— В самом деле? Можешь попробовать обмануть меня. Ты же ведешь себя так, будто тебе никто не нужен.

— Дело не в том, что ты не нуждаешься в ком-то или не хочешь этого. Дело в том, может ли забота об этом человеке подвергнуть его опасности, как это случилось с тобой.

Зои фыркнула, как будто я только что пошутил.

— Один мудрый человек однажды сказал мне, что лучше рисковать и проживать свою жизнь, чем прятаться в тени.

— Кто тебе это сказал?

Она резко вскочила со своего места.

— Мой отец. И я знаю, что ты собираешься сказать. Я здесь с тобой, потому что он беспокоится обо мне, так что он имел в виду всех, кроме своей дочери, но именно так я хотела бы прожить свою жизнь. Идти на риск. И я буду делать это снова. Возможно, ты не поймешь этого. Может быть, ты и не можешь любить кого-то, но я думаю, что ты любил, и то, что случилось, убило твой дух. Как это печально, Мэддокс. Я хочу быть с тобой больше всего на свете, но только если ты сможешь отпустить контроль надо мной.

Я почувствовал, что она ждет какого-то важного заявления. Я был не из тех мужчин, которые способны на такое. Поэтому я сделал то, что делал всегда: проигнорировал ее замечание.

Когда она направилась в дом, я разозлился.

— Приятно ли тебе стоять на обочине жизни и смотреть на нее, Мэддокс? Я знаю, что ты заботился о ком-то. Кем бы она ни была, она убила готвой дух.

Колкость была оправданной.

— Замкнуться в себе было необходимо.

— Мне жаль тебя.

— Не жалей. Это моя вина. И это мое наказание.

— Наказание? За что?

— Потому что я разорвал с ней отношения и на следующий же день узнал, что у нее передозировка. Прямо как у моей матери.

Тихий осадок между нами стал еще хуже, чем был раньше. Я не искал сочувствия и не ждал, что Зои что-нибудь скажет, но когда я почувствовал ее руку на своем плече, мне показалось, что с меня свалилась какая-то тяжесть.

— Ты правда заботился о ней, — сказала она.

— Да. Она стала моей первой девушкой, и ты была права, что она была старше. Я был глупым ребенком. Поначалу мне нравилось ее внимание, ведь то, что она была старше, давало мне совершенно иной опыт, чем я, вероятно, мог бы получить от другой, будучи восемнадцатилетним подростком. К сожалению, как и все мальчики в этом возрасте, я был готов двигаться дальше. Я никогда не думал, что наши отношения будут длиться вечно, но она привязалась ко мне. Я не ожидал, что у нее случится передозировка, хотя позже узнал, что она скрывала от меня то, что употребляла наркотики, после того как я рассказал ей о своей матери.

— Боже. Ты ни в чем не виноват.

Я поднял свой бокал и сделал глоток, размышляя над ее словами.

— Нет, виноват. Я мог бы лучше подготовить ее к расставанию. Мог бы заметить признаки. Оглядываясь назад, я понимаю, что они были с самого начала. Я же предпочел их не замечать. Не знаю, почему я был таким глупым.

— Ты не был глуп, Мэддокс. Тебе нужен был кто-то после того, как твой отец бросил тебя. Эта женщина сделала свой выбор. Это был ее выбор. Я понимаю, что наркотики могут вызывать привыкание, но ты не подталкивал ее к тому, что произошло. Они это сделали. Тебе важно помнить об этом, а также о том, что не все женщины такие хрупкие.

Я рассмеялся и, повернувшись к Зои лицом, провел костяшками пальцев по ее щеке.

— С каких это пор ты стала такой умной?

— Когда ты не смотрел и не заботился обо мне.

— Ах, леди. Я заботился о тебе больше, чем ты думаешь. Ты особенная, и я обожаю тебя.

— Но не можешь меня любить.

— Не уверен, что могу любить кого-либо, — честно признался я ей.

Она прижалась к моей руке, положив свою ладонь поверх моей.

— Как ее звали?

— Лола.

— Прекрасное имя. Спасибо, что рассказал мне о ней. Это многое для меня значит.

Наступил еще один неловкий момент, но Зои не собиралась уходить.

— С твоим папой все будет в порядке. Вы оба выкованы из одной стали. Такие сильные.

Я заметил, что ее глаза затуманились, и это чуть не сломило меня.

— Я надеюсь на это.

Тишина, установившаяся между нами, была другой, как будто мое признание сблизило нас. К сожалению, мне пришлось разрушить этот момент и окружающий нас пузырь.

— Зои. Мне нужно задать тебе несколько вопросов, и мне нужно, чтобы ты была абсолютно честна со мной.

— Хорошо. Какие именно?

— Что сегодня произошло? Ты была так напугана, никогда раньше не видел тебя такой.

Я почувствовал, что, когда она открыла рот, то была готова дать тот же заготовленный ответ, что и ранее. Когда она отвела взгляд, я испугался, что она замкнется в себе.

— Мне показалось, что ты стоишь у меня за спиной и сжимаешь мои плечи. Затем я услышал мрачный и злой смех. Тогда-то я и подскочила, но никого не увидела. А потом я решила, что, может быть, я это все придумала.

— Это не так.

Она снова заколебалась. Затем покачала головой.

— Это из-за того, что случилось, пока ты была в Нью-Йорке. Верно?

— Нет.

Ее краткий ответ был именно таким, как я и ожидал.

— Я знаю о клубе.

— Каком клубе? — Зои вскинула голову, и я не сомневался, что она пытается заглянуть мне в глаза.

Теперь уже я колебался.

— Каком клубе, Мэддокс? О чем ты говоришь?

— О том, где ты работала.

— Откуда ты знаешь?

Я потер челюсть и почувствовал, будто вижу кошмар наяву.

— Потому что я был там.

— В Нью-Йорке?

— Да.

— Когда? — ее голос дрожал.

— За две недели до твоего выпуска.

— Что? Ты следил за мной? Ты преследовал меня?

Что, блядь, я должен был на это сказать?

— Я обеспечивал твою безопасность.

— Мой отец попросил тебя приехать туда, или ты сделал это сам? — теперь ее трясло от гнева.

— Арман спросил, не могу ли я проведать тебя.

Зои затаила дыхание и отошла от меня на большой шаг.

— О, боже мой. Я думала, что мой отец ценит мою независимость.

— Он ценит, Зои. Просто он беспокоился о твоей безопасности.

— Почему?

— Он мне этого не сказал.

— Мой отец рассказывает тебе все.

— Нет, не все. А теперь, как я уже говорил, мне нужно, чтобы ты ответила на вопрос. Я поговорил с парнем, который подарил тебе розы за день до твоего выпуска. Что он тебе сказал или сделал?

То, как она покачала головой, было явным признаком того, что она вот-вот взорвется.

— Ты, гребаный мудак. У тебя даже не хватило духу сказать мне, что ты был там? Ты наблюдал за мной, шел за мной следом? Это ты был возле моей комнаты в общежитии? У места, где я брала уроки. Не так ли?

— Я был там.

— Боже. Я думала, что кто-то следит за мной, и все это время это был ты. Мне нужно ненадолго остаться одной.

Когда она повернулась, чтобы уйти, я был вынужден остановить ее.

— Не уходи от меня, Зои. Тебе угрожали?

Она попыталась вырвать свою руку, но я крепко держал ее.

— Отпусти меня.

— Не отпущу, пока ты мне не ответишь.

— Ты сукин сын. Отлично. Да, угрожали.

— Как?

— Какой-то придурок позвонил мне. Он сказал что-то вроде того, что я всегда буду принадлежать ему.

— Это были его точные слова? — ее раздражение росло.

— Я не помню. Отпусти меня!

— Нет, пока ты мне не ответишь, — мой голос стал глубже, и я притянул ее ближе к себе, склонив голову набок и глядя на нее сверху вниз.

— Он сказал… Он сказал, что я принадлежу ему сейчас и навсегда. — С этими словами она высвободила руку и попятилась, прежде чем я успел поймать ее снова. Оказавшись на свету, я увидел, что по ее лицу текут слезы. — Я думала, что могу доверять тебе, а ты доверяешь мне. Я была так глупа и так ошибалась. Я думала, мы заботимся друг о друге. Нет. Ты же даже не понимаешь значения слова «дружба». Я хочу домой. Если ты не увезешь меня отсюда, я найду способ покинуть этот богом забытый остров. И когда я доберусь туда, я больше никогда не хочу тебя видеть.

С этими словами она ушла.