Так что послушной реакции Виолетты на Шеварда Балтера я не удивился. Наверняка девушка не хотела прогневать его, чтобы тот не пожаловался своему отцу.

Нынешняя ситуация для неё и вовсе патовая. На наше с Шевардом пари придёт поглазеть немало народу. Провал равнозначен тому, что она потеряет репутацию среди других учеников. Шансы с кем‑то подружиться и выбиться в высший свет резко упадут, если даже не опустятся до нуля.

Кому будет интересно общаться с аристократкой, которая мало того, что обделена сильным даром, так ещё и влиятельного рода за спиной не имеет?

Победа тоже ничем хорошим не светит. Да, о ней сразу могут поползти слухи как о скрытом алмазе, который не заметили учителя. Однако при этом сам Шевард Балтер будет унижен и очень недоволен сложившейся ситуацией. Отсюда простой вывод — парень захочет как минимум подгадить, а как максимум отомстить.

Мне он ничего не сможет сделать. Эйзенхорны сами кого хочешь на место поставят. А вот о роде Виолетты я такого не могу сказать.

Сложная, конечно, ситуация получается, однако есть из неё один выход. Впрочем, тут уже всё будет зависеть от самой девушки и ее стремлений.

— Извините, что заставила ждать, — услышав знакомый голос, я поднял голову и бросил взгляд в сторону говорившей.

— Ничего страшного. Я пришёл сюда пораньше, чтобы самому потренироваться, — подмигнул я девушке, после чего развернулся на сто восемьдесят градусов. — Лучше обращайтесь ко мне на «ты». Мы всё-таки не на светском мероприятии, чтобы общаться исключительно формальной речью. А теперь пойдём к чучелам.

— Хорошо, — кивнула Виолетта и молча последовала за мной.

Сама тренировочная площадка выглядела вполне обычно. Мы проходили мимо импровизированных арен, где обычно проходили спарринги у воинов. За ними дальше начиналось стрельбище. Так ученики называли места, где стояли стойки. Оттуда заклинатели прицельным огнём должны были поражать мишени. В данном случае мишенями выступали соломенные чучела.

Подойдя к стойке, я повернулся и обратился к Виолетте:

— Виолетта, покажи, как ты кастуешь ледяную иглу, — попросил я девушку.

— У меня она не получается… — девушка виновато перевела взгляд на стойку и нервно стала стучать ногой о землю.

— Это неважно. Мне надо посмотреть на сам процесс создания, чтоб найти проблему, — сложил я руки на груди и многозначительно посмотрел на соученицу. — Я ведь здесь для того, чтобы помочь.

— Хорошо… — всё так же неуверенно проговорила она, после чего подошла к стойке и протянула руку.

Раньше я мог оперировать только результатом работы заклинания и то, как оно вело себя в процессе создания, но сейчас моя чувствительность стала выше, и я наконец-то мог ощущать магию. Поэтому эта тренировка была не только для Виолетты, но и для меня.

Я почувствовал, как мана стала течь по её телу, от ядра к энергетическим каналам, а от них уже к рукам. Из рук девушки одна за другой стали появляться тонкие магические нити, формируя конструкт. Следом в созданный магический круг девушка вплела отдельные части плетения. Ровно три штуки.

Первое отвечало за наполнение магическим атрибутом. В самой формуле заклинания оно было необязательно, но тогда вместо ледяной иглы вылетела бы обычная, нейтральная — по сути, консистенция чистой магической силы.

Второе плетение отвечало за форму заклинания. С этим, к моему удивлению, у девушки никаких проблем я не заметил. Скорее, уж наоборот — контроль у неё был на высшем уровне, если судить только по этому плетению.

Проблема как раз возникла с третьим плетением, отвечающим за уровень силы заклинания. Уж не знаю почему, но она влила в него столько маны, что конструкт попросту не выдержал и треснул, как стекло, разбившись на множество осколков.

— Вот так всегда. Я начинаю кастовать заклинание, и вроде получается, а потом вот… — грустным голосом сказала она, поправив очки.

От меня также не ускользнуло, как дрожали её губы. Похоже, кто-то очень боится критики в свой адрес.

— Ничего страшного, — вновь повторил я с теплой улыбкой на лице, чтобы девчушка так не робела. — Проблему я обнаружил, и это главное. Ты вливаешь слишком много маны в конструкт. Если быть точным, то в плетение, отвечающее за силу магии. Неужели твой наставник этого не заметил? — приподнял я левую бровь.

— Мне об этом говорили, — покачала головой Виолетта, после чего прямо посмотрела на меня, не отрывая взгляда. — Я просто не могу ничего с собой поделать. Я пыталась уменьшить количество маны, но у меня не получается. Я не понимаю, почему могу придать форму, но не могу контролировать само количество вливаемой маны. Неужели я такая бездарность⁈ — в сердцах произнесла она и осеклась, поняв, что потеряла контроль над эмоциями и кому говорит эти слова.

Похоже, она давно хотела кому‑то выговориться, но не представлялось подходящего случая. А тут я, который благосклонно отнёсся к её проблеме. Правда, из‑за этого Виолетта сама себя загнала в неловкую ситуацию. Придётся теперь самому её развеивать.

Прежде, чем девушка успела что‑то сказать в своё оправдание или надумать лишнее, я мягко улыбнулся.

— Ты не бездарность, — успокаивающим голосом ответил я. — Каждый маг по‑своему уникален. Не бывает такого, чтобы маг был силён во всех направлениях. В твоей ситуации, вместо того, чтобы пытаться подстроиться под заклинание, я бы подстроил заклинание под себя.

Девушка некоторое время молчала, переваривая информацию, прежде чем сказать:

— То есть ты предлагаешь изменить заклинание? — спрятав руки за спину, осторожно спросила она.

— Магический конструкт, — поправил я её. — Я знаком с формулой этого заклинания. Она несложная из‑за того, что и само заклинание из разряда базовых. Добавить корректировки много времени не займёт, — с этими словами я бросил рюкзак на землю и достал бумагу.

— Это… — она удивлённо посмотрела на меня, пытаясь подобрать нужные слова. Учитывая, что пауза длилась уже секунд десять, получалось у неё, откровенно говоря, не очень.

— Я же не просто так провожу кучу времени в библиотеке, — подмигнул я ей, после чего положил листок на стойку и принялся вручную чертить новую формулу.

На всё про всё ушло около двух часов. Как я и говорил, ничего сложного в изменении формулы не было. Мне всего-то требовалось укрепить сам конструкт, чтобы девушка его не ломала своей силой.

А теперь от теории к практике.

— Держи, — сказал я ей, протянув наброски. — Можешь их изучить во время перекуса. Или, если хочешь, отложим тренировку до завтра. Всё-таки уже вечереет, — с этими словами я посмотрел на небо.

— Если честно, мне бы хотелось как можно быстрее попробовать… — сказала Виолетта, снова начав сверлить взглядом землю.

— Хорошо, но только после перекуса, — сказал я, и, открыв рюкзак, сначала расстелил скатерть, а затем достал захваченные из столовой бутерброды с сыром и бужениной. Ну а почему бы и нет? Она так сейчас напряжена, что все равно ничего путного не выйдет. — Тебе надо немного отвлечься, чтобы потом допускать меньше ошибок. Главное — не стесняйся, ешь.

— Спасибо, — сказала она, одновременно со мной сев на скатерть, после чего осторожно взяла один из бутербродов в руку. — Я… — на этом моменте девушка снова осеклась и нервно поправила очки.

— Да? — внимательно посмотрел я на неё.

— Извините. Просто хотела пожелать приятного аппетита, — ответила Виолетта, но я даже не сомневался, что она хотела сказать о чём‑то другом.

— В таком случае благодарю, — с этими словами я принялся есть бутерброды.

Перекус занял у нас от силы двадцать минут.

Проходившие мимо охранники странно поглядывали на нас. Догадываюсь, о чём они думали в этот момент. Да и Виолетта, видимо, тоже, учитывая, что каждый раз краснела, когда на нас кто‑то пристально смотрел.

Закончив с перекусом, девушка ещё раз прошлась взглядом по всем моим наброскам, после чего заявила:

— Я готова. Надеюсь, получится.

Виолетта снова протянула руку и принялась создавать магический конструкт. В этот раз он выглядел плотнее и правильнее, чем раньше.