Она делает глубокий вдох. Солёный воздух обжигает лёгкие, но придаёт сил.

— Я расскажу вам правду, — произносит она, и эти слова звучат как клятва, как начало новой игры — игры без правил, но с максимальными ставками.

Она не сразу взялась за эту работу. Всё началось с того, что одна из её сестёр сорвалась в какой-то глуши, и у Пантеры было два варианта: заставить её одуматься или прикончить, пока она не превратилась в отступницу.

Поэтому Дакейра заставляет её прислушаться к голосу разума. Это лучший выбор, она не жалеет об этом. Ненужная смерть — это расточительство. В Унн есть место для каждого.

Каким-то образом она приобретает репутацию Матери, способной вразумить оступившихся. Пантера считает, что им просто нужен кто-то, кто видел худшее, что может преподнести Сахета — планета, которую они до сих пор не могут поделить с Теодорцами. Видел и пережил это. Кто-то, кто может понять их суть, найти слабые места, где можно расколоть кого-то на части и сделать его сильнее.

Потом они её благодарят. Конечно, благодарят. Она никогда не сомневалась в этом.

Она не знает, кому пришла в голову идея, что одного из захваченных ими эльфов крови можно превратить во что-то более полезное для Унн. Обычно с кровавыми поступают так: получают от них всю возможную информацию, а затем просто убивают. Делать что-то ещё слишком рискованно. Разве что им срочно нужны рабочие руки, но на Сахете такое случается редко.

Тем не менее, если в Унн есть место для всех, то, конечно, даже эльдарского псиона можно заставить прислушаться к голосу разума?

Она должна убить первых трёх кандидатов, которых ей передадут, в течение первой недели. Четыре дня — её самый долгий срок. Она не жалеет об этом: они все эльдары. Они бы с радостью перерезали глотки всем уннам в её лагере и использовали бы их кровь, чтобы призвать демонов варпа. Именно так поступают эльдары.

Четвёртый — это парень. Он достаточно взрослый, чтобы быть простым солдатом, но слишком молод для псиона, чтобы находиться на Сахете, а право первородства, на которое указывает его амулет, означает, что ему вообще не место здесь. Высокородные маги, как правило, не сражаются на передовой. Не пачкают руки.

Так почему же... Почему он здесь? Когда Пантера срывает с него капюшон и размахивает браслетом у него перед лицом, она получает в ответ всю ту браваду, на которую рассчитывала, оскорбления (с упоминанием рептилий, не очень изобретательно) и угрозы (с упоминанием огня, опять же не слишком оригинально), а в придачу — нечто интригующее.

Он не такой, как все. Пантера чувствует это всем своим существом.

Ненужная смерть — это расточительство, а в Унн есть место для каждого.

— На передовой в Сахете оказывались три типа эльдаров, — говорит Пантера, встречаясь взглядом с Тариньяк через стол. — Фанатики вроде последователей «Реванша», которые плели о Древней Империи Крови, но на деле просто хотели убивать дракх, амбициозные придурки, которые думали, что прославятся, убивая дракх, и бедолаги без денег и связей, которым не повезло и которые просто хотели выбраться живыми. Князь или наследник Князя? Возможно, в хорошо охраняемом прибрежном лагере, где он осматривает укрепления и командует людьми. То, что мы нашли его там, где нашли, само по себе странно.

— Почему он там оказался? — спрашивает Тариньяк. — Нельзя просто так взять и отправиться в зону боевых действий.

Дакейра не уверена, что Тариньяк может претендовать на осведомлённость в этом вопросе. Эта женщина — ходячая зона боевых действий.

— Эту часть истории должен рассказать он сам, если захочет. Он был странным, вот в чём дело. Он не представлял угрозы. Если уж на то пошло, мне было его жаль.

— Но недостаточно, чтобы отпустить, — говорит Пророчица.

— Отпустить — КУДА? Он бы долго не продержался, если бы я позволила ему сбежать. Было бы милосерднее просто перерезать ему горло, — Дакейра медленно качает головой. — Пойми, командир, что все, кого я знала, были счастливее при Унн. Даже кровавый, как мне казалось, был бы доволен, если бы ему дали его законное место и предназначение. Мне нужно было только понять, в чём оно заключается, и дать ему это.

— Возможно, я пожалею о том, что задам следующий вопрос, — говорит Тариньяк.

— Наверное, — соглашается Дакейра. — Раньше это тебя не останавливало.

Тариньяк делает паузу, явно собираясь с духом, и кивает.

— Что ты с ним сделала?

— Всё начинается с изоляции и зависимости. Он был связан, с завязанными глазами и в ошейнике, который мы используем для диких псионов, блокирующем магию. Наркотики в еде — Дракхи используют несколько таких веществ, я начала с самых слабых. Они просто делают тебя немного более расслабленными и разговорчивым, чем обычно. Мне нужно было, чтобы он говорил. Ни о чём-то конкретном, просто чтобы я могла понять, чего он хочет.

Она читала отчёты о поимке и последующем допросе. Вполне естественно, что мальчик вздрагивает от прикосновения, даже если Дакейра всего лишь осматривает его, чтобы убедиться, что повреждения соответствуют отчётам.

Её пленник явно ожидает боли, но Дакейра здесь не для того, чтобы дать ему то, чего он ждёт. Она здесь для того, чтобы выяснить, что нужно мальчику, какова естественная форма, присущая ему, как и всем существам, а затем найти способ выразить это в рамках Унн. Если для того, чтобы сломить его, нужна боль, то будет боль, но Дакейра считает, что в большинстве случаев это слишком грубый инструмент.

Поэтому она остаётся мягкой и наблюдает за тем, как это сбивает мальчика с толку. Даёт ему возможность говорить и не обращает внимания на его оскорбления, ждёт, когда тот заговорит. Мальчик плюётся, пинается и вопит:

— Почему ты меня не убьёшь? Чего ты ждёшь? — но он ищет не смерти. Дакейра проверяет это, прижав руку к его горлу и наблюдая, как из него медленно, очень медленно выходит воздух, а глаза расширяются. Нет, он этого не хочет.

Пока мальчик набирает в лёгкие воздух, а его глаза наполняются слезами, Дакейра видит возможность и вонзает в него вопрос, как нож:

— Может быть, я жду возможности получить выкуп. Как думаешь, сколько заплатит твой отец?

Ответ кроется не в последующих словах, а в моменте колебания, который им предшествует. Сын Князя, и он думает, что отец может просто оставить его здесь.

Как только появляется первая лазейка, за ней быстро следуют и другие. Дакейра находит формулу, которая делает его внушаемым, но не слишком рассеянным, и задаёт ряд вопросов, сформулированных таким образом, чтобы в них содержались скрытые истины.

— Скажи мне, почему ты не в Тёмной Цитадели, — говорит она, и в ответ слышит очень красноречивое:

— Не твоё дело! — а не отказ отвечать на вопрос.

Несчастный, несчастный мальчик. Решимость Дакейры крепнет: она НАЙДЁТ для мальчика место в Унн, цель, которая ему явно нужна. Он станет счастливее. Дакейра говорит это и получает в ответ хмурый взгляд, но когда она нежно гладит мальчика по волосам, тот всё равно слегка наклоняется к её прикосновению. Пантера никогда не упоминает об этом, потому что, если бы мальчик знал, что он делает, он бы остановился.

— Я позабочусь о тебе, — обещает она.

— Что, зашьёшь мне рот? — тут же парирует эльдар, как и следовало ожидать.

— Так поступают не со ВСЕМИ псионами, — поправляет она и проводит большим пальцем по нижней губе Дайлена. — В данном случае это кажется расточительством.

Последнее она произносит тем тоном, которым говорит, когда её работа требует соблазнения, а не подчинения, и глаза мальчика расширяются, прежде чем он приходит в себя — и кусает её. Ах, он сегодня в таком настроении.

— У тебя не такие уж и острые зубы, — замечает Дакейра, пошевеливая большим пальцем. И ждёт. Через мгновение, поняв, что ему не удалось ничего добиться своим ребячеством, эльдар отпускает её. — Хороший мальчик.