Дайлен разочарованно вздыхает.

— Я НЕ мальчик, — говорит он.

В файле указано девятнадцать, так что это спорный вопрос. Однако Пантера не спорит.

— Ты бы предпочёл «славный воин эльдар крови»?

— У меня, к слову, есть имя.

— Так и будет, когда ты его назовёшь. А пока сойдёт и «славный мальчик».

— У меня ЕСТЬ имя, тупая рептилия!

Он так вспыхивает, когда Дакейра называет его «славным».

— Имя, которое тебе явно не подходит, иначе ты бы не сбежал от него.

Когда она говорит правду, вот так, то чувствует, как эльдар напрягается под её руками, сворачиваясь и защищаясь.

— Ты бы вернулся в Тёмный Шпиль, пил вино и баловался магией крови.

Сейчас он очень спокоен, очень напряжён. Так происходит при любом упоминании магии крови.

— Не все в Тёмном Шпиле... — бормочет «мальчик». Это распространённое оправдание, но в нём нет огня.

— Полагаю, устоять бывает непросто, — отзывается Дакейра, внимательно следя за реакцией эльдара. — Вся эта сила. Как бы ты ни настаивал на том, что ты против магии крови, искушение всегда будет рядом. Оно только и ждёт, когда ты отчаешься настолько, что кто-то надавит на тебя достаточно сильно.

Мальчик дрожит и цепляется за неё.

— Я не делал этого. Я не заставлял его это делать.

«Он». Вероятно, его отец-Князь. Дакейра не задаёт вопросов, чтобы не испортить момент.

— Ты не виноват, — успокаивающе говорит она. — Ты хочешь быть хорошим. Я знаю.

Она видит, как эти слова находят отклик в его душе, ведь затуманенный наркотиками разум ещё не понимает, что Дакейра не совсем уверена в том, о чём говорит.

— Ты же не хочешь быть таким, как он.

— Я ПЫТАЛСЯ, — говорит Дайлен, и словно плотину прорывает, слова льются из него потоком. — Я сделал всё, что должен был. Я даже поцеловал её однажды — нужно было лишь немного нарушить правила, ускользнуть на минутку от сопровождающих, чтобы все могли посмеяться за ужином над юношеской любовью, хотя все знают, что это притворство. Он был так доволен — как будто он радовался только тогда, когда я лгал. Но я больше не мог этого выносить. Я знал, что он разозлится. Я думал, что он, может быть, отречётся от меня. Я думал, что это самое худшее, что может случиться. Я НИКОГДА не думал, что он... просто потому, что я не женился на ней, просто из-за дурацкой репутации семьи — вот и всё. Вот тебе и его грёбаные принципы.

Пантера терпеливо ждёт, пока собеседник закончит говорить. У остроухих действительно странные представления о сексе. Но здесь они полезны — на неё начинают давить, требуя результатов, и подтверждение некоторых её подозрений даёт ей полезную зацепку и возможность объяснить, почему она до сих пор действовала мягко. По мнению Дакейры, мягкость поможет им продвинуться дальше. Если она меняет формулировки в некоторых своих отчётах, чтобы выиграть время, то только потому, что не хочет тратить впустую все приложенные усилия.

— Это была не твоя вина, — повторяет она, возвращая руку на затылок мальчика и нежно поглаживая, от чего Дайлен снова расслабляется. — Он был неправ. Нельзя заставлять тебя идти против твоей природы. Я бы так не поступила, красавчик. Я тебе помогу.

Наступает долгая пауза, а затем он спрашивает:

— Значит, это разрешено, согласно Унн?

— Ты имеешь в виду, чтобы двое перепихнулись, не цепляя друг на друга кольца? Или чтобы я связала тебя и обласкала плёточкой? — говорит Дакейра, ухмыляясь в ответ на удивлённый взгляд. — Этих эльфов-девственников так легко шокировать. Ничего страшного, если это не мешает твоему долгу. А почему должно мешать? Что в этом такого?

С точки зрения дракх это можно считать бонусом. Секс — полезный инструмент, и чаще всего он играет против мужчины.

Мальчик не отвечает на её вопрос, хотя, похоже, обдумывает полученную информацию. Важно то, что он задаёт вопросы об Унн, а не просто несёт перед дракхой невежественную эльдарскую пропаганду. Она близка к разгадке, Дакейра это чувствует. Это как вскрывать нарыв: ей нужно вычистить из него весь эльфийский яд, разрушить его и опустошить, и тогда она сможет всё исправить, превратить его во что-то новое. Во что-то полезное. Что-то счастливое.

В Унн есть место для каждого, и Пантера собирается это доказать.

— Видишь ли, — говорит Дакейра со спокойствием, которого она не испытывает, — человека можно сломить болью. Можно заставить его говорить. Можно заставить его слушаться из страха. В некоторых случаях можно даже заставить его поверить, что он этого заслуживает. Но если ты действительно хочешь запудрить кому-то мозги, сломай его удовольствием. Заставь его просить об этом. Именно это я с ним и сделала, Капитан. То, чего он хотел, в обмен на его послушание. Пока не осталось ничего, кроме послушания. Зеркало. Чистейшее состояние разума, пустой сосуд, открытый для всех истин. Без сомнений, без страха, без САМОСТИ. Оружие в моих руках, у которого не больше собственной воли, чем у клинка.

Тариньяк хмурится, как обычно.

— Ты хотела так с ним поступить?

Что за странный вопрос.

— Желание не имело к этому никакого отношения. Это была моя работа. Либо так, либо убить его. Да, я была рада разрешить ситуацию так, чтобы он остался жив.

— Потому что ты не хотела его убивать, — прямо заявляет Тариньяк.

Она действительно не понимает, что такое Унн, их Капитан.

— Дело было не в том, чего я хотела. Это было бы пустой тратой ресурсов. Я могла решить проблему, не убивая его, и я это сделала.

Тариньяк, похоже, смиряется с этим, или, по крайней мере, решает не задавать лишних вопросов.

— Это всё притворство? Ты велела ему флиртовать со всеми, чтобы получить информацию? Потому что какое-то время он очень активно заигрывал с...

Да. Дакейра заметила это.

— Он прошёл подготовку в Легионе Дракх. Отчасти это заключается в том, чтобы притворяться — ну, самим собой, в некотором роде. Отчасти это заключается в использовании секса для получения информации. Когда я привезла его сюда, я перестала давать ему чёткие указания. Но ФЛИРТОВАТЬ СО ВСЕМ, ЧТО ДВИЖЕТСЯ, И ПЫТАТЬСЯ ВЫВЕДАТЬ У НЕГО ЧТО-НИБУДЬ было частью его подготовки. Хотя ты и правда неплохо выглядишь. Может быть, ему просто понравилась твоя причёска.

— Полагаю, такое ВОЗМОЖНО, — сухо отвечает Тариньяк. — То, что было с Леей? Это тоже часть его обучения? Притворяться, что у вас ссора, чтобы сбить нас со следа?

— Я не знаю, что это было, — честно отвечает Дакейра. — В последнее время он ведёт себя странно. С тех пор, как мы присоединились к Ордену Мглы, а может, и раньше. Особенно после того, как к нему пришёл его отец.

— И всё же, — говорит Капитан, бросая на неё очень странный взгляд, — ты ничего с этим не сделала.

— Я приняла взвешенное решение, — откликается Дакейра, а затем едва сдерживает смех из-за того, как ей приходится подбирать слова. — Ты собираешься СУДИТЬ меня? Я приму твой приговор.

Она может быть отступницей от Унн, но она не дикий зверь, который не может принять последствия своих действий. Особенно последствия в виде ходьбы, разговоров, флирта, жалоб на холод, грязь и отсутствие приличного вина.

Тариньяк колеблется.

— Не думаю, что смогу принять решение, пока не поговорю с Дайленом. На самом деле не я здесь пострадавшая сторона, Пантера. Отдохни немного — я уверена, что Лея тоже захочет с тобой поговорить, а это, скорее всего, будет утомительно.

Дакейра едва сдерживает гримасу. По сравнению с Леей их предводительница выглядит как пушистая кошечка, честное слово. «Утомительно» — очень мягкое слово.

И всё же это в какой-то степени облегчение. Может быть, это не то, что можно простить. Может быть, это не то, что она может исправить. Но перестать притворяться, что это БЫЛО правильно, перестать пытаться оправдаться тем, что «этого требовал Унн» вопреки собственным инстинктам — это всё равно что снять с себя половину ноши.