На глазах у Алекса руна выплыла из-под рубашки, зависла над его грудью и начала медленно вращаться. Его затуманенный разум прояснился. Он узнал эту руну. Это была руна-якорь, вроде тех, что используются для привязки руны побега к определенному месту, только эта была нарисована неправильно. Она была перевернута.

Нет. Не перевернута, а вывернута наизнанку.

Вместе с желанием увидеть эту руну, узнать ее, пришло желание жить. Алекс забился в конвульсиях, вдохнул полную грудь воды и не смог сдержать рвотный рефлекс. Он начал паниковать, но тут что-то словно схватило его за грудную клетку. Вывернутая наизнанку руна-якорь пульсировала и изгибалась, как будто ее центр был привязан к невидимой веревке, которая тянула ее в разные стороны. Ощущение повторилось, и Алекс почувствовал, что его куда-то тянет.

Его легкие горели, и он едва сдерживался, чтобы не поддаться биологическому инстинкту и не начать дышать. Невидимая веревка снова натянулась, и на этот раз руна исчезла в его груди, втянутая непреодолимой силой. Когда она коснулась его, Алекс почувствовал, как его дернуло назад, словно рыбу на леске. Вода хлынула вокруг него, и в мгновение ока он пролетел несколько миль и тяжело рухнул на грубые доски деревянного пола.

Вода, которая еще мгновение назад окружала его, хлынула вместе с ним и растеклась по ровной поверхности. Алекс приподнялся на руках, вода стекала по его лицу, он кашлял и отплевывался, пытаясь вдохнуть. Ему удалось сделать три глубоких вдоха, прежде чем его дрожащие руки ослабли и он рухнул обратно на пол. Его голова с силой ударилась о тяжелые доски, и чернота, которая грозила поглотить его на глубине, поднялась и наконец поглотила его.

— Ну ладно, парень, — произнес странный голос. — Я не могу ждать весь день, у меня дела. Просыпайся, просыпайся.

Голос был похож на голос Игги, но с другим акцентом. Определенно британским.

Что-то едкое наполнило ноздри Алекса и выбросило в мозг порцию адреналина. Он ахнул и резко поднял голову, что оказалось ошибкой. В голове запульсировала боль, которая нарастала вместе с биением сердца и грозила расколоть череп и вытечь из ушей.

— Ох, — пробормотал он, пытаясь открыть глаза и удержать их в таком положении. Перед ним зажегся тусклый свет, и, когда зрение постепенно прояснилось, Алекс увидел, что находится в длинной и широкой комнате. Потолок над ним был скошен и уходил в сторону от центральной балки, а значит, где бы он ни находился, это был чердак. Впереди, метрах в двадцати, виднелась большая деревянная дверь, какие он видел в амбарах. С центральной балки свисал оголенный провод с грязной лампочкой, которая отбрасывала на Алекса желтоватый свет. В воздухе пахло навозом и потрохами, а откуда-то снизу доносился хрюкающий звук.

Он попытался пошевелиться, но не смог. Опустив взгляд, Алекс увидел, что сидит на простом деревянном стуле с подлокотниками. Его предплечья были связаны толстыми веревками, которые приковывали его к стулу, а когда он попытался пошевелить ногами, то обнаружил, что они тоже связаны.

— Что… — начал он, но во рту пересохло, и ему пришлось сглотнуть, прежде чем он смог продолжить. — Где я? — наконец выдавил он.

— Отличный вопрос, — раздался позади него голос с изысканным британским акцентом. Пол скрипнул, и в поле зрения появился худощавый мужчина среднего роста. На нем был хорошо сшитый, но не дорогой костюм, белая рубашка, серебряные запонки и несколько массивных колец на пальцах. У него были длинные темные волосы, как будто он не ходил к парикмахеру несколько месяцев, он был гладко выбрит и хорош собой. Алекс не мог определить его возраст. На вид ему было за сорок, но выражение лица было как у человека гораздо моложе, а в глазах светилась мудрость, не соответствующая его годам.

— Тебе следует спросить, Алекс, почему я здесь?

— Ладно, — сказал Алекс, тяжело дыша, словно сам процесс речи отнимал у него силы. — Почему я здесь?

На лице мужчины промелькнуло выражение ужаса, но оно тут же исчезло.

— Ты здесь, — сказал он, заложив руки за спину, — потому что, несмотря на все мои усилия, ты продолжаешь лезть на рожон и рисковать жизнью. — Он начал расхаживать взад-вперед перед креслом. — Я очень на тебя зол, Алекс. Конечно, было благородно с твоей стороны потратить свою жизнь на спасение жителей Нью-Йорка, но ты, похоже, считаешь, что единственный выход, погибнуть. Боже правый, у тебя было два года, чтобы придумать, как выбраться из этой ситуации, и что ты сделал? — Он повернулся к Алексу, словно ожидая ответа, но, когда тот попытался заговорить, продолжил: — Ничего, вот что ты сделал. Ты просто сидел в своем маленьком кабинете и помогал множеству маленьких людей решать их маленькие проблемы.

Алекс хотел возразить, что делал гораздо больше, но не совсем понимал, о чем говорит этот британец. К тому же язык не слушался его.

— Прошло два года с тех пор, как ты нашел ту маленькую красную книжечку на полке рядом с той, где ты хранишь свои сбережения, — продолжил мужчина.

Сознание Алекса прояснилось, и он стал внимательно изучать мужчину, подмечая каждую деталь. На нем были карманные часы на золотой цепочке, из настоящего золота, а не позолоченного, потому что в местах, где звенья соприкасались, не было следов потускнения. Обувь была на новой подошве, но фасон был старый. Но все это не помогало.

— Ты был у меня дома, — сказал Алекс. Это не было обвинением. Мужчина мог узнать о тайнике Алекса и о том, что стояло рядом с ним на полке, только если действительно был в особняке.

— Ну вот, теперь ты слушаешь, — сказал британец, самодовольно улыбаясь и поворачиваясь к Алексу. — Давно пора. Да, я был в доме доктора Дойла. Должен признаться, некоторые защитные руны, которые он придумал, были весьма впечатляющими. Мне потребовалось некоторое время, чтобы их разгадать.

У Алекса кровь застыла в жилах. Кем бы ни был этот британец, он не только знал о "Монографии", но и сумел обойти руны Игги и его фальшивую личность. Любая из этих сведений могла погубить их обоих, если бы стала достоянием общественности.

— Руна "Рыболовный крючок", — догадался Алекс, и его мозг наконец заработал на полную мощность. — Вам пришлось наложить ее на меня, пока я спал.

— Ха! — британец громко расхохотался и хлопнул себя по ноге. — Вот это я и надеялся услышать, очень хорошо. Руна "Рыболовный крючок", — кивнул он, и его лицо расплылось в широкой улыбке. — Хорошее название. Пожалуй, с этого момента я буду называть ее так.

— Не за что, — ответил Алекс, не понимая, что так развеселило этого человека.

— Разве ты не понимаешь? — спросил британец, тыча пальцем прямо в нос Алексу. — Ты знал, как называется эта руна, потому что не просто увидел ее, а понял, что это такое. А понять это можно было, только разобравшись, из каких рун она состоит. Не каждый на такое способен, парень. У тебя талант к рунной магии, и, видит бог, тебе пора начать его использовать.

— Кто вы такой? — спросил Алекс. — И чего вы хотите?

Британец улыбнулся — не весело, а почти по-отечески.

— Мое имя не важно, — сказал он. — Достаточно того, что вы знаете: я, один из тех, чьими руками была создана "Монография Архимеда". Я дополнил труд моих предшественников, братьев и сестёр, расширив его для следующего поколения. Надеюсь, однажды я передам эту работу тебе.

Алекс покачал головой. Он не знал, откуда этот парень узнал об Игги и "Монографии", но сразу понял, что его пытаются обмануть.

— Эта книга у Игги уже больше пятидесяти лет, — сказал он.

Ухмылка британца стала еще шире.Ухмылка британца стала еще шире.

— А кто, по-твоему, позволил доктору Дойлу узнать о проклятой руне поиска? Кто, по-твоему, направил его на путь, который привел его к разгадке ее секретов?

Алекс не верил своим ушам, но одного взгляда было достаточно, чтобы понять: либо британец сам верит в каждое слово, которое произносит, либо он самый отъявленный лжец в истории.