Но вместе с этой тягой пришла слабость. Колени подогнулись. Голова закружилась так, что комната чуть не сделала полубочку. Стало ясно, что если вот прямо сейчас шагну, игнорируя это ощущение, то просто потеряю сознание прямо в проёме. И где мне потом себя искать? А если разрежет при схлопывании окна — и поминай как звали. Половина в Куйбышеве, половина в Самаре.
Я с отдернул руки и сделал шаг назад, разрывая невидимую связь.
— Отставить, — прохрипел я.
И контакт разорвался. Стекло ещё секунду вибрировало, издавая затухающий гул, а потом реальность 1981 года схлопнулась обратно, возвращая чёткость картинке. Снова обычный вид: тополя, асфальт, жёлтый «Икарус», проплывающий вдалеке. Звон в ушах стих, сменившись гулким стуком собственной крови.
Я тяжело осел на стул, вытирая пот со лба. Работает. Ещё как работает. Стул скрипнул, принимая моё онемевшее тело. Руки дрожали. Но ведь получилось! Ну, почти получилось! Механизм или что там за чёртовщина, работает, окно отозвалось. Значит, я не заперт здесь навечно. Это вроде бы здорово, но чувствовалось лишь чудовищная усталость.
Мне нужно восстановиться. Хорошо поесть, выспаться, успокоить нервы. Сегодня рисковать нельзя.
— Завтра, — сказал я вслух, глядя на неподвижное стекло. — Завтра мы с тобой поговорим, форточка в будущее.
Значит, завтра нужно устроить себе «библиотечный день».
Завтра понедельник. Все на службе. Я скажу коменданту, что иду в областную библиотеку готовиться к экзамену. Это даст мне алиби на целый день. Никто не станет искать электрика в читальном зале, а если и спросят — я там был, честное пионерское. А сам… сам рвану домой. Проверить квартиру, постирать вещи, может, скачать какой-нибудь справочник на смартфон. Да ну, и что потом, тащить его в 1981-й? Глупости, не нужно смартфона. Проще нужно быть, Костя, проще.
Я встал, подошёл к столу и вывалил из сумки учебники, которые брал на дачу. «Правила технической эксплуатации электроустановок потребителей» 1977 года издания. «Правила устройства электроустановок», пятое издание. Тёмно-синие и серые обложки, шершавая бумага.
Надо учить, Костя. В первую очередь не для того, чтобы сдать — правила эти мне хорошо известны, сдавал каждый год, — а чтобы не спалиться на мелочах. Терминология, формулировки. В 2025-м мы говорим «УЗО», а здесь это экзотика. Цветовая маркировка проводов тоже другая. Никакой тебе желто-зеленой «земли» — здесь она может быть черной, белой или вообще голой шиной, даже не покрытой кузбасс-лаком.
Я погрузился в чтение.
Часы тикали, отмеряя время. Строчки прыгали перед глазами: «допуск к работе», «наряд-допуск», «группы по электробезопасности». Я делал пометки в тетради, выписывая особо казуистические формулировки. Иван Степанович Коршунов, старый зубр, наверняка сделает упор на практику: покажи мне руками, товарищ будущий электрик, что умеешь! А вот Соколова будет гонять именно по букве закона, а не по духу, как мне кажется. Она же инженер по ТБ, они всегда были занудами и педантами. Им важно, чтобы я знал и номер пункта инструкции, а не просто как не убиться током.
Три часа над учебниками завершились быстрым походом в столовую. Вернувшись и упав на койку, я добил главу про заземление электроустановок во взрывоопасных зонах и углубился в книжку снова — со всеми положенными остановками.
«Персонал, обслуживающий электроустановки, обязан…»
Скука смертная, но необходимая. Я читал, делал пометки в тетради, сравнивал в уме. Запоминал. Нормы испытаний изоляции для старых кабелей с бумажной пропиткой пришлось повторить трижды, и я понял, что так увлёкся сравнением эпох через призму технических регламентов, что не заметил, как устал. Строчки начали расплываться. Голова гудела от формулировок и пунктов. За окном начало темнеть, небо из голубого стало глубоко синим. И хоть фонари во дворах ещё не зажглись, но некоторые окна домов уже светились тёплым жёлтым светом.
— Перекур, — скомандовал я сам себе. — Надо проветриться.
Я отложил книгу, потянулся до хруста в суставах и встал. В комнате было душновато, несмотря на открытую форточку. Ужинать мне не хотелось, а хотелось на улицу, вдохнуть вечерней прохлады.
Вечерами сейчас бывало зябко, так что пришлось накинуть куртку перед выходом. Воздух уже остыл, пахло прелой листвой и немного дымком. Знакомый с детства запах, видимо, жгут костёр в частном секторе неподалёку. Я неспешно пошёл по аллее вдоль улицы, разглядывая нечастых прохожих. В некоторых дворах, несмотря на подступающие сумерки, стучали костяшками домино — звук, который в двадцать первом веке стал редкостью, а здесь был привычным фоном любого двора. «Рыба!» — раздался чей-то торжествующий вопль.
Детей уже загнали по домам. Где-то бренчала гитара. Из открытых окон доносились звуки программы «Время», вернее, узнаваемые голоса дикторов, Кириллова и Бодровой. Трудящийся люд слушал рубрику международных новостей: сегодня израильский премьер-министр прибыл в США для переговоров Рейганом. «Угроза арабскому миру», — объяснил Игорь Кириллов. И тут же рассказали о мощи Советской армии и «укреплении обороноспособности стран Варшавского договора» — это уже про учения «Запад-81».
Парочки, гуляющие под ручку. Редкие женщины, все, как одна, что-то несущие домой в сумках-"авоськах'. Мужики, обсуждающие футбол у столиков заветного пивного ларька, который уже закрылся. И совершенно нет суеты курьеров на бесячих электросамокатах, от которых попробуй не увернуться! Люди разговаривали друг с другом, смотрели друг на друга.
Мысли снова вернулись к Тамаре. Я с некоторым даже удивлением почувствовал тоскливое сожаление о том, что всё так получилось. Вернее, что всё получилось не так. Дошёл до сквера и сел на свободную лавочку с изогнутым профилем. Деревянные рейки были холодными, но это даже бодрило. Рука сама собой потянулась в карман за сигаретами. Рефлекс, выработанный десятилетиями. Нервы — сигарета. Раздумья — сигарета. Перерыв в работе — сигарета.
«Прима». Или нет, я же «Космос» купил на днях, шиканул. Я достал пачку, повертел её в руках. Твёрдая, угловатая, с космическим кораблём на синем фоне. Щёлкнул по донышку, выбивая одну сигарету.
И замер.
Пачка эта было мной куплена за семьдесят копеек в пятницу вечером, перед отъездом. Обычно за выходные, да ещё с такой нервотрёпкой, я бы выкурил её до дна, а то и за второй сбе́гал. Я курил по пачке в день всю сознательную жизнь. А здесь за всё время на даче — с утра субботы и до этого момента — я ни разу не вспомнил о курении. Вообще.
Сейчас сигарета была зажата между пальцами, а ведь я не курил… с пятницы? С того момента, как сел в машину к Тамаре? Да. Почти двое суток. И даже не вспоминал об этом. Пальцы сами собой сжались, и точно смяли бы картон пачки, если бы она не была полной. Да как так вышло-то⁈
Курильщик с сорокалетним стажем, который в 2025-м начинал утро с кашля и сигареты, забыл о никотине? На даче, после работы, после сытного обеда, даже после нервного потрясения на чердаке — рука ни разу не потянулась к карману. Значит, что-то вытеснило эту потребность.
Я усмехнулся, глядя на сигарету. В сумерках белый фильтр казался маленьким маячком.
— Ну ты даёшь, Костя, — пробормотал я себе под нос. — Заменил одну зависимость на другую. Никотин на порталы. И ещё неизвестно, какая из них опаснее для здоровья.
Я сунул сигарету обратно в пачку. Курить расхотелось. Странное чувство свободы накатило волной. Оказывается, я могу не курить. Оказывается, мне это не нужно, если что-то заполнило пустоту внутри.
Я спрятал пачку в карман и встал. Фонари, наконец, зажглись, заливая аллею призрачным светом. Тени от деревьев стали заметными.
Завтра. Всё решится завтра.
Я вернулся в общежитие, чувствуя странное спокойствие. План был прост и надёжен. Утром — к коменданту за «благословением» на отлучку якобы в библиотеку на весь день, готовиться к экзамену. А на деле… там видно будет. Как пойдёт. Организму нужно отдохнуть, я не пацан. Перед тем как провалиться в сон, снова вспомнил ощущение дрожащего стекла под пальцами.
