— Итак, слушайте сюда. Диана, видишь вон ту пожарную машину у ангара? Это твоя позиция. Двести метров, отличный обзор на КПП. Снимаешь двоих у шлагбаума по моей команде. Одного за другим. Чисто.

Диана кивнула, ее лицо на маленьком экране видеосвязи было сосредоточенным. Она молча проверяла оптический прицел на трофейной 'хеклер-кох'. Профессионал. С ней было легко работать. Мы понимали друг друга без лишних слов.

— Максим, ты остаешься в броневике. Двигатель не глушить. Как только я дам сигнал 'отход' или 'прорыв' — жмешь на газ. Твоя задача — не геройствовать, а подобрать нас при необходимости. Понял?

— Понял, — буркнул он. Вид у него был такой, будто я заставляю его есть лимоны целиком. Ему вся эта военщина была поперек его гуманистической глотки. Но он знал, что спорить сейчас — себе дороже.

— Я захожу с фланга, — продолжил я, ведя пальцем по схеме. — Вдоль забора есть канава, дрон ее показал. Сухая. Пройду до угла периметра. Оттуда до патрульных — метров пятьдесят. Уберу их, пока ты, Диана, будешь разбираться с постом. Потом заходим вместе. Жестянка, держи счет. Сколько их там сейчас видно?

— В данный момент визуальный контакт с пятью целями. Три патрулируют периметр, двое стационарно у КПП, — безэмоционально отчитался Джинн. — Вероятность успеха предложенного плана составляет девяносто два процента, при условии отсутствия у обороняющихся тяжелого вооружения, резервов и скрытых постов.

— Учтем, — бросил я, передергивая затвор своей винтовки. План был хорош. Прост, надежен, как топор. Минимум риска, максимум эффективности. Мы заберем у них все, что нам нужно, и исчезнем. В этом новом мире только так и можно было выжить. Или ты, или тебя. Третьего не дано.

Мы уже собирались выходить, когда Джинн снова подал голос. Только на этот раз в его синтезированной речи проскользнула какая-то новая, почти человеческая нотка. Колебание.

— Обновление информации. Я должен представить альтернативный сценарий, — произнес он.

Я замер с рукой на ручке двери 'Хамви'.

— Какой еще, к черту, 'альтернативный сценарий'? Некогда в бирюльки играть. У нас есть рабочий план.

— Мой анализ поведения караульной смены выявил аномалии, несовместимые с известными моделями когнитивного поражения, — продолжал Джинн, игнорируя мое раздражение. — Они общаются. Используют сложные жесты. Их циклы патрулирования не являются примитивным повторением. Они реагируют на окружение адекватно. Например, три минуты назад один из них спугнул птицу и проследил за ее полетом. Пораженные типа 'Повторитель' на такие реакции не способны.

— И что ты хочешь этим сказать? — спросила Диана, опуская винтовку. В ее голосе проснулся интерес.

— Я хочу сказать, что с вероятностью в восемьдесят семь процентов эти индивидуумы сохранили высшие когнитивные функции на уровне, сопоставимом с вашим. Степень их поражения, если она и есть, минимальна. Возможно, не превышает вашу, Александр.

Последняя фраза ударила как пощечина. Я молча уставился на планшет, где эти пятеро продолжали свой неспешный танец караульной службы. Жестянка сравнивала меня с ними. С потенциальными трупами, которых я собирался пустить в расход через пять минут.

— И что ты предлагаешь? Подойти и спросить, как у них дела? — ядовито процедил я.

— Именно, — невозмутимо ответил Джинн. — Я предлагаю вступить в переговоры.

Максим встрепенулся. В его глазах зажегся огонек надежды, который я так ненавидел. Он всегда цеплялся за самые призрачные шансы избежать насилия. Словно забыл, в каком мире мы живем.

— Саша, он прав! — подал голос Максим. — Если есть хоть малейший шанс… Мы не можем просто убивать всех подряд. Они выглядят… нормально. Может, с ними можно договориться?

— 'Нормально' — самое опасное слово в нашем лексиконе, — отрезал я. — Нормальный пять минут назад может всадить тебе нож в спину. Мы это уже проходили.

— Но у нас есть то, что им может быть нужно, — не унимался Джинн. — Этот узел связи защищен лучше гражданского, но он не работает. Эфир чист. Диана обладает компетенциями для диагностики и ремонта сложных радиоэлектронных систем. Это ценный актив. Мы можем предложить бартер: ее работа по восстановлению связи в обмен на доступ к их складам. И мы получим связь тоже.

Я посмотрел на Диану. Она задумалась, покусывая губу. Ее прагматичный ум взвешивал риски и выгоды. Она не была наивным мечтателем, как Максим.

— В его словах есть логика, Саша, — наконец произнесла она. — Если они действительно контролируют базу, то связь для них очень важна. Сами они её восстановить не смогли, а я могу попытаться. Наше предложение может показаться им интересным.

— А может и не показаться, — прорычал я. — Может, они просто заберут специалиста, а нас пустят на удобрения. Безоружными. Это армейская база. У них там внутри может быть целый батальон.

— Тепловые сканеры по-прежнему показывают только пятнадцать источников тепла на всю территорию, — парировал Джинн. — Вероятность наличия скрытого многочисленного гарнизона — менее четырех процентов. Риск переговоров оценивается как высокий, но потенциальная выгода превышает его. Успешные переговоры сэкономят нам боеприпасы и время, а также дадут доступ к ресурсам, которые мы не сможем взять силой.

Я захлопнул дверь 'Хамви' с такой силой, что машина качнулась. Прошелся взад-вперед по пыльной земле, пытаясь унять клокочущую внутри ярость. Все было так просто. Враг. План. Победа. А теперь этот электронный философ все усложнил. Он забросил в отлаженный механизм сомнение. И самое паршивое, что его доводы звучали чертовски разумно.

Если Джинн прав, и они такие же, как мы… это меняло все. Убивать опасных безумцев — это одно. Это как зачистка территории от опасных животных. Но хладнокровно расстреливать солдат, просто потому что они стоят на пути… Даже для меня это было слишком. Не потому что я вдруг стал паинькой, а потому что это глупо. Это бессмысленная трата ресурсов. И патронов, и людей.

И ещё, если быть честным до конца — они могли размотать нас. Пятнадцать нормально соображающих гвардейцев, отлично вооруженных, на своей территории — если мы не сможем убрать караульных незаметно. если они поднимут тревогу, если обнаружат нас на своей территории… Да я спятил! Меня обдало холодом изнутри так, что я передернулся от отвращения к самому себе. Болван! Всё более очевидно. что меня зацепило Импульсом серьёзнее, чем я надеялся.

На душе стало отвратительно.

Я остановился и снова посмотрел на изображение с дрона. Пятеро парней. Охраняют свою маленькую крепость посреди рухнувшего мира. Делают то, что умеют. То, чему их учили. Может, они и есть тот самый островок порядка, который мы ищем?

Или просто ловушка.

— Ладно, — я выдохнул. — Похоже, я кое-что упустил. Дайте подумать.

***

Тревожно молчание команды давило. Максим сверлил меня взглядом, в котором смешались облегчение и тревога. Диана просто молча ждала, ее лицо было непроницаемым, как у игрока в покер. Даже Джинн притих, его процессор, видимо, переваривал новый массив данных, где человеческая иррациональность была главной переменной. Я же чувствовал себя канатоходцем, который только что добровольно шагнул с надежного каната на тонкую паутинку. Переговоры. Я почему-то в принципе забыл о существовании переговоров

— Что ты упустил, Саша? — голос Максима прорезал тишину. Он все еще не верил, что я свернул с пути войны.

— Я прямо сейчас понял, что атаковать в лоб пятнадцать мужиков, которые, в отличие от нас, сидят на своей базе, за стенами и с полными арсеналами — это идиотизм, — отрезал я, не глядя на него. — Ты этого хотел? Да, у меня проблемы с мозгами! И еще неизвестно, насколько вменяем лично ты. Думаю, Импульс в разной степени затронул всех, норрмальных людей тут е осталось! Хотел поговорить с ними? Вот и будем говорить. Только не как сталкеры с большой дороги, а как… официальные лица.

Мои пальцы сами собой полезли во внутренний карман тактической куртки. Туда, где уже почти неделю лежал плоский, запечатанный конверт из плотной бумаги со стилизованным изображением косатки, выпрыгивающей из воды.