Ей тошно от одной мысли об этом, но так было на протяжении всего её пребывания на Эдеме.

Она распахивает дверь, намереваясь лечь спать пораньше. Её девочки будут волноваться, если она пропустит несколько попоек подряд, но они так же поймут, что ей нужно время, чтобы разобраться со всей этой хренью. Она стала отступницей. Или же Крата решит, что они должны знать правду, и они будут слишком злы на неё, чтобы волноваться.

Что ж, она сожжёт этот мост и развеет его пепел, когда дойдёт до этого. Ах, и вот она снова вспомнила об Эдеме. Возможно, это её и спасает: воспоминания об Эдеме в глубине её сознания подсказывают ей, что пламя не коснулось её головы. Вместо этого удар принимают на себя занавески.

Над её волосами проносится хорошо знакомый поток ругательств на эльдарском, но Дакейре не нужно слышать этот голос, чтобы его узнать. Она очень медленно поворачивается, чтобы никого не напугать.

Если бы её шторы не были в таком плачевном состоянии, это не говорило бы о его настроении так явно, как огонь, который он сердито перекидывает из руки в руку, словно зверь в клетке.

— Отступница, — говорит Дайлен, и огонь отбрасывает неземные тени на его лицо.

Учитывая расстояние между ними, Дакейра, вероятно, смогла бы одолеть его, даже без оружия, с минимальным ущербом. Прижать его к земле, вырубить. Вместо этого она разводит руки в стороны, ладонями к Дайлену, и ждёт.

На мгновение он замирает. Пламя извивается и клубится, но Дайлен неподвижен, как статуя. Или хищник.

— Это ложь, верно? — наконец произносит он. — Маски внутри масок — всё это должно... Должно быть, так и есть. Дракха.

Несмотря на то, что из-за этого её могут убить, Дакейра качает головой.

— Это не моё имя.

— Дракха, — упрямо повторяет Дайлен. — Ты не можешь просто ПЕРЕСТАТЬ ей быть. Это не по правилам.

— Думаю, я всё-таки перестала, — медленно произносит Дакейра. — Я уже давно не дракха. Они просто заставили меня это признать.

Дайлен отступает назад, широко раскрыв глаза.

— Зеркало не может быть без Дракхи, — бормочет он на унн, и тогда Дакейра бросается на него, потому что понимает, что окружающее Дайлена пламя направлено не на неё, оно вот-вот обратится ВОВНУТРЬ. К запаху горелой ткани в комнате добавляется запах горелой плоти, но боль в левой ладони и что-то в этом запахе позволяют ей понять, что это всего лишь её собственная плоть.

Если это единственная цена, которую она заплатит за весь этот бардак, то она невелика.

— Нет.

— Ты больше не будешь отдавать мне приказы, не-дракха, — рычит на неё Зеркало. — Ты хочешь, чтобы я был ИМ, этим слабаком. Гатт всегда говорил, что ты слишком мягкая! Нужно было перерезать тебе горло. Он был ПРАВ. Думаешь, он будет счастлив? Думаешь, ты спасла ЧТО-ТО? Давай, отступница. Сверни мне шею, как дикая тварь, которой ты и стала. Покончим с этим.

Дакейра вздыхает и крепче сжимает его руку. Если она удержит его в нужном положении, Зеркало не сможет колдовать, если только он не попытается запустить что-нибудь вверх и обрушить потолок на них обоих, что тоже возможно.

— Думаешь, это сработает? Тактика манипулирования, которой Я тебя научила?

— Дракха научила меня, — говорит Зеркало, а затем, уже мягче, добавляет: — Это его вина. Тебе следовало убить его и забыть о нём, как о ещё одном эльдаре среди многих. Разве ты не видишь, как он тебя предал? Пытается сорваться с поводка, пишет той адептке, как будто он может заслуживать это. Притворяется, что он настоящий. Только Я настоящий, только я — твоё оружие! Пожалуйста, дракха, ПРИКАЗЫВАЙ. Сделай так, чтобы всё снова стало правильно. Заставь его уйти. Я был счастлив, когда был оружием в твоих руках.

«НЕТ, — молча думает Дакейра. — Ты не был. Ты ничего не чувствовал, и теперь я знаю, в чём разница».

Она снова перекладывает руку и сжимает затылок Зеркала — это сигнал, который тот узнаёт.

— Раб. Слушай меня.

Зеркало тут же обмякает в её руках и прислоняется к ней, словно в насмешку над словом «объятья».

— Да.

Сколько раз она это делала? Ради миссий, ради «демонстраций» для тех, кто сомневался в преданности Зеркала, ради самого Зеркала — чтобы увидеть пустоту, которая, как она думала, означала удовлетворение. Она нежно поглаживает Зеркало по волосам, подбирая слова.

— Дайлен никогда не сдавался. Зеркало было всего лишь маской. Он притворялся, выжидал, и теперь он свободен. Чтобы вынести то, что тебе пришлось вынести, потребовалось много сил. И острый ум, чтобы перехитрить дракху. Ты должен гордиться этим.

Дайлен глубоко вздыхает и прижимается к груди Дакейры.

— Ты и твоя сладкая ложь.

Письмо, позднее переписанное для создания достоверной копии, было передано одному из агентов Леи для доставки в Закатные Пространства.

Дорогая Райли.

Ты была очень добра ко мне, и я благодарен тебе за это. Хотел бы я ответить тебе взаимностью, но я даже не уверен, что чувствую что-то настоящее. Боюсь, я не смогу стать тем мужчиной, которого ты заслуживаешь. Я буду с теплотой вспоминать время, проведённое с тобой.

Дайлен А

Дакейра отпускает его, внимательно наблюдая за происходящим.

— Не стоит благодарности, — говорит она, когда убеждается, что больше ничего не загорится.

— Из этого получилась бы замечательная история, — говорит Дайлен. — Сбежавший сын князя кровавых эльдар и бывшая шпионка унн? Представляю, что сказали бы барды.

— Псион и пси-контролёр, — не лучше, но Дакейра не заостряет внимание на этой мысли. Она не имеет права ревновать. — Наверное, так даже лучше. Ты читал любовные романы?

Дайлен отстраняется с тихим смешком.

— Действительно, — он делает паузу. — В ближайшее время я буду... путешествовать. У леди Леи есть для меня несколько поручений.

И, учитывая все обстоятельства, будет лучше, если его будет сложно найти.

— Правильно. Перед уходом попрощайся с девочками как следует.

— Хорошо, — ещё одна неловкая пауза, а затем Дайлен поворачивается к двери и замирает на пороге. — Полагаю, я должен отплатить тем же.

— Хм?

— На самом деле я никогда не хотел обвинять тебя. Ты поступила правильно, — спокойно говорит ей Дайлен. — Прощай, Дакейра.

А потом он уходит, а у Дакейры в горле так и застревают слова. Ложь за ложь, да?

Она предполагает, что Дайлен продолжает писать Крате. Какую бы сделку Дайлен с ней ни заключил, Дакейра не спрашивает об этом. Когда она приходит, в комнате Дайлена всё убрано — не выметено дочиста, что было бы подозрительно, но убрано всё важное, а оставшиеся предметы аккуратно расставлены, чтобы создать впечатление, будто человек собирается уехать лишь на время.

С этим ничего не поделаешь. Дакейра отбивается от нескольких недоучек-преследователей, надеется, что те, кого они пошлют за Дайленом, будут хотя бы такими же плохими, и ни с кем не говорит о том, чего никогда не было.

Тариньяк, со своей стороны, всё чаще и чаще отправляет её на передовую, в вихревой тур по всем уголкам Созвездия, где могут скрываться самые ужасные сочетания тауматургии и Красной Пыли.

Она не уверена, является ли это наказанием, знаком поддержки или путём к отпущению грехов. Это не имеет значения. Каковы бы ни были намерения, это способ для Пантеры сосредоточиться на битве, а не на своих сожалениях.

— Ты бы сделала это снова, — говорит Креон, стоя под звёздами в Рубиновых Пустошах. — Ненужная смерть — это расточительство. Вот ПОЧЕМУ ты можешь позволить себе поверить в это.

Ну, мать его. Дакейра некоторое время смотрит в пустое небо.

— Можешь сказать мне, если...

— Он жив, — откликается Креон, словно неживое эхо, и, к счастью, не сообщает никаких подробностей. После этого Дакейра больше не задаёт вопросов.

Лея хранит каменное молчание, что означает, что с Дайленом всё в порядке. Она не стала бы защищать мёртвых.

От самого Дайлена вообще никаких вестей.

Изящно написано дорогими чернилами на очень изысканной бумаге: