— Успокойтесь, док, — сказал Алекс, примирительно подняв руки. — Я не думаю, что кто-то из вас причинил вред доктору Бёрнхэму. — Он достал из кармана листок с формулой и протянул его Харлану. — Я просто хочу узнать, знакомо ли вам это.

Харлан сдвинул очки на макушку и прищурился, глядя на листок. Алекс внимательно наблюдал за тем, как он читает. Очевидно, Харлану не понравилось то, что он прочёл.

— Вы это узнаете, — сказал Алекс. Это было скорее утверждение, чем вопрос.

Харлан вздохнул и вернул ему бумагу.

— Я надеялся, что это что-то другое, — сказал он. — Что-то новое. — Он снял очки и потер переносицу.

— Насколько я понимаю, вы знаете, над чем он работал?

— Нет, — ответил Харлан, снова надевая очки. — С Леонардом никогда не угадаешь. Но если эта бумага? часть его работы, я могу сказать, с чего все началось. Пойдем со мной.

Он развернулся и направился к обычной белой двери за стойкой администратора. Алекс последовал за ним в длинный мрачный коридор с дверями по обеим сторонам. В дверях слева были матовые стекла, и Алекс мог разглядеть, что происходит в кабинетах за ними. Двери справа были простыми, с выбитым в центре номером.

На последней двери слева белыми буквами было написано "Доктор Харлан Тейлор", но проводник Алекса, не останавливаясь, прошел мимо и открыл двустворчатую дверь в конце коридора. За ней оказался большой рабочий кабинет, напомнивший Алексу лабораторию доктора Келлина. Повсюду стояли мензурки, пробирки, горелки и мерные цилиндры, а также ряды стеклянных банок с различными жидкостями и порошками.

Харлан провел Алекса мимо всего этого и открыл еще одну дверь в дальнем конце комнаты. На этот раз она вела в помещение поменьше, где было много стеклянных боксов. В большинстве из них были отверстия с резиновыми перчатками, чтобы можно было работать с содержимым, не контактируя с ним.

— Сюда, — сказал Харлан, указывая на один из боксов.

Внутри была неглубокая емкость с жидкостью, накрытая крышкой, и металлическое кольцо, соединенное с проводом. Доктор Тейлор вынул вилку из розетки под боксом и вставил ее в розетку на стене.

— И что же это такое, доктор?

— Это одержимость Леонарда Бёрнхэма, — ответил он. — Это особый вид полимера, который Леонард изобрел сам.

— А что такое полимер, доктор Тейлор? — спросил Алекс. — Я никогда о таком не слышал.

— Мало кто слышал, — признался он. — Полимер, это особый вид молекул. Молекулы есть во всем, но обычно они соединяются друг с другом, образуя другие соединения. Полимер — это молекула, которая соединяется сама с собой, образуя организованную структуру, похожую на длинную цепочку.

— Ну и что с того? — спросил Алекс, не понимая, какое это имеет значение.

— Это значит, что вместо того, чтобы брать что-то в природе и придавать ему нужную форму, мы можем просто создать то, что нам нужно. Представьте, что мы могли бы делать кабели тоньше и легче стальных, но при этом такие же прочные. Или шелковые чулки, которые никогда не изнашиваются.

Алекс кивнул, как будто всё понял. На самом деле он не был уверен, что понял, но знал, что бы сказали Лесли и Джессика о чулках, которые не нужно менять. Если бы Бёрнхэм или Тейлор додумались до этого, они бы заработали миллионы, миллионы и ещё раз миллионы.

Харлан щёлкнул выключателем на основании контейнера, и внутри что-то загудело.

— Обычные полимеры нужно создавать в очень специфических условиях в лаборатории. — Он надел резиновые перчатки и снял крышку с ёмкости с жидкостью. — Леонард придумал способ буквально выращивать полимеры любой формы, которая вам нужна. Смотрите.

Харлан взял металлическое кольцо, соединённое с проводом, и опустил его в жидкость в ёмкости. Почти сразу на поверхности начало образовываться мутное вещество.

— Что это? — спросил Алекс.

Харлан не ответил, а вместо этого взял небольшую отвёртку, лежавшую рядом с ёмкостью. Он погрузил её в мутную жидкость, а затем вытащил. К отвёртке прилипла тонкая ткань, которая поднялась из того, что когда-то было чистой жидкостью.

— Это ткань из полимера, — сказал Харлан. — Леонард придумал это. Только представьте, какие возможности это открывает. — Его голос звучал благоговейно и восторженно. — Вместо громоздких парашютов пилоты могли бы носить с собой крошечный флакон с этой жидкостью и батарейку. Если бы им пришлось выпрыгнуть из самолёта, они могли бы буквально вырастить парашют прямо в воздухе.

Пока он говорил, Харлан поднимал ткань всё выше и выше над жидкостью. Она уже была не меньше фута в длину и не собиралась рваться. Алекс не был уверен, что готов доверить свою жизнь парашюту из такого материала, но зрелище было впечатляющим.

— Так почему бы вам не делать из этого материала носки, которые никогда не порвутся, или одноразовые носовые платки, или что-то ещё? — спросил Алекс.

Волнующая улыбка доктора Тейлора сменилась меланхоличной, и он положил ткань на дно контейнера.

— Молекулы удерживаются вместе благодаря электричеству, — сказал он, снимая перчатки.

— То есть, если отключить питание, ткань снова станет жидкостью? — предположил Алекс.

— Боюсь, все гораздо хуже, — сказал Харлан, потянувшись к выключателю на дне контейнера. Он щелкнул выключателем, и коробка перестала гудеть. Алекс смотрел на ткань, ожидая, что она снова превратится в бесформенную массу, из которой была создана, но ничего не происходило.

— Мне казалось, вы сказали... — начал он, но в этот момент ткань вспыхнула. Контейнер был полностью закрыт стеклом, но Алекс чувствовал жар от пламени. Огонь погас так же быстро, как и вспыхнул, чуть медленнее, чем спичка Алекса. — Что это было?

— Этот полимер нестабилен в твердом состоянии, — объяснил Харлан. — Пока на него воздействует электрический ток, он сохраняет форму, но как только ток отключается, — он взмахнул рукой вверх, — раз, и он взрывается. Огонь такой горячий, что может поджечь все, что воспламеняется. Теперь вы понимаете, почему мы не делаем из него вещи.

— И над этим доктор Бёрнхэм работал в своем гараже? — спросил Алекс, пораженный этой мыслью. Он чувствовал жар даже через толстое стекло, а в мастерской Бёрнхэм не было такого безопасного контейнера. — Удивительно, что он не сжег все дотла.

— Боюсь, вы правы, — сказал Харлан, проводя рукой по стеклу шкафа. — Леонарда это всегда беспокоило. Он так хотел решить эту проблему, сделать так, чтобы все заработало. По правде говоря, мы все этого хотели.

— Как вы думаете, зачем ему было продавать эту идею военно-морскому флоту?

— Я могу назвать с десяток причин, — ответил Харлан. — Но сначала ему нужно было решить проблему нестабильности.

— А что, если он использует его как новое взрывчатое вещество? — спросил Алекс.

— Нет, — покачал головой Харлан. — Он горит очень сильно, но есть гораздо более эффективные способы что-нибудь взорвать. Если бы Леонард собирался использовать этот материал, ему пришлось бы сначала сделать его стабильным.

Алекс смотрел на пустой шкаф, словно надеясь, что тот раскроет свои секреты и расскажет, что доктор Бёрнхэм делал с самовоспламеняющейся тканью и почему это могло заинтересовать военно-морской флот.

— Он использовал токопроводящую сетку над нагревательной пластиной, которая испаряла Воду Генезиса…

— Что?

Харлан раздражённо поморщился из-за того, что его прервали, но потом понял, почему Алекс задал этот вопрос.

— Леонард всегда был склонен к драматизму, — сказал он. — Он назвал свою жидкость Водой Генезиса, потому что из неё можно было создать что угодно. Так вот, когда испаряющаяся вода попадала на сетку, из неё образовывались крошечные нити. Они появлялись одна за другой, как на движущейся картинке, где растут волосы. Леонард утверждал, что если сплести их вместе, они заменят верёвку, а может, и сталь. Конечно, сразу после этого он чуть не спалил всю лабораторию.

Алекс снова посмотрел на стеклянный контейнер. Металлический щуп, по которому шёл ток, почернел и обуглился в огне. По спине Алекса пробежал холодок, когда он осознал, насколько опасно изобретение доктора Бёрнхэм.