Каждые несколько секунд Мэддокс поглядывал в зеркало заднего вида, что заставляло меня нервничать еще больше. Теперь мне не терпелось поскорее оказаться в безопасности и неприкосновенности своего дома. Его дома.

В раю.

Когда через несколько секунд он притормозил, я посмотрела в лобовое стекло. Кто-то в темной одежде быстро шел по тротуару, постоянно оглядываясь через плечо. По крайней мере, мне казалось, что это был мужчина. Тот факт, что на нем была толстовка с капюшоном, когда на улице было по меньшей мере девяносто градусов (прим. 32 градуса Цельсия), не позволил мне подтвердить мои подозрения или успокоить нервы.

Мэддокс переключил передачу на пятую, бросив на меня один из своих печально известных взглядов, который кричал, что мне нужно сохранять спокойствие и держаться изо всех сил.

Я схватилась за приборную панель одной рукой, за край сиденья — другой, делая неглубокие вдохи, пока он мчался по улице.

Ветер хлестал сквозь открытую крышу, толпы людей высыпали на улицу, что делало практически невозможным продвижение вперед.

— Что ты делаешь? — наконец спросила я.

— Выясняю, с чем, черт возьми, мы имеем дело.

— А что, если он ничего не значит?

— Есть только один способ выяснить это, Зои. Просто держись крепче.

Мэддокс продолжал мчаться по улицам, пока, наконец, не выехал за пределы города. Я была потрясена, что этот человек добился такого прогресса, проталкиваясь сквозь толпу людей на тротуарах.

Не было никаких сомнений, что он от чего-то или от кого-то убегал. Я не могла дышать от страха, который не давал мне покоя. А что, если нас найдут? Легко ли нам будет выбраться с острова? Куда мы направимся? Я никак не могла собраться с мыслями и все время оглядывалась на Мэддокса.

Внезапно он прибавил скорость и помчался на желтый сигнал светофора, глядя поверх моего плеча на тротуар.

Человек, который бежал, был совсем рядом и пытался пробраться через завалы строительного мусора. Зарычав, Мэддокс дернул руль вправо, ударил по тормозам, затем переключил передачу на паркинг.

— Оставайся здесь. И я имею в виду прямо здесь. — Он выскочил из машины прежде, чем я успела что-либо сказать, держа оружие обеими руками.

Словно в замедленной съемке, я наблюдала, как он прижал человека к старой кирпичной стене какого-то жилого дома, ударив его об стену три раза подряд, прежде чем сорвать капюшон с его лица.

Человек, пытавшийся сбежать, был мужчиной, но ему не могло быть больше шестнадцати или семнадцати. Я поняла, что он прижимал что-то к груди, но выронил это после того, как Мэддокс набросился на него.

— Что за хуйня? — воскликнул Мэддокс. — Кто ты такой?

Парень был явно напуган, он несколько раз покачал головой. Мэддокс продолжал обыскивать его одной рукой, в то время как другой держал оружие на виду.

— Кто ты?

Когда молодой парень заговорил, это было на непонятном мне языке. Секундой позже я поняла, что это было на русском, на котором Мэддокс говорил бегло. Я не была уверена, чувствовать ли мне облегчение или еще больший ужас, чем раньше. Может быть, я действительно поддалась приступу безумия, вообразив, что там был человек, который угрожал мне.

Они продолжали разговаривать, а я не могла избавиться от неприятных ощущений, постоянно переводя взгляд с одной стороны улицы на другую. Что, если я ошибаласьак? Что, если… Смех мужчины проник в мой мозг, и я закрыла уши руками.

Мэддокс наконец засунул оружие за спину, кивая на парня, прежде чем отправиться обратно к джипу. Я уставилась на него, когда он прыгнул внутрь, качая головой.

— Что? — потребовал ответа он.

— Ты напал на этого ребенка.

— Он бежал.

— Ну и что? Дети бегают. Они вечно торопятся.

Он завел двигатель, его улыбка вернулась.

— Может и так, но этот парень также украл довольно дорогостоящие препараты из аптеки.

— И ты позволил ему уйти?

Пожав плечами, Мэддокс нажал ногой на газ.

— Он нуждается в них для его больной матери.

— И ты ему поверил.

— Можешь назвать меня тряпкой.

— Могу называть тебя наивным.

— Можешь звать меня Бугимен. А-ха-ха!

Когда он рассмеялся, то позволил мне расслабиться.

Пока что.

Однако, настоящий Бугимен был где-то здесь. Я была в этом уверена.

И он придет. Это лишь просто вопрос времени.

ГЛАВА 20

Мэддокс

— Он не в порядке.

Заявление Франсуа потрясло меня, словно нож в сердце вонзился.

— Что говорят врачи?

— В том-то и дело, что ничего. Они ни хуя не говорят, хотя Папаша уже пригрозил им судебным иском. В конце концов, пару часов назад мне пришлось физически вытащить его из больницы.

— Они знают, в чем дело?

— Септический шок. Может быть. Честно говоря, я не уверен. Но его сердце остановилось почти на две минуты. По крайней мере, Луи проявил свои медицинские способности, помогая ухаживать за Арманом, и только благодаря этому отец позволил мне увезти его домой. Сомневаюсь, что удержу его тут надолго, но, по крайней мере, он не будет докучать врачам хотя бы пару часов.

Блядь. Я зажал рот кулаком, пытаясь подавить гнев. Нахождение так далеко подталкивало меня к точке невозврата. Я понимал причину, но по мере того, как мое терпение иссякало, я такжепонимал, что могу потерять свою обычную наблюдательность, если не буду осторожен.

— Это просто смешно.

— Тебе нужно рассказать Зои.

— Она и так испытывает достаточный стресс. Что-то напугало ее сегодня. Думаю, она наконец-то начала осознавать всю ситуацию.

— Утешь ее. Но не переборщи.

Мой смех прозвучал горько и глухо.

— Я не такой парень.

— Ага, рассказывай. Буду держать тебя в курсе. Сейчас я возвращаюсь в больницу. Рэйвен отказывается покидать Армана, а это значит, что Томас не хочет ехать в Техас. Возможно, мне придется поехать туда самому.

— Я так переживаю за нее и за маленького Габриэля.

— Эдми присматривает за Гейбом. Малыш еще не в курсе, что его папа получил ранение.

— Ему всего два года.

Франсуа рассмеялся.

— Этот парень такой же сообразительный, как и его дядя.

— Рэйвен нужно плечо, на которое можно опереться. Ты же знаешь это.

— Да, но она сильная. Совсем как моя племянница. Расскажи Зои, что происходит. Она не простит тебя, если ты этого не сделаешь.

Это я и так знал. Не то, чтобы от этого было легче рассказать ей.

— Я сделаю все, что в моих силах. Если что-нибудь узнаешь, позвони мне.

— Хорошо.

На данный момент новости не могли быть хуже. Когда звонок оборвался, боль только усилилась. Мне показалось, что на грудь мне положили тяжелый груз, давление росло, как никогда раньше.

Та же больница, где Арман дежурил, желая вернуть меня к жизни. Я был в коме двое суток, хотя могу поклясться, что этот человек все это время разговаривал со мной. Теперь меня там не было, чтобы сделать то же самое для него.

Зашипев, я поднял телефон, едва не швырнув его об стену. Никогда в жизни не чувствовал себя таким растерянным, таким бесполезным. Я все держал под контролем, следил за тем, чтобы определенные вещи были понятны и легкодоступны для восприятия, следил за сигналами, если меня что-то беспокоило в семье или в корпорации.

Гнев, который все еще бурлил во мне, как электрический разряд, который я разделил с Зои, заставил меня в последний раз взглянуть на компьютерные мониторы. Она предложила свою помощь в поисках виновного. Возможно, именно этим мы и займемся вместе на следующее утро.

Я намеренно хотел соблюдать правила Армана и держать ее как можно дальше от неприглядной стороны нашего бизнеса, но на данный момент это было неосуществимо. К тому же, по правде говоря, мне бы не помешала ее помощь. Поскольку состояние Армана ухудшалось, я предположил, что никто в Новом Орлеане не обращал особого внимания на имеющиеся угрозы. Хотя я исходил из предположения, что травмы Армана были получены в результате драки с одним из преступников, вполне возможно, что эта травма была спланирована заранее, чтобы отвлечь всю семью от основной игры.