«Иногда мне кажется, что она видит в нём не просто псионика. А может, видит именно его — того, кто прячется за шуточками и искрами магии. И это пугает меня больше, чем оборотни в пустошах».

Несколькими страницами дальше:

«Всё, чего я добилась от него в конце концов, было „тебе безопаснее не знать“ и немного пьяного бреда. Он улыбался, качался на стуле и бормотал что-то про „золотые башни“ и „кровь на мраморных ступенях“. Когда я спросила, о чём он, только подмигнул и сказал: „Спи, Крата. Завтра опять в бой“. В его глазах тогда было что-то... как будто он уже там — в том прошлом, которое не хочет вспоминать. В любом случае, не имеет значения, пока он прикрывает наши задницы в поле...»

«Я пыталась разговорить его три вечера подряд. Всё, что получила, — эту ухмылку и фразу про „безопаснее не знать“. А потом обнаружила, что он рылся в моём рюкзаке. Вот и пишу:»

«И ещё, Дайлен, поскольку я знаю, что ты продолжаешь рыться в моих вещах (да-да, я заметила, как ты шнырял у моего рюкзака вчера ночью), это не эвфемизм для обозначения чего бы то ни было. Я не дам тебе пощупать мой зад. А ещё отвали от моих вещей. И перестань пить мой самогон. Я всё вижу. И всё запоминаю. Ты — загадка, Дайлен, но я разгадаю тебя раньше, чем ты думаешь».

Изначально задача Дакейры (теперь — Алиры) — это разведка. Поскольку Калкх не подчиняется ни одному правительству, на нём нет даже нелегальной организованной власти, он вообще не картографирован. Она со своей командой должна путешествовать, наблюдать, изучать. И не вмешиваться.

Это никогда не срабатывает.

Первые проблемы начинаются сразу после того, как они с этой разномастной командой непрофессиональных наёмников покидают город. Как считается — «в поисках работы».

От силы в километре от вывески «Здесь заканчивается Новая Надежда» на них набрасывается банда оборотней. Алира успевает заметить, как блестят их глаза в предрассветном сумраке, а потом мир превращается в хаос. Наверное, они хотели просто «пощупать» новую банду — проверить, насколько те крепки, есть ли чем поживиться. Но для Алиры это уже не просто стычка. Это испытание.

Ситуацию несколько осложняет тот факт, что местные оборотни ездят на мотоциклах. По двое. Итого их в два раза больше, чем сейчас людей у Дакейры. Дождь льёт как из ведра, заливает глаза, делает землю скользкой. Воздух пахнет порохом, мокрой шкурой и машинным маслом от мотоциклов. Капли стучат по металлу, смешиваясь с рёвом двигателей. Кругом льёт дождь, так что трудно прицелиться, и первое, что она видит, — как крупные мужчины в коже спрыгивают с задних сидений, на лету превращаясь в ещё более крупных горбатых волков.

Вторая половина нападающих, оставшись в сёдлах, берёт их группу в подвижное кольцо и начинает стрелять. Мотоциклы рычат, как голодные звери, а пули свистят в воздухе, врезаясь в мокрые камни. Время от времени раздаётся злобный хохот — оборотни явно наслаждаются охотой.

Не то чтобы команда Алиры была хорошо сработана. В основном они просто знают, что те, кто стреляет, должны оставаться позади, а те, кто бьёт по лицу, — отвлекать на себя внимание. Но в этом аду из дождя, рева моторов и звериного рычания даже простые правила путаются. Каждая секунда тянется как минута, а мысли сбиваются в единый гул.

То и другое трудно реализовать, когда противников больше, они сами больше, и половина из них ещё и быстрее, потому что у них мотоциклы. Каждые десять секунд приходится менять позицию, а ноги уже дрожат от напряжения. В ушах стучит кровь, а дождь смывает пот и грязь, оставляя лишь холодную решимость.

К счастью, ни Крату, ни Бритву вообще не интересуют такие детали. Они обе дерутся с такой яростью, как будто пролить лишнюю каплю ЛЮБОЙ крови — предел их мечтаний до конца жизни, которая обещает быть совсем недолгой. Их крики сливаются с рёвом мотоциклов, а кулаки мелькают так быстро, что кажется, будто они танцуют в этом безумном ритме боя. Крата рычит что-то неразборчивое, а Бритва лишь ухмыляется, когда её кулак в очередной раз врезается в чью-то челюсть.

Поняв это, Алира бросается вперёд, чтобы принять основные удары на себя. Её драконьи кости куда крепче человеческих, а она не хочет растерять половину банды, едва они вышли на тракт. В груди горит огонь гнева — не за себя, за них. За этих странных, грубых, но таких живых людей, которые доверились ей. Она знает: если дрогнет сейчас, всё развалится.

В этот раз у неё нет времени любоваться сверкающим сиянием молний Дайлена, хотя она видит их над головой. Пучки разлетаются во все стороны, как фиолетовые небесные стрелы. Они освещают капли дождя, превращая их в мириады крошечных алмазов, но красота эта смертельна. Где-то на периферии сознания Алира отмечает, как изящно он управляет энергией, несмотря на хаос вокруг.

Лавин даёт сольное выступление, встав с Дайленом спиной к спине, а Крайтен просто пытается сделать так, чтобы их не стало меньше. Иногда он успевает стрелять. Его руки дрожат от усталости, но он не сдаётся. «Ещё один выстрел, — думает Алира, — и ещё один выживет». В его глазах — холодная сосредоточенность человека, который слишком часто видел смерть.

Оказывается, что у этих волков тоже очень крепкие кости — и очень хорошая регенерация. Дакейра почти начинает нервничать, когда один и тот же волк трижды падает под разрядами Дайлена и трижды поднимается на ноги снова. Его шерсть дымится, но раны затягиваются на глазах, словно сама тьма питает его. Алира чувствует, как внутри нарастает тревога: они столкнулись с чем-то, к чему не были готовы.

Их не берут пули. И когда Крайтен кричит об этом, и оба стрелка переключаются на всадников, уже довольно поздно: не трудно подсчитать, что пули у них на исходе. Псионики тоже выглядят вымотавшимися. Алира внезапно вспоминает, что Дайлен при всём своём сверкающем великолепии никогда не отличался выносливостью. Он всегда спускает большую часть запаса в первые же атаки, и, как правило, это работает, потому что потом драться уже не с кем. Но прямо сейчас это выглядит недостатком. Его дыхание становится прерывистым, а руки дрожат — ещё немного, и он упадёт. В его взгляде мелькает тень паники, но он продолжает сражаться, стиснув зубы.

Им с Кратой удаётся удерживать на себе внимание налётчиков большую часть времени, но Дакейра слышит, как жалобно трещат силовые щиты напарницы. Звук напоминает ей хруст ломающихся костей — неприятный, режущий слух. Где-то вдали слышен вой — ещё одна стая? Или это просто эхо? Она понимает, что надо что-то делать, и не может придумать ничего лучше, чем, выхватив из-за спины обрезок трубы, который использует вместо оружия, броситься на главаря.

Идея хороша всем, кроме одного: противник на мотоцикле, а она бежит пешком. Он не собирается отступать, и намечается великолепное «лоб в лоб», когда переднее колесо почти бьёт её по ногам. Дакейра успевает изменить траекторию в последний момент и пинком ноги сбивает мотоцикл набок. Она замахивается, чтобы снести атаману голову, когда происходят сразу две вещи.

Во-первых, его подручный бросает на неё свой мотоцикл, и Дакейру сбивает с ног. Металл врезается в рёбра, выбивая воздух из лёгких. На мгновение мир становится чёрным, а потом возвращается в виде размытых пятен света и тени. Во рту — привкус крови.

Во-вторых, за спиной слышится дикий крик, и она наблюдает над своим упавшим телом такую шикарную шаровую молнию, что подозревает кровосмесительный брак с огненным шаром. Она почти рада, что уже лежит, и снаряд касается её только самым краем. Воздух раскаляется до боли в лёгких, а запах озона перебивает все остальные. Двум оборотням явно везёт не так сильно, и когда перед глазами немного проясняется, Дакейра видит обугленные останки одного из них — чёрная масса, от которой поднимается едкий дым.

Бой продолжает идти где-то в стороне. Она пытается встать, но это слишком сложно. Дакейра просто лежит и наблюдает, как силуэт кровавого эльфа загораживает небо.