Пантера.

Появилась новая ужасная оперетта о «возвышении Серой Мглы». Она ужасно модная, ужасно банальная и ужасно неточная. К сожалению, Божественная Императрица в восторге от неё, и мне пришлось трижды сопровождать её на представлениях. Самым ярким моментом был второй раз, когда покушение прервало третий акт. Я хотел бы уточнить, что это не было покушением на Её Сияние — думаю, мы наконец избавились от ЭТИХ глупцов около полутора месяцев назад.

Как бы то ни было, она продолжает с пользой и выгодой для себя использовать меня, хотя и не так, как утверждают некоторые наиболее непристойные слухи. Думаю, я смирился с тем, что мне удобнее всего быть оружием в чьи-то руки. Божественная Госпожа, со своей стороны, с пониманием относится к моим особым потребностям. Она также обладает тайной властью над кондитерами Рай-Вола — у меня есть целая коллекция засахаренных фиников разной формы.

Прости меня. Я так долго садился за письмо, чтобы теперь обсуждать с тобой музыкальные пьесы и сладости.

Несколько дней назад я встретил Крату. Она была со своим мужем — очаровательным торговцем, который пригрозил мне расправой, когда я сказал, что она слишком хороша для него. Я понимаю, что такое поведение считается очаровательным среди пиратов с Цепного Архипелага. Мне сказали, что она приходит поговорить с тобой всякий раз, когда оказывается на Небесной Цитадели, так что я уверен, что ты уже слышала историю этой встречи. Должен отметить, что я подозреваю некоторое преувеличение в отношении размеров упомянутого трака.

Я не об этом хотел написать. Просто она собиралась рассказать одну из своих историй о «Шипах» — о тебе. И я увидел, что она колеблется, и посмотрел на неё, потому что Крата не дура.

И я сказал: «ПРОДОЛЖАЙ».

Это была та самая история с великаном, ну, ты знаешь, и Грэмом в том проклятом бальном платье — о, не думаю, что я так смеялся с тех пор, как... наверное, никогда. И я вспомнил твоё лицо, и мне не было больно.

Ты так и не попросила у меня прощения. Я до сих пор не знаю, способен ли я на него. (Если-бы-ты-попросила — зачёркнуто). Если бы ты спросила меня, я бы не знал, что ответить.

Но я свободен от тебя. Я знаю, что уже немного поздно говорить об этом, но я хотел тебе это сказать.

В этой новой оперетте нет финальной битвы. Полагаю, её было бы сложно поставить, и для спецэффектов потребовалось бы огромное количество свиной крови, и, честно говоря, девочка, которую они наняли на твою роль — неуклюжая идиотка, и я бы не стал доверять ей сцену убийства Варп-дракона, но всё же.

Я не знаю, что это такое и почему меня это должно волновать. Мне это не нравится.

Я не могу оставить Божественную, но Крата пообещала, что передаст это туда, куда нужно. Думаю, она даже не заглянет в конверт. Она также пообещала прислать мне свою версию событий, которая, я уверен, полна красивой лжи, но при этом слишком точна, чтобы понравиться в Рай-Воле. Я всё равно собираюсь её прочитать, хотя бы для того, чтобы знать, за какие нарушения хорошего вкуса и литературных достоинств я должен пригрозить им расправой.

Я (возможно — зачёркнуто) напишу ещё раз.

Дакейра много думает над тем, что на самом деле произошло. Её посещают разные мысли.

Он — не первый, кого Унн превращает в чистый лист. И так происходит не только с пленниками. Унн — это целая система воспитания, которая для всех коренных унн начинается с самого рождения.

Унн умеет создавать абсолютных рабов. Мужчин, которые, пройдя годы служения своим хозяйкам, несмотря на любую жестокость, остаются убеждены в своём желании служить. Псиоников, которые, лишившись возможности к размножению, проживают жизнь с зашитыми ртами, каждый день слышат, что они — существо четвёртого сорта, и тем не менее остаются настолько верны Системе, что готовы покончить с собой, но не покинуть её.

Дракх, которые, зная о своей неполноценности с детства, верят в великую привилегию служить чистокровным и умирать за них. Дракх, которые, усомнившись в собственной вере, вместо того чтобы поднять меч против Унн, приходят к жрицам, чтобы снова обрести ясность. Стать Сосудом. Добровольно принять роль Зеркала, в котором воля дрессировщицы отразит необходимые и полезные Уннам истины.

Она, Дакейра, была одной из таких дракх. Она добровольно пришла в Храм после трёх лет службы на Новом Эдеме, когда перестала доверять себе, перестала понимать, где добро и где зло. Жрицы сделали её мир ясным. Провели правильные линии поводков.

Теперь, когда она больше не имела права называть себя частью Унн, кровь леденела в её жилах от мысли о том, что кто-то там, в храме, держал и её поводок. Она была дракхой. Она была зубами и когтями великого режима Унн.

Дайлен никогда не был никем подобным. Дайлен был красивым, чутким, ранимым и импульсивным псиоником, аристократом, сыном князя, определённо не умевшим подчиняться никаким режимам. Дакейра была воином. Дайлен был исследователем. Любая информация, попадая в его мозг, преумножалась десятикратно. Его никогда невозможно было заставить прекратить думать.

Было ли Зеркало таким же учёным, как он? У Зеркала был тот же мозг. По всему выходило, что так. Был ли он Рабом, Дайленом, Зеркалом или кем угодно ещё, его разум продолжал познавать себя, продолжать задавать вопросы и искать ответы.

Дайлена интересовала природа отражений. Дайлена интересовала природа зеркал. Зеркало было тем, что Дракха Дакейра создала в его голове, чтобы наполнить собственными смыслами, полезными и угодными Унн.

Кого создало внутри себя Зеркало, когда осознало, изучило этот механизм? Того, кто был полезен Зеркалу.

На Танторе осень.

Дакейра была здесь пару раз, закупала снаряжение для «Стальных шипов». Но в целом она не любит эту планету — везде асфальт, андроиды, тесные многоквартирные дома. Никакое снаряжение не заставило бы её прилететь сюда ещё раз. Только одно.

Она медленно бредёт по парку, кутаясь в длинное тёмно-серое пальто — так непохожее на всё, что она привыкла носить во время миссий.

Конечно, она знает, что встретит «его». Она точно рассчитала место и час.

Дайлен — или Зеркало, или Раб — она не может угадать — на мгновение поднимает на неё взгляд, но ничего не говорит, когда она опускается на скамейку рядом с ним.

Дакейра тоже молчит. Ей нравится уже то, что он до сих пор не попытался ударить её огнём. Она хочет насладиться этим моментом, прежде чем двинется дальше. Прежде чем, возможно, сломает всё, что ещё было живо. Как будто есть ещё что ломать...

— Привет, — наконец говорит она. Дакейра сама удивляется тому, как звучит её голос. Как будто... Она здоровается с другом.

Были ли они когда-то друзьями? Вправе ли она называться его другом? По некотором размышлении Дакейра приходит к выводу, что нет.

Дайлен не отвечает. Какое-то время он молчит, смотрит перед собой и задумчиво перекатывает с пальца на палец маленькую шаровую молнию.

Дакейра знает, что это не угроза. Если бы он захотел ударить, ему бы не понадобилась и секунда подготовки. Его движения вялые, и, подумав, она приходит к выводу, что это скорее... Попытка напомнить себе, что у него есть сила.

Она вздыхает ровно тогда, когда Дайлен бросает на неё единственный косой взгляд.

— Он хочет поговорить с тобой, — вдруг произносит он.

Дакейра вздрагивает. Почти растерянно смотрит на него.

— Кто из них? — глухо, насторожённо спрашивает она.

— Не бойся, — губы эльдара надрезает холодная, горькая улыбка. — Никто из нас больше не будет драться.

— Я больше боюсь, что кто-то из вас может сделать с самим собой.

Следует долгая пауза, а потом Дайлен качает головой, предоставив ей возможность пытаться понять, что это значит.

— Раб, — наконец тихо отвечает он. — Он скучал по тебе.

По спине Дакейры пробегает озноб, когда Дайлен вдруг добавляет совсем тихо, так что она не расслышала бы, если бы не её драконий слух:

— Больше... Всех.