Будь они прокляты за то, что заставили меня оберегать ее вне моего привычного окружения.

Я достал спортивную сумку, которую взял с собой из камеры хранения в аэропорту, и положил ее на стол в своем кабинете. Направляясь к шкафу, где у меня были дополнительные боеприпасы, я думал о том русском парне. Он мог быть кем-то вроде посредника, но я сомневался, что он имеет к этому отношение. Он был слишком напуган тем, что я застукал его, и умолял меня позволить ему вылечить его мать.

Чего я не сказал Зои, так это того, что после рассказа ей моей печальной истории о том, каким я был примерно в его возрасте, история этого ребенка нашла у меня отклик, и что деньги, которые я взял, были не только на еду, но и на то, чтобы попытаться сохранить жизнь моей матери. В то время я знал одного парня, который продавал таблетки, которые якобы должны были нейтрализовать действие героина. Конечно, они не сработали, двести долларов были потрачены впустую, но я пытался.

После этого я пробовал еще раз. Ничего не сработало.

Я не вспоминал о том ужасном периоде в моей жизни в течение нескольких лет. Зои пробудила тоску по семье сильнее, чем когда-либо было с Арманом или Франсуа. Они были как братья, но никто из нас никогда не забывал, что я тоже работаю на семью. Они никогда не командовали мной, никогда не заставляли меня чувствовать себя кем-то иным, кроме как семьей, и все же я чувствовал это внутри себя, неспособность сблизиться с ними.

Теперь все, чего я хотел, — это быть с кем-то рядом, создать собственную семью. Это стало странным осознанием для такого человека, как я. Может быть, это моя версия кризиса среднего возраста. Может быть, я хотел, чтобы кто-нибудь волновался обо мне, когда меня не станет.

Фыркнув, я схватил свой стакан с виски и опрокинул в себя добрую треть, стараясь отогнать нелепые мысли. То, что было у меня с Зои, не могло продолжаться вечно по нескольким причинам, и самая главная из них не имела никакого отношения к Арману, хотя и была на втором месте.

На этот раз страх, что потеря ее или кого-то, кто мне дорог, вполне может сломать меня.

Точно так же, как это чуть не случилось, когда я потерял свою мать.

А также женщину, на которую я перенес все свое обожание всего несколько лет спустя.

С тех пор я игнорировал все, кроме своих самых низменных потребностей, которые можно удовлетворить, всего лишь трахнув красивую женщину. Но сбегать — это то, в чем я был хорош.

И я бы сделал это снова.

Зои определенно не нужен сломленный мужчина с опасным характером, которому доставляет удовольствие убивать. Усмехнувшись, я вставил новую обойму в свой «Глок» и положил его на стол рядом с другим оружием, одним из моих любимых, включая охотничий нож, который был у меня много лет. Мой взгляд привлек мерцающий ободок часов, и я уставился на подарок, снова напрягшись. Этот потрясающий аксессуар обошелся ей в кругленькую сумму, появление которой она еще не объяснила, хотя я знал, что она хотела сохранить в тайне невинную ложь о работе в захолустном клубе.

Я никак не мог отделаться от мысли, что Зои чего-то недоговаривает, особенно видя выражение ужаса в ее глазах. Пришло время поговорить с ней с глазу на глаз, и, скорее всего, ей это не понравится, но ощущение того, что мы на этом острове не одни, осталось со мной. Однако уехать отсюда было невозможно без крайней необходимости.

К тому же, я должен был найти способ сообщить ей о состоянии ее отца. Это было не то, чего я ждал с нетерпением.

Я провел большую часть вечера в своем кабинете, пытаясь проследить недавнюю деятельность Рафаэля Альтуро, а также других людей, чтобы исключить их из списка подозреваемых. Пока что мне удалось вычеркнуть семерых, включая картель, расположенный в Майами, у которого были свои планы, и он был бы не прочь провернуть подобное с Франсуа или Арманом. Я обнаружил, что они уменьшились в размерах, вероятно, из-за того, что Управлению по борьбе с наркотиками анонимно подбрасывали крошки, которые привели к аресту их уважаемого лидера.

Конечно, если бы они узнали, что Франсуа был той птичкой, которая насвистывала на них, это стало бы веским поводом для мести, но, учитывая, что в опасной игре участвовали только Арман, Франсуа, Томас и я, это было весьма сомнительно.

В то время как Альтуро и его семья по-прежнему полностью контролировали Картахену, а также другие части Южной Америки, не было никаких признаков того, что он недавно совершал поездку в Соединенные Штаты или что он нанял кого-то для осуществления этого дела. Тем не менее, я пока оставил его в категории «возможно», отказываясь полностью вычеркивать его из списка.

На данный момент оставлю Девина Карлоса на попечение Томаса, но если в скором времени он ничего не узнает, я задействую все свои контакты в Мексике, Техасе и на западе, чтобы составить маршрут его недавнего местонахождения и деловой активности. Черт возьми, я даже могу сам отправиться в Техас.

Так или иначе, не дожидаясь никакой передышки, и пока Франсуа не нашел информатора, который согласился бы говорить, мы так и оставались в полном неведении.

Мое терпение было на исходе.

Я вышел из кабинета, взял стакан скотча и выключил свет. Когда я направился в гостиную, то был удивлен, что не обнаружил Зои, свернувшейся калачиком и читающей книгу. На несколько секунд нервы взвинтились, но я не раз изучал камеры наблюдения, установленные по периметру дома. Я бы знал, если бы кто-то пересек границу участка.

И у меня возникло ощущение, что моя маленькая овечка больше не осмелится покинуть дом. За ужином она говорила очень мало, ковыряясь в тарелке и уставившись в пустое пространство.

Я направился к задней двери, заметив, что она сидит в темноте и смотрит на океан. У нее ничего не было в руках, она просто сидела, спокойно глядя на воду, словно в поисках ответов. Понаблюдав за ней несколько секунд, я направился к бару, чтобы освежить свой напиток и налить ей бокал вина.

Как только я вышел на террасу, я ожидал, что она отреагирует на мое присутствие, но Зои оставалась тихой и неподвижной. Я поставил перед ней бокал с вином, и ей потребовалось несколько секунд, чтобы взять его. По крайней мере, она это сделала, немедленно поднеся краешек бокала к губам. Выдохнув, я подошел к перилам и уставился на воду, как это делала она. Ночь была прекрасной, на небе звезды мерцали, почти полная луна была покрыта голубоватым сиянием, что создавало немного жутковатую атмосферу.

— Мой отец умирает. Да?

Ее вопрос задел меня за живое, сильнее, чем я ожидал. Тупая боль, которую я чувствовал, как за глазами, так и в животе, усилилась почти мгновенно. Я не мог солгать ей, особенно о ее семье.

— Он впал в кому из-за вторичной инфекции. Возможно, у него заражение. Я не знаю прогноза, Зои. Я бы сказал тебе, если бы знал.

— У него сепсис? Ты знаешь, что это значит?

— Я не врач.

— Ну, я училась на медсестру. Это нехорошо. Как ты узнал об этом?

— Я звонил в больницу, пытался поговорить с ним. Потом я недавно разговаривал с Франсуа.

Она медленно повернула голову. Я уловил движение краем глаза.

— И ты только сейчас мне об этом говоришь?

— Я не хотел тебя беспокоить.

— Ну вот, ты снова ведешь себя так, будто я ребенок. Он мой отец, Мэддокс. Что бы ты ни думал об огромной семье, он для меня все. Он был тем, кто утешал меня, когда я плакала, целовал мои синяки, когда я падала. Он поощрял меня продолжать уроки игры на фортепиано, хотя в подростковом возрасте я терпеть их не могла. Он был рядом, когда я была настолько глупа, что проходила отбор в группу чирлидинга, где я с треском провалилась. Но он заставил меня почувствовать себя принцессой, пригласив на ужин после того, как я провалила пробы. Я хочу сказать, что нет ничего лучше, чем связь между родителями и детьми. Это совсем другое. Может быть, однажды ты это поймешь. Я лишь надеюсь, что еще не слишком поздно.

Ее слова прозвучали громко и отчетливо.

— Я тоже на это надеюсь, Зои. Я хочу семью.