пальцы ног, поднимаясь вверх по обеим ногам.

— Я собираюсь… О, Боже. О, да. Да.

Он лизал еще яростнее, двигаясь как сумасшедший. Я была потрясена тем, каким мощным стал оргазм, порыв вибраций был непохож ни на что, что я когда-либо испытывала раньше. Я больше не могла ясно видеть из-за обильной череды цветов, танцующих в поле моего зрения. Это было самое невероятное, что я когда-либо испытывала в своей жизни.

Когда первый оргазм перерос во второй, я была поражена электрическим разрядом, пронзившим каждую вену и мышцу. Мэддокс крепко держал меня, отказываясь отпускать, пока я совсем не перестала дрожать. Я склонила голову набок, тихо смеясь, пока он покрывал поцелуями внутреннюю поверхность одного бедра, затем другого.

Когда я внезапно почувствовала дуновение прохладного воздуха, я резко повернула голову вперед. Мэддокс стоял надо мной, как настоящий хищник, каким он и был, глядя вниз, его грудь тяжело вздымалась.

— Что ты делаешь? — спросила я, больше не узнавая свой голос.

Он не торопился отвечать, кривая улыбка появилась на его лице, пока он стягивал плавки. Мне было представлено прекрасное зрелище, от его длинного, толстого члена у меня снова потекли слюнки.

— Что я делаю? — повторил он, снимая плавки и отбрасывая их в сторону.

— Ага.

— Собираюсь трахнуть тебя. Каждую. Твою. Дырку.

ГЛАВА 17

Мэддокс

Брак по расчету?

Она что, издевалась надо мной?

Ужас, возникший в моей голове, был невыносим. Стал бы Арман делать что-то настолько нелепое, подвергая опасности собственную дочь? Осмелился бы он попытаться продать ее тому, кто больше заплатит? Во всей этой ситуации было что-то не так, подтверждая мои прошлые чувства. Тот факт, что он не сказал мне, с чем имеет дело, намекал на то, что, возможно, мои предположения были верны.

И я ненавидел себя за то, что не мог поверить в Армана в этот момент. Не затуманило ли это мои суждения, не заставило ли меня задуматься о том, чтобы сделать что-то, что могло бы разрушить нашу дружбу, которую, скорее всего, никогда не удастся залечить?

Ярость оставалась на поверхности, но интуиция подсказывала мне, что я был прав. Почему? Было ли нападение вызвано тем, что Арман не согласился установить связи? Я сделал все возможное, чтобы пока отложить это в сторону, но я вернусь к этому утром.

— Мэддокс, — прошептала Зои, возвращая меня в настоящее.

Я глубоко вздохнул, задержал дыхание и позволил своему взгляду опуститься на ее обнаженные ноги, как будто увидел ее впервые. То, что я хотел сделать, было богохульством, но пути назад нет. Мой гнев подпитывал мой член, отодвигая в сторону всякую рациональность.

Голод.

Я чувствовал сильный голод, и это не имело ничего общего с потребностью в пище. По крайней мере, моя жажда была утолена; сладкий вкус киски Зои, оставшийся у меня во рту и горле, только подтолкнул зверя из глубины души ближе к поверхности. Я облизал губы в знак признательности, изучая ее роскошное тело, делая все, что мог, чтобы сдержать тьму, растущую глубоко внутри.

Предъявляя на нее права, срывая запретную завесу, которую чтил, я еще больше подверг ее жизнь опасности. Обеспечить ее безопасность могло оказаться непростой задачей. Однако не было возможности повернуть время вспять, не было возможности стереть то, что накопилось с тех пор, как я увидел ее в Нью-Йорке.

Последствия будут тяжелыми, болезненными, но с ними я разберусь, когда это будет необходимо. Теперь мне нужно больше, настолько больше, что каждый мускул оставался напряженным.

Зои наклонила голову, ее глаза мерцали в свете огня. Она была самой красивой женщиной, которую я когда-либо видел. И она действительно была настоящей женщиной, каждый дюйм ее тела, от длинных ног и округлых бедер до тонкой талии, и грудей, идеально ложащихся в мои ладони. Я имел в виду то, что говорил ей раньше. Ни один мужчина больше никогда не прикоснется к ней, иначе они столкнутся с моим гневом.

Ее тихое мурлыканье говорило о многом, а тоска в глазах была полна надежды на будущее.

Я рассмеялся, когда в первый раз напомнил себе, что нарушаю правила, но теперь я снова ощутил вкус запретного. Каким-то образом я знал, что слова, которые я произнес, собственнические чувства, которые я проявил по отношению к ошеломляющей, но раздражающей красоте, вернутся и поимеют меня.

Но мне, похоже, было наплевать. Я имел в виду то, что сказал: моя власть над ней только начиналась. Я хотел большего и возьму все, чего желаю. Я, не теряя времени, поставил ее на колени. Когда я взял ее за щеки с обеих сторон и грубо провел большими пальцами по подбородку, она с любовью посмотрела на меня.

— Ты принадлежишь мне, — повторил я, поглаживая ее лицо и удивляясь тому, как она вздрогнула от моего прикосновения.

— Навсегда?

— До скончания веков.

Я слышал, что она сказала, какие чувства она выразила. Какая-то часть меня все еще знала, что я должен продолжать отталкивать ее, делать все, что в моих силах, чтобы заставить ее возненавидеть меня. Она была слишком хороша, слишком невинна, а я, в конце концов, был подлым человеком, ебанным Бугименом, от которого ей следовало бежать, в ужасе из-за того, что я мог сделать.

Вместо этого, гравитационное притяжение между нами только усиливалось, подталкивая меня делать невыразимые и чрезвычайно порочные вещи с ее роскошным телом. Мне было трудно дышать и даже ясно мыслить, но когда я приблизил ее голову к своему ноющему члену, я почувствовал ее растущую потребность.

— Отсоси мне, малышка.

Зои провела своими длинными пальцами по внутренней стороне моих икр, не торопясь проводя ими вверх, к бедрам. Выражение ее лица было изысканным, озорным и в то же время слишком соблазнительным. Когда она осмелилась подуть на кончик моего члена, я схватил ее за волосы и прижал к себе ее губы.

— Не дразни меня. Тебе не понравится то, что произойдет, если ты это сделаешь, — произнес я дрожащим голосом.

— Может быть, понравится, — промурлыкала она, моргая, как будто маленькая лисичка полностью контролировала ситуацию. Скоро она поймет, что этого никогда не случится. Она продолжала дразнить меня, проводя языком по моей чувствительной щелке, а затем вниз. Когда она просунула руку мне между ног, обхватив и сжав мои яйца, я откинул голову назад, почти смеясь от потрясающих ощущений. Я больше не удивлялся тому, насколько мы были связаны, вспышки жара, пробегавшие по мне, напоминали лесной пожар.

Зои провела языком от одного яичка к другому, и ее движения заставили меня приподняться на цыпочки.

— Открой рот, — приказал я, опуская голову и наслаждаясь легким мерцанием огня, покрывавшим ее фарфоровую кожу.

Она сделала, как ей было сказано, но я сразу понял, что у этой непослушной девчонки что-то припрятано в рукаве.

— Теперь соси.

Я опустил ее голову, вводя в нее не только головку. Это было все, что я мог сделать, чтобы не вонзиться в ее рот, пока кончик не коснулся задней стенки ее горла. Я не мог перестать думать о том, что она сказала, когда сообщила мне, что хотела дождаться, когда я стану ее первым. Она понятия не имела, что это со мной сделало, потребность в ней возросла до безумной степени. Казалось, я не мог унять дрожь, каждый мускул моего тела напрягся, когда она провела языком назад и вперед.