— Начинаются стихийные миграции «вслепую». Люди уходят из городов, не понимая — куда.

— Участились синдромы «вечной команды» — люди повторяют одни и те же движения, ожидая сигнала, который не приходит.

— Вдоль трасс — «тихие колонны», не разговаривающие между собой.

— Люди перестают понимать, как устроены вещи.

— Ребёнок берёт ложку — и не может вспомнить, что с ней делать.

— Полицейский — не может понять, зачем у него рация.

— Исчезла функция действия.

***

Первые сто километров пути прошли в гнетущей тишине, нарушаемой лишь рокотом дизеля и редкими, сухими докладами Джинна о чистоте горизонта. Монтана расстилалась перед нами бесконечным серым полотном под таким же серым небом. Пустота. Вот главное слово этого нового мира. Пустые дороги, пустые дома, пустые взгляды тех немногих, кого мы видели на обочинах. Они просто стояли и смотрели на нашу колонну, как коровы на проезжающий поезд. Ни интереса, ни угрозы. Просто живые статуи, у которых из головы вынули всё, кроме базовых инстинктов.

— Они не реагируют, — пробормотал Максим, не отрывая взгляда от планшета, куда транслировалось изображение с дрона. — Совершенно. Дрон висит в двадцати метрах над их головами, а им все равно. Это… неправильно.

— А что в этом мире 'правильно', Макс? — буркнул я, крепче сжимая руль. — То, что твой электронный дружок считает их просто 'неорганизованными группами'? Для него они не люди. Просто переменные в уравнении выживания.

Джинн тут же откликнулся из динамиков, ровным и холодным, как скальпель хирурга, голосом:

— Моя задача — обеспечить безопасность группы. Эмоциональная оценка поведения пораженных не входит в протокол. Их реакции непредсказуемы и представляют угрозу. Рекомендую поддерживать дистанцию не менее пятисот метров.

Максим хотел что-то возразить, но промолчал. Он тоже видел это. Группы по пять-десять человек, бродящие без цели по полям. Иногда они садились в круг и молчали часами. Иногда кто-то один вдруг начинал биться головой о столб, пока не падал замертво. Остальные не обращали на это никакого внимания. Мы видели женщину, которая методично разбирала кирпичную стену голыми руками, не обращая внимания на содранную в кровь кожу. Это было страшнее любой бойни. Это был конец разума.

Мы старались обходить их стороной.

К обеду мы наткнулись на первую серьезную проблему. Небольшой городок, через который пролегало шоссе I-15. Джинн заранее предупредил о скоплении брошенных машин на въезде. Мы свернули на проселочную дорогу, чтобы обойти его по краю. И там, среди аккуратных коттеджей с идеальными газонами, мы увидели их. Других. Они не бродили бесцельно. Они сидели на крыльце одного из домов, человек десять. И у них было оружие. Несколько охотничьих ружей, пара винтовок.

Они смотрели на нас.

И в их взглядах не было пустоты.

— Стоп, — скомандовал я по рации. Колонна замерла. — Джинн, анализ.

— Группа организована. Вооружены. Не проявляют явной агрессии, но отслеживают наше передвижение. Вероятность враждебных действий — шестьдесят три процента. Рекомендую немедленно покинуть эту зону, вернувшись на основное шоссе.

— Может, они нормальные? — с надеждой в голосе спросил Максим. — Может, им нужна помощь? Или они могут помочь нам.

— У них ружья, Макс, — отрезал я. — А у нас три машины, полные того, что им нужно для жизни. Бензин, еда, патроны. Это не встреча старых друзей. Это оценка обстановки. Они прикидывают, по зубам ли мы им.

Диана вышла в эфир из грузовика. Её голос был спокоен.

— Александр прав. Их поза расслаблена, но оружие в пределах досягаемости. Они ждут, кто сделает первый шаг. Уходим.

Я медленно сдал назад, не сводя глаз с группы на крыльце. Они не двинулись с места. Просто проводили нас взглядами. Когда мы выехали обратно на трассу, я почувствовал, как напряжение, сковавшее плечи, немного отпустило. Но ненадолго. Мир больше не делился на своих и чужих. Он делился на тех, кто хочет тебя убить сразу, и тех, кто сначала подумает.

Ближе к вечеру, когда мы уже подъезжали к Шелби, Джинн снова подал сигнал тревоги. Его тон не изменился ни на йоту, но сами слова заставили все внутри похолодеть.

— Внимание. Впереди, в полутора километрах, искусственное препятствие на шоссе. Три легковых автомобиля перекрывают обе полосы. Визуальный контакт, восемь-десять человеческих фигур. Вооружены стрелковым оружием.

На планшете появилось изображение с дрона. Криво поставленные машины, и за ними — люди. Они не просто стояли. Они оборудовали позиции. Засада. Примитивная, но от этого не менее смертельная.

— Они ждут нас, — тихо сказал Максим.

— Не факт, что нас. Просто кого-то, — поправил я, сбрасывая скорость. — Диана, как обстановка сзади?

— Чисто. Разворачиваемся?

— Нет. Они могли выставить секреты по сторонам. Если мы развернемся, они поймут, что мы их засекли. И начнут стрелять вдогонку. А грузовик — отличная мишень. Пойдем напролом.

Максим посмотрел на меня как на сумасшедшего.

— Напролом? Саша, они же откроют огонь! Нас убьют!

— Этот 'Хамви' держит пулю от калаша. А грузовик… Диана, держись вплотную за мной. Максимальная скорость. Как только я пробью завал, проскакиваешь следом. Огонь не открывать. Ни в коем случае. Наша задача — прорваться. через заслон на скорости. Берегите головы.

— Они же люди! — почти закричал Максим.

Джинн вмешался, будто подводя итог спору.

— Анализ их позиций указывает на низкую стрелковую подготовку. Баррикада не укреплена. Прорыв на скорости свыше ста километров в час имеет девяносто четыре процента успеха. Вероятность критического повреждения ведущей машины — менее трех процентов.

— Слышал? Даже твой калькулятор 'за', — я переключил передачу. — Диана, готовность.

— Готова, — коротко ответила она.

Я вдавил педаль газа в пол. 'Хамви' взревел и рванулся вперед, и расстояние до баррикады стало стремительно сокращаться. Фигурки за машинами засуетились, вскидывая оружие. Максим вцепился в приборную панель, зажмурившись. Я же смотрел только вперед, на точку, куда должен был прийтись удар.

За двести метров по нам открыли огонь. Пули защелкали по броне, как град. Что-то звякнуло по стеклу, оставив на триплексе белую отметину. Я не сбавлял ход. Сто метров. Пятьдесят. Фигуры людей, их искаженные криком лица.

Удар.

Мир вздрогнул. Раздался оглушительный скрежет металла. 'Хамви' подбросило, но он устоял на колесах. Старенькая 'Тойота', стоявшая в центре баррикады, отлетела в сторону, как консервная банка. Путь был свободен. Я мельком глянул в зеркало заднего вида — грузовик Дианы проскочил следом. По нам все еще стреляли, но мы уже были вне зоны эффективного огня.

— Прорвались, — выдохнул я. — Все целы?

— Я… я в порядке, — пролепетал Максим, все еще не открывая глаз.

— Диана?

Молчание.

— Диана, ответь! — рявкнул я в рацию.

— Я… здесь, — ее голос в динамике был слабым и каким-то сдавленным. — Меня… зацепило.

Дерьмо.

Я проехал еще пару километров, прежде чем нашел съезд с дороги, скрытый лесополосой. Загнав машины под кроны деревьев, я выскочил наружу и бросился к грузовику. Диана сидела за рулем, бледная, прислонившись головой к стеклу. Левый рукав ее куртки стремительно намокал кровью. Максим стоял рядом, беспомощно глядя на нее.

— Уйди, — оттолкнул я его и осторожно помог Диане выбраться из кабины. Она закусила губу, чтобы не вскрикнуть.

Я разрезал ножом ткань. Рваная дыра в плече, чуть ниже ключицы. Нехорошая рана. Пуля, похоже, вошла под неудачным углом, пробив тонкую обшивку двери грузовика. Шальная пуля. Самая подлая.

— Джинн, оценить состояние, — приказал я, доставая из аптечки индивидуальный перевязочный пакет.

— Ранение плеча. Судя по цвету и интенсивности кровотечения, артерия не задета. Но возможно повреждение кости. Требуется квалифицированная медицинская помощь и антибиотики. Без этого вероятность сепсиса в течение сорока восьми часов — семьдесят пять процентов.