Подполковник помолчал взвешивая. Потом, видимо, вспомнив «Вятку-автомат», кивнул.

— Убедил. Чёрт с тобой, неделю потерпим. Но чтобы сделано было, как для себя. Понял?

— Обижаете, Николай Петрович. Сделаю лучше. Как для родной мамы.

Удалов рассмеялся.

— Ну, наглец. «Как для мамы». Ладно, верю. План квартиры держи, у меня копия БТИ с собой.

Он полез в планшетку и достал сложенный вчетверо лист синьки. Типовой план. Я взял его в руки. Масштаб, размеры комнат — всё было.

— Вот, Константин, держи. Это тебе для размышлений. Ты пока осмотрись, прикинь, что к чему. Я сейчас отъеду на полчаса в управление, а потом водитель тебя заберёт и подбросит обратно в общагу. Или куда скажешь. Держи ключ.

— Да я сам доберусь, Николай Петрович, не маленький, — возразил я, пряча ключ от квартиры в карман брюк. — Здесь автобус рядом ходит. Мне же замеры нужно сделать, осмотреться, подумать.

— Как знаешь. Дело хозяйское. Завтра жду со списком инструмента, материалов и схемой размещения розеток и выключателей. Предлагай, если что не так, завтра и откорректируем. В десять утра у меня в кабинете. Пропуск закажу тебе, Константин Александрович Самарский.

Запомнил.

Удалов надел фуражку, поправил китель и вышел, оставив меня одного в гулкой, пахнущей бетоном квартире. Я слышал, как хлопнула дверь подъезда, как заурчал мотор «Волги».

Тишина.

Я остался один на один с объектом. Прошёлся по комнатам ещё раз, уже не спеша. Достал рулетку, блокнот. Начал делать замеры. Здесь будет спальня. Розетки у тумбочек — обязательно двойные. Бра над кроватью. В зале — группа под телевизор. Кондиционер? Нет, в 81-м это фантастика, хотя предусмотреть линию можно, мало ли что Удалов достанет через год. БК-1500 какой-нибудь.

В голове начинала складываться схема. Но рисовать её сейчас, на коленке, карандашом в блокноте? Чертить эти бесконечные линии, высчитывать метраж кабеля, количество подрозетников, распределять нагрузки по фазам… В прошлом, то есть в своём будущем, я бы сделал это за полчаса в специальной программе. Ввёл размеры, расставил точки — и компьютер сам бы выдал мне спецификацию, схему разводки, даже смету бы посчитал.

Я посмотрел на синьку плана БТИ в своих руках. Кривые линии, штампы, слепые цифры.

А почему бы и нет?

Мысль пришла внезапно и озарила сознание яркой вспышкой, как короткое замыкание на высоковольтной линии. У меня же есть доступ. Есть «окно». Есть ноутбук в 2025 году с установленным софтом. Почему я должен мучиться с линейкой и карандашом, если могу сделать нормальный проект, с которым Удалов не сможет спорить? Красивый, на принтере, с понятными схемами, с точным расчётом материалов. Аккуратная схема, где каждая линия разной штриховки, где всё подписано печатным шрифтом с закосом под рукописный, а не моими каракулями.

Я усмехнулся. Искушение срезать угол было слишком велико. Да и не только в лени дело. Мне нужно было домой. В 2025-й. Нужно было нормально помыться в своей душе, выпить нормального кофе из кофемашины. И, главное, мне нужно было подготовить подарок для Тамары. Духи — это изюминка, а изюминку лучше спрятать в шоколад, так сказать. Девочки это любят.

Достав рулетку, я быстро сделал замеры, нанося цифры прямо на синьку. Длина стен, высота потолков, расположение дверных проёмов. Этого достаточно для оцифровки. В плане БТИ есть, но лучше проверить фактические размеры лично. Был у меня неприятный опыт на одном объекте, когда посчитали всё по бумаге, а потом бумага не сошлась с фактом. И кабель, который нарезали заранее по бумажным цифрам, оказался коротким.

Как вспомню, так вздрогну.

Сложил рулетку, сунул блокнот в карман. Время ещё детское, портал открыть можно. Главное — найти укромное место. Прыгать прямо из квартиры Удалова я не рискну — мало ли кто зайдёт, ключи-то у меня есть, но вдруг соседи или рабочие? Да и окна здесь выходят во двор, где полно народу.

Я вышел из квартиры, тщательно заперев дверь на два оборота, подёргал дверь. Спустился. Двор жил своей жизнью. Бабки на лавочке, молодые мамы с колясками. Слишком людно. Мне нужно место потише. Какой-нибудь глухой уголок, где можно без свидетелей открыть проход в другой мир.

Я двинулся к соседней новостройке, ещё окружённой старыми гаражами. Скоро их уберут. В голове уже крутился план действий: прыжок, душ, компьютер, проект, магазин цветов… и обратно. Операция «С». Свиридов меня всё равно отпустил, искать не будет. А мобильников, чтобы достать человека в любое время, здесь ещё нет, и это здорово!

Ветер шевелил пожухлую траву. Я шёл уверенно, чувствуя приятную тяжесть в ногах. Жизнь налаживалась. У меня была работа, были перспективы, и была женщина, ради которой стоило совершать безумства. Ну, или хотя бы мотаться через время за букетом роз.

Подойдя к несданной ещё новостройке, я огляделся. Никого. Только ворона каркнула с крыши, провожая меня подозрительным взглядом. Я подошёл к застеклённому уже подъездному тамбуру. Стекло было неотмытым, в потёках побелки, но мне подойдёт и такое. Настроение — отличное, энергия льётся через край.

Я достал из кармана завёрнутый в обрывок газеты мел — обычный белый школьный мелок, который прихватил с собой для разметки. Из какого-то ребячества нарисовал глухой подъездной двери контур окна. Вернулся к застеклённому участку тамбура и представил себе свою квартиру в Самаре. Запах кофе, гул холодильника, мягкий свет ноутбучного экрана. Стекло зазолотилось, и я протянул к нему ладонь правой, придерживая другой рукой на плече сумку.

Я ненадолго.

Переход через временно́й барьер всегда напоминает нырок в ледяную прорубь после бани: перехватывает дыхание, а в ушах звенит тонкая, натянутая струна. Только что я стоял в пыльном, пахнущем сырой штукатуркой тамбуре недостроенной девятиэтажки восемьдесят первого года, и вот уже подошвы моих ботинок касаются пола в тамбуре многоэтажки двадцать пятого. Стекло, служившее порталом, здесь было тонированным, зеркальным, и отражало не унылый советский двор с гаражами, а залитую солнцем парковку, забитую иномарками. Я поправил сумку на плече, моргнул, привыкая к резкости изображения этого мира, и двинулся к выходу. Город встретил меня гулом, запахом горячего асфальта и какой-то нервной суетой, от которой я успел отвыкнуть за последние дни в прошлом. Здесь время текло иначе — быстрее, жёстче, без права на перекур.

Домой, срочно домой.

Мне повезло, таксист как раз отходил от ларька с шаурмой. Машина — жёлтый «китаец» с шашечками стоял недалеко. Я похлопал себя по правому бедру, нащупывая потайной карман в рабочих брюках. Там лежали пять тысячных купюр — мой неприкосновенный запас на случай вот таких экстренных визитов. Достал одну.

— Добрый день. Свободны? Мне на Ташкентскую, — сказал я. — И по возможности без пробок, тороплюсь я.

— Как навигатор покажет, так и поедем, — равнодушно отозвался таксист, трогаясь с места. — Пробки везде, время такое. А чего не через приложение заказ?

— Телефон потерял или украли, — вздохнул я. — Плачу наличными, — я показал купюру и покрутил её в пальцах. — Сдачу найдёте?

— Найду, — буркнул он, наконец-то удостоив меня взглядом. — Редко сейчас бумажки возят. Вымерли почти как мамонты.

Родная квартира встретила меня тишиной и стерильной чистотой, от которой после куйбышевских общежитий становилось даже немного не по себе. Я первым делом скинул рабочую куртку, пропахшую чужой стройкой, и прошёл на кухню. Кофемашина, мой верный друг и соратник, подмигнула зелёным индикатором. Пока она с рычанием молола зёрна, наполняя кухню ароматом цивилизации, я уже загружал ноутбук. Старичок гудел кулерами, но дело своё знал туго. Мне нужно было сотворить маленькое чудо: превратить грязную, кривую реальность квартиры подполковника Удалова в красивую, глянцевую картинку мечты. Программа «Электрик» и «Домовой» для визуализации планировок — вот и весь мой арсенал против советской бесхозяйственности.