И теперь она жалеет, что спросила. В голове крутится: «Креон — дух Варпа. Он видит то, что скрыто. И если он говорит это мне, значит, где-то внутри я уже переступила черту».

— Не говори никому о Дайлене, ладно? Это... личное.

Креон кивает.

— Он весь полон тайн. Затаённых и скрытых, покорных и связанных, с подрезанными крыльями.

Когда Креон уходит, Алира остаётся среди руин. Ветер шевелит её волосы, а где-то вдали ухает ночная птица.

Она знает: теперь она не просто свидетель. Она — часть этой истории. И, возможно, часть Варпа тоже.

И теперь она ДЕЙСТВИТЕЛЬНО жалеет, что спросила.

Воспоминания нахлынули, как ледяной поток, вырывая её из настоящего, но в этот момент возвращаются двое других.

Пророчица — потому что она нашла цепной кинжал, который, по её мнению, может понравиться Креону. Она поднимает оружие, и металл блестит в тусклом свете, словно ухмыляющийся рот.

Леди Вева идёт следом, её плащ шелестит по камням. Руины окутаны предрассветным туманом. Камни покрыты росой, а где-то вдали каркают вороны.

Вева с отвращением смотрит на брызги крови на груди Дакейры. Её кожа горит под этим взглядом, и заставляет её чувствовать себя ничтожеством, — и, к счастью, дальнейшее обсуждение этого вопроса прекращается.

(Хотя на самом деле не до конца, потому что «до конца» — это игра в «Защити Ун».

В голове Дакейры звучит голос её Видящей, её Наставницы, той, что осталась далеко в чертогах Тёмной Луны. И она переносится в прошлое — в ту комнату, где пахнет ладаном и воском, где на стенах висят руны, которые она до сих пор не может прочесть.

Наставница делает свои заметки и снисходительно улыбается, когда Наставница обещает защитить её от врагов — смутных, бесформенных призраков, которыми они, по её мнению, являются — но не забывает поправлять её, потому что она должна пообещать защищать всех детей Ун, а не только её.

«Я имела в виду всех Наставниц», — отвечает Дакейра, потому что, когда Наставница поправляет её, это значит, что мысль неверна и её нужно изменить. Наставница принимает эту поправку и нежно гладит её по волосам. Но её пальцы сжимают прядь чуть сильнее, чем нужно.

Это её первая настоящая ложь. Потому что Её Наставница — это Её Наставница, и для неё нет ничего важнее.

«Защити Ун» — говорит Видящая.

«Защити Ун» — её ежедневная реальность, её маска.

Она продолжает «играть», делая вид, что её главная задача — интересы Ун и защита Ун. Но внутри она уже давно перестала понимать себя: её приоритеты теперь иные, её сердце тянется к другим ценностям. И эта первая ложь — эхо внутренней перемены.

В глубине души Дакейра знает: она солгала не просто ради того, чтобы сказать то, что Наставница хотела услышать. Она солгала, потому что её истинные приоритеты никогда не совпадали с догмами Ун. Для Наставницы должен был быть важен Ун — а для Дакейры была важна ЕЁ Наставница.

Ложь оседает в её душе, как камень. Она знает: следующие будут легче.)

Кодовый лист № 47/УН. Для внутреннего круга. Срок действия — до заката.

Заметка, написанная кодовым языком Ун:

«Знак из тени достигнут, путь к огню открыт. Мы продолжим. Жаль терять полезный инструмент, но он не оставил нам выбора. После инцидента в руинах Шадеоха стало ясно: Зеркало больше не подчиняется. Оно растёт. Если Зеркало не устранить, мы, скорее всего, потеряем и дракху. Потерять дракху — значит лишиться глаза в сердце врага. А без глаза мы слепы».

На обороте того же листа — другим почерком. Чернила едва заметны на пергаменте, пропитанном защитным составом. При наклоне буквы меняют цвет с серого на кроваво-красный:

«Я же говорила, что она слишком мягко обошлась с этим басом».

В строке про «бас» перо дрогнуло, оставив кляксу — редкий признак раздражения.

Проклятая Адамантова Цитадель

Люди Пророчицы обследуют крепость, когда внезапно пол уходит из-под ног — и они проваливаются в варп-карман.

Это субпространство, где каждый встречает свои тайные желания и глубинные страхи. Туман здесь плотен, как вода, а воздух пульсирует от невысказанных мыслей.

Кладбище в Варпе — это море серых туманов, где курганы торчат как зубы мертвеца. Воздух пахнет железом и гнилью, а под ногами хрустят осколки чего-то, что когда-то было живым.

Грёбаные демоны Варпа.

Она ненавидит грёбаных демонов.

Оказывается, она ненавидит их ещё больше, когда она сама в Варпе, где нет ничего КРОМЕ грёбаных демонов. Даже стены, наверное, сделаны из демонов. А самый главный из них — самодовольный ублюдок, который любит с издёвкой рассказывать об их попытках найти его.

— Как ты думаешь, «он» когда-нибудь тебя простит? — спрашивает голос. — Как ты думаешь, «он» ещё может это сделать? Ты уверена, что не лишила «его» способности прощать вместе со всем остальным?

Эти слова бьют точно в цель, вскрывая то, что она пыталась спрятать даже от себя.

Она стискивает зубы, пытаясь не дать этим мыслям прорваться наружу. По крайней мере, те, что поменьше, умирают, когда ты их бьёшь. Дакейра умеет справляться с теми, кто умирает, когда ты их бьёшь.

После этого он перебирается к Стелару, затем — к Пророчице. Вероятно, просто ищет слабые места, чтобы понять, что вызовет реакцию.

«Кошмар» — так называют хозяина этого Домена. Того, кто ломает волю без оружия, лишь словами.

Дакейра знает: дракхи добиваются того же, но их методы — сталь и боль. Она понимает, что сравнивает методы так называемого «Кошмара» с методами допроса своих Сестёр и сердце холодеет.

И в этот момент в поле зрения появляется демон — как глоток воздуха в удушающей тьме. Становится не до того, чтобы думать.

Разумеется, Пророчица должна «осмотреть окрестности», как она делает всегда, в каком бы ужасном месте ни оказалась.

О, они застряли в Варпе? Что ж, давайте сделаем крюк, чтобы ОСМОТРЕТЬСЯ. Давайте заглянем на кладбище в этом чёртовом Варпе. Может, там будут ещё демоны — как будто их мало.

Здесь нет демонов, только небольшие ряды курганов, и её взгляд падает на надпись:

Дайлен.

А под именем:

Пустой Сосуд.

Рядом с буквами на наклонном камне написано:

Зеркало.

Несломленный.

Пустой Сосуд... Зеркало... Несломленный...

Эти слова резонируют с чем-то глубоко внутри, обнажая то, о чём он сам, возможно, не догадывается. Что это — отражение его страхов? Желаний? Или подлинной сущности, скрытой даже от него самого?

За этими двумя камнями лежит ещё один, побольше, и она знает, что пожалеет, если посмотрит на него.

Стальная Пантера.

Тень Луны

Дакейра.

«Стальная», — думает она. — «Вы, жалкие ублюдки», — прежде чем опустить взгляд.

Лгунья.

Она сжимает кулаки.

Надпись остаётся позади, но её тень тянется за Дакейрой, как цепь.

Каждый шаг отдаётся эхом в этом странном пространстве, будто само Варп повторяет:

— Кто ты? Кто ты? Кто ты?

Записка на столе Франчески, После Небесной Крепости Арат

(Бумага пахнет дымом и корицей — фирменный знак Леи Найт. Буквы выведены чернилами цвета запёкшейся крови. В углу — едва заметный вензель: переплетённые змеи.)

«...Я, тем временем, выследила поставщика — товар ждёт в доках „Тёмной ладьи“. Используй канал „Серой сети“, если понадобится ускорить доставку. Но, пожалуйста, держи его на крючке — пусть чувствует, что отступать некуда. Его колебания могут стоить нам слишком дорого — ты знаешь, о чём я.

И раз уж речь о поставках... Кстати, угадай, кто получил ещё одно письмо из Цитадели Грифона? Печать с тройным вензелем — такое отправляют только тем, кого хотят либо возвысить, либо раздавить. Для Небесной Крепости Арат это не просто формальность — это сигнал, что игра выходит на новый уровень.

Тебе лучше быть готовой заплатить, когда я выиграю наше маленькое пари. А если ты вдруг забыла условия... что ж, напомню: проигравший отдаёт ключ от хранилища в Квартале Теней.