Всё. Это был конец. Конец старого Александра Данилова, солдата безликой системы. Присяга, долг, приказы — всё это рассы́палось в прах перед образом шестилетнего мальчишки, который ждёт своего героя-отца. И я должен был им стать. Не для страны, которой, может, и нет больше. А для него. Я хотел что-то сказать, что-то спросить ещё, может, даже дотронуться до её руки, но не успел.

Тишину склада разорвал звук.

Тяжёлый, утробный, раскатистый грохот, от которого завибрировали металлические стеллажи. Это был не треск автоматов, не сухие щелчки винтовок. Это была длинная, яростная очередь, которую мог выдать только он. Звук, который любой военный узнает из тысячи. Звук, несущий смерть на сотни метров.

— «Браунинг», — выдохнули мы с Дианой почти одновременно.

Максим тут же подскочил, его лицо стало серьёзным и сосредоточенным. Вся его напускная расслабленность испарилась в один миг.

Вся наша личная драма, весь этот хрупкий мир, который мы только начали строить в пыльном углу склада, был сметён грубой реальностью. Там, снаружи, шёл бой. Серьёзный бой. И мы сидели почти на линии огня.

— Джинн, дрон в воздух! — скомандовал Максим, подбегая к нам с планшетом в руках. — Немедленно. Хочу видеть, что там творится.

Синтезированный голос ответил без промедления:

— Выполняю. Изображение сектора через двадцать пять секунд. Вероятность случайного попадания по нашему зданию — четыре процента. И она растёт.

Я вскочил на ноги, хватая свой карабин и проверяя патронник.

***

Двадцать пять секунд. В нашем новом мире это была вечность, за которую можно было умереть трижды. Я присел у ворот склада, выставив ствол карабина наружу, контролируя сектор. Диана заняла позицию у противоположной створки. Максим, сгорбившись над планшетом, превратился в нервный узел, центр нашей маленькой вселенной. Грохот снаружи не прекращался, он будто катался по пустым улицам, как стальной шар в кегельбане, сбивая невидимые кегли.

Наконец.

На экране появилось зернистое изображение. Камера дрона, подрагивая от ветра, показывала улицу в четырёхстах метрах от нас. Там посреди дороги стоял HMMWV. Песочный, армейский, с массивной турелью на крыше, из которой торчал ствол крупнокалиберного «Браунинга». В турели сидел стрелок в каске и бронежилете, бессистемно поливая свинцом окна жилого дома. Просто так. Потому что мог.

— Двое, — констатировал Джинн. — Один за рулём, второй за пулемётом. Классификация — «Реликты». Движутся без определённой цели, открывают огонь по любым объектам, проявляющим признаки жизни или просто привлёкшим их внимание.

— Ублюдки, — прошипела Диана. Её лицо, только что бывшее таким уязвимым, снова стало маской профессионала. Холодной и отстранённой.

Машина тронулась, медленно покатила дальше по улице. Стрелок не унимался. Он дал короткую очередь по стайке «Зависших», которые стояли у автобусной остановки. Тела посыпались на асфальт как тряпичные куклы. Ни криков, ни паники. Остальные даже не шелохнулись. Просто стояли и смотрели. Для них это было не более чем сменой картинки.

У меня внутри всё похолодело. Не от страха. От ярости и… зависти? У этих уродов была бронированная машина. Мобильная крепость. Настоящий приз в этой смертельной лотерее. На нашем «Форде» далеко не уедешь, это показал последний бой. А эта штука… эта штука могла доставить нас куда угодно. Хоть до самой Канады. Её нужно было забрать.

— Они нам нужны, — сказал я поднимаясь. — И машина, и пулемёт.

Максим поднял на меня глаза, полные ужаса от увиденного.

— Саша, ты с ума сошёл? Они же нас в решето превратят! У них «Браунинг»!

— Вот именно поэтому, — отрезал я. — У них есть, а у нас нет. Это неправильно. Джинн, их маршрут. Он циклический?

— Анализирую… Да. Они курсируют по квадрату примерно в два квадратных километра. Вероятность их возвращения в зону нашей видимости в течение пятнадцати минут — восемьдесят девять процентов. Они просто развлекаются. Тестируют свою новую власть над этим мёртвым городом.

Развлекаются. Идеально. Развлекающихся идиотов проще всего поймать на приманку. У меня в голове уже созрел план. Простой, наглый и рискованный. То, что нужно.

— Значит, так, — я подошёл к ним. — Максим, заводи «Кугу». Поедешь со мной. Диана, остаёшься здесь с карабином. Твоя задача — водитель. Как только он высунется из машины, он твой. Я беру на себя стрелка.

— Какой план? — Диана уже проверяла коллиматор на карабине и патронник. Никаких лишних вопросов.

— Мы устроим им ловушку. Сделаем вид, что бросили нашу машину с ценным грузом. Эти ребята не солдаты. Они мародёры, дорвавшиеся до большой пушки. Жадность их погубит. Мы поставим «Кугу» в том узком проезде между складами. Дверь откроем, на сиденье бросим пару бутылок бренди. Чтобы блестело на солнце. Они увидят лёгкую добычу и полезут за ней.

Максим побледнел.

— А если они просто расстреляют машину издалека?

— Не расстреляют, — уверенно сказал я. — Зачем портить трофей? Они подъедут, выйдут посмотреть. Они чувствуют себя в безопасности в своей консервной банке. Им и в голову не придёт, что кто-то посмеет на них напасть. В этом их слабость.

— Вероятность успеха твоего плана — шестьдесят два процента, — вставил Джинн. — Вероятность, что они откроют огонь на подходе — тридцать один процент. Вероятность, что вы все погибнете — семь процентов.

— Меня устраивает, — кивнул я. — Максим, за руль. Поехали ставить наживку.

Мы действовали быстро и слаженно. Я сел рядом с Максимом, и мы аккуратно вывели «Кугу» из нашего укрытия, поставив её боком в узком проулке, как я и хотел. Открыли пассажирскую дверь, бросили на сиденье две бутылки Hennessy и несколько банок тушёнки. Выглядело как брошенный в спешке автомобиль с припасами. Затем мы с Максимом перебежками вернулись на исходную. Я занял позицию за грудой ржавых бочек, откуда простреливался выход из HMMWV со стороны стрелка. Диана уже устроилась на крыше невысокого строения, превратившись в тень.

Началось ожидание.

Минуты тянулись, как резина. Сердце стучало ровно, привычно. Адреналин делал мир чётче, звуки — громче. Я слышал, как ветер гоняет пыль по асфальту. Слышал далёкий треск пулемёта. Они приближались. Я посмотрел на Максима. Он сидел рядом, сжимая в руках свой пистолет. Дрожал. Но сидел. Не сбежал. Уже неплохо.

И вот он появился. HMMWV медленно выкатился из-за угла. Остановился. Стрелок в турели лениво оглядывался. Потом его взгляд зацепился за нашу «Кугу». Он что-то крикнул водителю. Машина медленно поползла к приманке. Остановилась метрах в двадцати.

Давайте, твари. Вылезайте.

Прошла минута. Ничего. Они сидели внутри, изучая обстановку. Сердце ёкнуло. Неужели не сработало?

И тут водительская дверь открылась. Из-за руля вылез крупный мужик в камуфляже, сжимая в руках штурмовую винтовку. Он огляделся, потом махнул рукой стрелку. Тот спрыгнул с машины. Оба двинулись к «Куге», держа оружие наготове, но их походка была расслабленной, самоуверенной. Они не ждали опасности.

— Диана, — прошептал я в рацию. — Готовность.

— Готова, — так же тихо ответил её голос.

Они подошли к машине. Водитель заглянул в салон, его лицо расплылось в довольной ухмылке. Он потянулся за бутылкой.

Это был сигнал.

Выстрел Дианы прозвучал сухо, как щелчок кнута. Голова водителя дёрнулась, и он мешком рухнул на землю. Стрелок инстинктивно развернулся на звук, вскидывая винтовку. Но я был быстрее. Мой карабин уже был наведён. Я нажал на спуск дважды. Две пули вошли ему в грудь. Он выронил оружие и завалился набок.

Тишина.

Мы подождали ещё секунд тридцать. Никакого движения.

— Чисто, — констатировал я в рацию. Мы с Максимом вышли из укрытия, Диана спустилась со своей позиции. Мы медленно подошли к телам, потом к HMMWV. Двигатель всё ещё работал. Я заглянул внутрь. Пусто. Ключи в зажигании.

Мы сделали это.

Максим облегчённо выдохнул, прислонившись к тёплому капоту броневика.