Записка, написанная на языке Унн:

Донесение об объекте (предварительное)

Псионик-отступник, эльф.

Есть основания полагать, что объект — наследник клана Айрад.

Внешность и возраст

Объект молод, отличается хрупким телосложением. Черты лица аристократические, точёные. Длинные чёрные волосы.

Магические способности

Несмотря на внешнюю хрупкость, объект обладает выдающимся магическим потенциалом. Специализируется на ионической псионике и пирокинетике, демонстрирует высокий уровень атакующей силы.

Интеллектуальные характеристики

Интеллект выше среднего, проявляет незаурядные способности к адаптации.

Поведение и психология

Объект целеустремлён, но нередко действует импульсивно, поддаваясь эмоциям. За внешней бравадой и демонстративной независимостью скрывается ранимость. Остро нуждается в признании и одобрении.

Особые отметки

На запястье объекта обнаружен браслет с родовыми знаками клана Айрад. В настоящее время направлен в легион дракха.

Проявляет повышенную ранимость под маской дерзости и независимости. Стремится к признанию и принятию, что делает его уязвимым для психомантического воздействия.

Ниже второпях: ничего не знает о военной стратегии. Отправлен в легион дракха. Потенциально способен к глубоким эмоциональным привязанностям — может быть использовано как рычаг давления в ходе операции по вербовке.

Дракхи — проклятые суки-полукровки, порождённые долбанутыми матриархами с Унн-Ран и их рабами-драконами. У них нет магии — ни капли. Ни врождённой, ни выученной. Только грубая сила, технологии и жестокие методы подавления. Именно поэтому они так боятся эльфийских чародеев и делают всё, чтобы нейтрализовать их прежде, чем те успеют применить дар. Им нечего делать в доминионе Теодоры, тем более — во владениях эльфов крови. И всё же они здесь и планомерно зачищают провинцию Ашесол.

В тусклом свете зачарованных камней двое пленников ждут своей участи, сжимая кулаки в бессильной ярости. Дракхи отделили от остальных солдат Кая и другого эльфа — заносчивого простолюдина, который Каю смутно знаком.

Кай — коренастый, жилистый; его тёмные волосы коротко острижены по-военному, а на скуле — старый шрам в форме полумесяца, след юношеской драки. Глаза — стальные, прищуренные, будто постоянно всматривается вдаль в поисках угрозы.

Второй эльф — худощавый, с тонкими чертами лица и непокорной прядью светлых волос, вечно падающей на лоб. Его пальцы, привыкшие к перу и астролябии, нервно переплетают края рваной туники. В глазах — блеск ума, но сейчас они затуманены ужасом.

Этот второй всю ночь пытается найти утешение в воспоминаниях о Тёмной башне, о светлых днях учёбы, когда мир казался простым и справедливым, а будущее — полным возможностей. Он вспоминает коридоры из чёрного мрамора, звёздные карты в аудитории прорицаний, запах пергамента и ладана. Тогда он был не пленником, а учеником — и это воспоминание греет его изнутри, хоть слёзы и подступают к глазам. Но его голос дрожит от страха и отчаяния.

Кай тоже простолюдин. Он мечтал о славе и чести, тренировался до изнеможения, чтобы доказать свою ценность, а теперь его жизнь рушится на глазах. Он знает: дракхи не убивают сразу. Они оставляют пленников жить — чтобы ломать, вытягивать секреты, превращать в послушных марионеток. Это хуже смерти. И потому каждая минута в их руках — пытка. В его душе бушует буря отчаяния, пока он слушает пустые речи собрата по несчастью.

Их накачали зельями, подавляющими магию. Жидкость горькая, с привкусом железа; после неё тело словно наливается свинцом, а мысли путаются. Но хуже всего — ощущение пустоты там, где раньше пульсировала Сила. Как будто вырвали часть души. Магия — главное оружие эльфов крови против любых врагов. У дракх нет магии вообще — поэтому они используют эти снадобья. Пленников связывают, затыкают им рты кляпами и изолируют друг от друга.

Утром пленников бросают в какую-то землянку. Кай ожидал подобных мер. Он уже видел, как дракхи обращаются с пленными: неторопливо, методично, с холодной улыбкой. Они не спешат. Им важно, чтобы жертва понимала — спасения нет. Он знает, что впереди — мучительные допросы.

«Научила ли Тёмная Башня этого несчастного молчать, когда дракхи проникают в его разум?» — думает Кай, ощущая, как холодный пот стекает по спине, а пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки. Он представляет, как чужие мысли вползают в его сознание, как вырывают воспоминания одно за другим, как заставляют кричать и умолять.

Скорее всего, нет.

Неожиданное появление ещё одного кровавика нарушает гнетущую тишину палатки. Высокая фигура с точёными, аристократическими чертами лица, бледной кожей и пронзительными серо-зелёными глазами, словно тень смерти, проскальзывает через боковой вход, нервно озираясь по сторонам. Его движения отточены, будто он не в плену, а на поле боя. Но глаза — холодные, расчётливые — выдают напряжение. И ещё — едва заметный блеск тревоги. Он наверняка знает: если его обнаружат здесь, пытки будут изощрённее, чем для простых пленных. Незнакомец прикладывает палец к губам и осторожно извлекает кляпы изо ртов обоих пленников.

— Айрад? — шепчет его сосед-болтун дрожащим от страха голосом. — Как тебя сюда занесло?

— Я здесь не по собственному желанию, — огрызается новенький, гордо вскидывая голову с густыми чёрными волосами, местами выцветшими до пепельного оттенка. Но в этом жесте больше привычки, чем настоящей гордости: плечи слегка опущены, а пальцы, теребящие край одежды, выдают внутреннее беспокойство. Он говорит тихо, но твёрдо — будто повторяет заученную роль. Бледные пальцы с тонкими, почти аристократическими ногтями нервно проводят по шее. На нём какой-то уродливый ошейник из тёмной кожи и металла, украшенный рунами подчинения.

— Пожалуйста, тише. Если меня здесь застукают...

Искажённые болью аристократические черты лица — прямой нос, высокие скулы, тонкий подбородок, тёмные круги под глазами от пыток и синяки на лице и шее лишь подчёркивают его благородное происхождение, но в глазах читается неприкрытое презрение к ситуации.

— Ты тоже пленник? — вмешивается Кай.

— Он — сын князя Айрада, — поясняет сосед. — Он пропал несколько месяцев назад!

Эта новость подобна крошечному огоньку надежды на горизонте отчаяния. Да, Кай попал в плен к дракхам и оказался в одной камере с болтливым выскочкой. Но как всё изменится, если ему удастся сбежать вместе с княжеским сыном? Титулы Каю не нужны — он прекрасно понимает своё место в Тёмном Королевстве. Простолюдин всегда останется простолюдином. Но если удастся выжить — можно начать заново. Богатым простолюдином.

— Зелья, которые они вам дали, действуют около суток, — говорит Айрад, а потом указывает на свой ошейник. Его голос, должно быть, обычно полный властной уверенности, сейчас звучит приглушённо, но в нём всё ещё слышится командная нотка. Он не просит — он приказывает, даже в плену. — Если мы продержимся дольше, ты вернёшь свою магию и сможешь снять это с меня. Или мы можем попытаться добраться до наших союзников.

— Основные силы на западе...

Княжич качает головой:

— Я знаю. И дракхи тоже знают. — В его глазах мелькает отблеск былого боевого пыла, когда он добавляет: — Я пытался пробиться туда — не вышло.

Другой пленник раскачивается на пятках, его взгляд кажется безумным. Кай замечает, как напряжены плечи княжича — признак того, что даже в плену он сохраняет свою природную грацию и силу духа. Но в каждом движении — скрытая усталость. Он держится из последних сил, но ещё не сдался.

— Неужели больше никого не осталось? — голос Кая прорезает тьму палатки, словно лезвие ножа.

Кай не должен был этого спрашивать. Не должен был знать. Но перед ним — княжеский отпрыск, сломленный и отчаявшийся, хватающийся за любую соломинку. Воспоминания о Тёмном Городе накатывают волной — там, где его отвергли, где он был слишком беден даже для простой выпивки.