– Разве? – приподнял я бровь. – Сколько тебя знаю, ты всегда был жизнерадостным человеком, любящим больше всего три вещи: долго поспать, вкусно покушать и хорошенечко подраться. Неужели я чего‑то не знаю?

– Это ты меня год назад не видел, – умиротворённым голосом ответил Винсент. – Я был очень хмурым, раздражительным и замкнутым в себе человеком. Никто особо не горел желанием со мной дружить. Особенно после того, как меня исключили из Академии. А когда вернулся, для большинства стал изгоем. Примерно в тот же день я стал постоянно драться с другими аристократами, чем заработал ещё более дурную славу.

– А потом решил проверить правдивость слухов обо мне, – невольно улыбнулся я. – Это, говоря прямо, мало вяжется со сказанным тобой.

– Да нет, как раз наоборот, – ответил мой друг, после чего поднял левую руку и сорвал травинку с земли. – Мне тогда, правда, захотелось узнать, что ты за человек. Почему ты не покинул Академию, если не умеешь творить магию и при этом тебе доставляют проблемы другие аристократы? Есть ведь множество других способов заниматься изучением теоретической магии, кроме обучения в Академии. Почему, несмотря ни на что, ты оставался здесь и умудрялся давать отпор обидчикам?

– Как и сказал в первый раз – потому что хотел здесь учиться, – ухмыльнулся я в ответ. – Чужое мнение на этот счёт меня не волновало. Как видишь, с решением я не прогадал. Покинь я учебное заведение, не познакомился бы с тобой, Алисой и Виолеттой, а сейчас сидел бы в родовой библиотеке и продолжал изучать книжки.

– Вот про это я и говорю, – расплывчато ответил Винсент. – Несмотря на все трудности, ты всегда оставался спокоен и выглядел так, словно наслаждаешься каждым мгновением жизни, полностью игнорируя чужое мнение.

– Когда мы с тобой познакомились, ты создавал почти такое же впечатление. Разве что спокойствие надо заменить на жизнерадостность и вспыльчивость, – сказал я, после чего присел на землю. – Может, ты сам этого просто не замечал?

– Если бы, – Винсент бросил травинку на землю и тоже присел. – Я тогда старался сдержать обещание. А теперь стараться не приходится. Не только ты. Алиса и Виолетта тоже помогли мне измениться. Не могу описать словами, как. Это, знаешь, прямо такое внутреннее ощущение, которое можно только прочувствовать. Но мне, правда, с вашим появлением жить стало радостнее и легче.

– Думаю, все мы можем сказать то же самое друг о друге, – немного подумав, ответил я. – Я сам порой не замечаю, как окружающие меня близкие люди меняют меня и моё мировоззрение. Только этот процесс незаметный и очень долгий. Как вода, которая стачивает камень.

– Наверное, ты прав, – задумчиво сказал Винсент. Ещё немного посидев, он добавил: – Полезно иногда поговорить по душам. Будто гора с плеч упала.

– Обращайся, – подмигнул я, после чего поднялся с земли. – Хочешь ещё потренироваться?

– Ещё бы! – ни секунды не думая, воскликнул парень. – Против хорошей тренировки ничего не имею. Тем более раны зажили? Зажили.

– Только не на холодном оружии. Я хотел бы проверить на тебе рунные знаки… – загадочным голосом сказал я.

– Почему из твоих уст это звучит так, будто я вот‑вот стану подопытным кроликом? – шутливо‑недоверчивым тоном ответил Винсент.

– Ну, может, потому, что тебе будет слегка неприятно… или очень… тут уж как пойдёт…

Пожалуй, это была самая странная тренировка с рунами за всю мою жизнь. Чего только мы с Винсентом не пробовали в следующие несколько часов.

– Чувствуешь что‑то? – спросил я, наблюдая за тем, как под ногами Винсента продавливается земля.

– Да. Будто кто‑то на меня кобылу взвалил, – недовольно буркнул он, но продолжал идти вперёд.

– Так. Значит, руна «Гравитация+Притяжение» хорошо работает, – сказал я и записал информацию ручкой на бумаге. – Но требует много сил и контроля.

Откуда у меня появились ручка с бумагой, парень не спрашивал, хотя и не скрывал своего удивления. Наверное, решил, что это опять какие‑то фокусы с моей стороны. Всё же он был больше магическим практиком, чем теоретиком, и изучал магию только в разрезе боя и защиты, а остальные аспекты его не сильно интересовали.

– Нет, ну если нужно будет остановить монстра, то этим навыком ты его точно задержишь, – сказал Винсент после того, как обессиленно вытер пот с лица и волос.

– Да, только нужно ещё попасть этим рунным знаком. А расстояние в десять метров не сказать, чтобы давало много преимуществ, – покачал я головой. – Если бы я ещё мог при этом создать другую рунную вязь, то это имело бы больше смысла. Пока что это ситуативная магия.

– Тебе виднее, – сказал Винсент и упал на землю. – Надеюсь, я на своих двоих сегодня смогу вернуться в комнату.

– Я предупреждал, на что ты соглашаешься…

– Ещё бы я до конца понимал, на что соглашаюсь… а ведь всё так хорошо начиналось…

Тут с Винсентом было трудно поспорить. Для него и впрямь всё начиналось хорошо.

Сначала я начал испытывать поддерживающие руны, а точнее – усиление тела. Я накладывал на Винсента печати ускорения, ловкости, силы и восприятия. Печати работали на ура, но по мере отдаления слабели.

Я попросту не мог поддерживать направляемый поток энергии, не говоря о том, что часть маны в процессе «терялась» в воздухе.

На двадцати метрах эффект совсем пропадал, так что эксперимент я посчитал отчасти удачным.

Исцеление на практике оказалось малоэффективным. Даже на лечение небольшого пореза у меня ушло десять минут времени и очень много маны. До настоящего целителя мне с текущими способностями было очень далеко. Там требовался невероятно тонкий контроль маны, до которого мне ещё предстояло дойти.

Дальше пошли странные, но занятные эксперименты. У некоторых так вообще оказались неожиданные эффекты.

«Боль+Недомогание».

Никакой боли или недомогания Винсент не почувствовал, однако что‑то мешало ему сконцентрироваться на чём‑то одном. В глазах начинало двоиться, когда он брал копьё в руки и пытался попасть по стоячему манекену. Ощущения, с его слов, были такими, словно его кто‑то погрузил в иллюзию.

«Ярость+Гнев».

Мне и Винсенту казалось, что такая связка гипотетически могла заставить монстра потерять над собой контроль. Их разум всё‑таки слабее человеческого. А это могло сильно помочь в бою, если бы тот же монстр стал нападать на своих сородичей.

Подопытного монстра у нас не было, так что пришлось проверять сначала на Винсенте, а затем на себе. Что ж, эффект снова удивил. Никакой потери контроля не случилось. Скорее, в голову ударял адреналин и появлялось навязчивое желание победить.

«Стойкость+Устойчивость».

Когда я сотворял эти знаки, я представлял, что человек становится неприступной крепостью и, блокируя удар, не сдвигается с места.

Кто ж мог подумать, что Винсент буквально не сможет сдвинуться с места? Но если не брать в расчёт этот нюанс, руны сработали идеально. Устойчивее – так точно, поскольку своими силами сдвинуть его с места я не смог.

Я бы сказал, что рунная вязь получилась отличным аналогом «Паралича», но нет. Винсенту оказалось достаточно усилить тело и силой сломать печать, чтобы выбраться из заточения.

С «Гравитацией+Притяжением» у него этот трюк не сработал. Почему ту печать он смог сломать, а эту не смог, я до конца не понял. Видимо, тут действовали некие «скрытые правила», о которых Система умалчивала.

Зато моё общее понимание того, как работают руны, выросло в разы. Всё‑таки многие вещи я физически не мог бы попробовать на себе, а в Подземелье экспериментировать с рунами на монстрах я оказался не готов.

Всё‑таки, когда на тебя несётся толпа накеров, пауков или наг, не возникает мысли проверить, насколько медленнее будет бежать монстр, если наложить на него знак «Замедление».

Как ни странно, Винсенту по итогу понравилась даже последняя часть тренировки. С его же слов, это оказался интересный и неповторимый опыт… который, правда, не очень хотелось повторять снова.