— Как ты выпутался из этого? — я прижала руку к его груди, теребя толстый материал его поло.

— Ну, он спросил меня, почему я украл деньги, и впервые, насколько помню, я рассказал правду, в том числе назвал ему свое настоящее имя. Я сказал ему, что умираю с голоду, и моя мама использовала свою социальную выплату, чтобы купить наркоту.

— Боже мой. Мне так жаль.

— Эй, эта ситуация стала как отрезвляющий душ. Он предложил мне два варианта. Во-первых, он бы вызвал полицию, а во-вторых, я мог бы работать в ресторане, чтобы отработать деньги, которые останутся у меня.

— Ты работал на него? Сколько тебе было лет?

— В четырнадцать лет, конечно, это было незаконно, но я начал мыть посуду, а затем перешел на работу поваром. После того, как у моей матери случился передоз, он предоставил мне жилье и познакомил со всей своей семьей, включая Армана. Вместо того, чтобы относиться ко мне как к бродяге, каким я и был, вся твоя семья приняла ребенка с плохим воспитанием.

— Вот почему ты такой преданный.

— Конечно, Зои. Твой дедушка спас мне жизнь. В свою очередь, я однажды спас его, когда какие-то придурки решили попытаться убить его. Он никогда этого не забывал. Нет ничего, чего бы я не сделал для твоей семьи. Вот почему твоя безопасность — единственное, что имеет для меня значение на данный момент.

Между нами был момент, который являлся совершенно новым, сладостное чувство близости, которое, я надеялась, продлится долго. Я приподнялась на цыпочки, не торопясь, прежде чем прижаться губами к его губам. Я ожидала, что Мэддокс оттолкнет меня, может быть, на этот раз лишь чуть более нежно. Когда он обвил пальцами мою шею, властно сжимая и притягивая меня к себе, мое сердце затрепетало.

Поцелуй был страстным, возможно, даже более страстным, чем прошлой ночью, но в нем было гораздо больше эмоций, момент был нежным, а не грубым и отчаянным. Он оторвал меня от стены, скользя рукой по моей спине, мягко наклоняя меня, чтобы я могла точно прочувствовать, что он чувствует ко мне.

Меня захлестнуло столько эмоций, еще одна волна ощущений, которые, возможно, были иррациональны, но были прекрасны. Я обняла его за плечи, прижимаясь к мускулистому мужчине, как будто он был дыханием моей жизни, единственным существом, в котором я нуждалась, чтобы выжить. Множество вибраций пронзили меня, опалив каждое нервное окончание, и у меня закружилась голова. Когда он провел языком по моим губам, я даже не пыталась бороться за контроль.

Я хотела отдаться его темным командам, будь то словесным или полностью физическим. Его власть надо мной была сильнее, чем все, что я когда-либо испытывала в своей жизни. Я не хотела, чтобы это когда-нибудь заканчивалось.

Когда Мэддокс, наконец, прервал поцелуй, он прикусил мою нижнюю губу, прежде чем отстраниться.

— Моя идеальная маленькая овечка. — Его голос стал еще темнее, чем раньше, и таким хриплым, что у меня мурашки пробежали по коже. — Пойдем. Давай продолжим наш путь.

Он снова положил руку мне на поясницу, его шаги больше походили на развязную походку, когда мы двинулись вперед, наше внезапное молчание теперь говорило о том, что нам комфортно друг с другом, а не о напряжении, которое мы чувствовали ранее.

— Я потрясена, что ты выпустил меня из моей позолоченной клетки, — небрежно сказала я, снова взглянув ему в лицо. Я едва сдержала смех, увидев выражение лица Мэддокса, когда я назвала его великолепное поместье клеткой.

— Хм-мм… — произнес он, потирая заросший щетиной подбородок, который мог свести меня с ума от желания. Чтобы он приплыл обратно к дому, отнес меня на руках от причала до дома. Затем бросил бы меня в свою постель, снова овладевая мной.

На несколько мгновений мы словно погрузились в прекрасный сон, который я никогда не забуду.

То, что меня привезли в этот необычный маленький городок, стало особенным сюрпризом, позволившим мне почувствовать больше счастья, чем я испытывала за долгое время.

— Что ж, думаю, пока мы здесь, мне нужно найти хозяйственный магазин, чтобы купить замки для твоей спальни. Таким образом, я смогу убедиться, что твое пребывание у меня в полной мере воссоздало для тебя тюремный эффект.

Я ударила его по руке, снимая солнцезащитные очки, и мы продолжили идти. Обед был восхитительным, Мэддокс настоял на том, чтобы сводить меня в ресторан, который назвал своим любимым накануне вечером. Я могла понять, почему, ведь невероятные деликатесы островной и французской кухни — одни из лучших блюд, которые я когда-либо пробовала.

— Очень забавно. Кроме того, я думала, что теперь живу в твоей комнате.

Мэддокс рассмеялся, более жизнерадостно, чем раньше. Он всегда был настороже, в том числе и сегодня, но напряжение, которое мы разделяли, исчезло. Тем не менее, он выполнял свою работу, осматривая улицы, пока мы шли по оживленной дороге перед несколькими необычными магазинами. Здания были яркими, как и в большинстве островных городов.

— Только если ты будешь очень хорошей девочкой.

— Я всегда хорошая. Рурк. — Я повернулась кругом, снова рассмеявшись.

Он засунул руки в карманы, изучая меня так же пристально, как и прошлой ночью.

— Рурк, да? Наглядный пример. Ты неисправима.

— Да, это так, большое тебе спасибо. — Я пожала плечами и продолжила идти быстрее, пока что-то не привлекло мое внимание в витрине одного из магазинов. Когда он подошел, я прижала руку к стеклу. — Ты, должно быть, постоянный посетитель «Cajo’s». Когда ты вошел, я была уверена, что официантка предложит тебе нечто большее, чем просто столик на двоих.

— О чем ты?

— Да ладно. Ты же не слепой. Она раздевала тебя глазами.

— Значит ли это, что ты ревнуешь?

— А я должна ревновать? Уверена, что женщины повсюду соперничают за твое внимание.

Внезапный холод, который он излучал, стал напоминанием о том, что та, с кем у него были отношения ранее, все еще удерживала его от попыток завести новые.

— У меня никого не было, Зои. Уже очень давно. Именно этого я и хотел, так что не копайся в себе.

— Ага. Думаю, тебе нужно расслабиться. И у меня есть как раз то, что может помочь. Оставайся здесь. — Я попятилась от него, прежде чем он успел протянуть руку и схватить меня, что, я знала, он и попытается сделать.

— Как ты думаешь, что ты делаешь? — как всегда, ему почти удалось схватить меня за руку, но я ускользнула от него, подмигнув при этом.

— Хочу сделать тебе небольшой подарок.

— Ты не можешь воспользоваться кредитной карточкой своего отца. Не хочу, чтобы нас могли найти.

Я резко развернулась, уперев руки в бока.

— О, ты совсем в меня не веришь. Хочу, чтобы ты знал, что у меня есть собственные деньги. — Хотя я не собиралась признаваться ему, откуда они у меня. Я могла только представить, что сделали бы и он, и мой отец, если бы кто-нибудь из них узнал о моей прежней работе. Мне никогда больше не разрешат покинуть Новый Орлеан.

— Ты знаешь, что произойдет, если ты хотя бы попытаешься сбежать от меня.

— Ты имеешь в виду, вырваться из твоей хватки? Ни за что, приятель. — Я послала ему воздушный поцелуй и вошла в маленький магазинчик.

— Чем могу быть полезна? — у женщины был приятный французский акцент.

— Я хотела бы купить часы, которые вы выставили на витрине.

— Конечно.

Когда она направилась к витрине, я заметила, что Мэддокс достал свой телефон, выражение его лица было напряженным.

По миллиону причин я знала, что этот прекрасный мыльный пузырь скоро лопнет. Ослепительный остров, возможно, и был раем, но у меня было ужасное предчувствие, что это место может стать зоной военных действий.

***

Мэддокс

— Извините, мистер Кормье, но мистер Тибодо не может принимать телефонные звонки, — заявила медсестра, ее отношение было чертовски резким. Если бы я стоял перед ней, я бы хотел стереть самодовольство с ее лица. Конечно, она просто выполняла свою работу, но она понятия не имела, что поставлено на карту.