Расширив проход, я отпустил створку и снова взялся за винтовку. За дверью горел ровный белый свет. Никаких красных ламп, оборванных кабелей и развороченных панелей — только короткий коридор…

И ровные ряды капсул, уходящие к дальней стене.

Я шагнул внутрь и присмотрелся к ближайшей.

Мужчина лежал в наполненной жидкостью капсуле, сложив руки на груди, будто спал. И я этого мужчину определенно где-то видел. И не один раз.

В капсуле спал… Я. Мое лицо, моя фигура, даже старый шрам над бровью воспроизведён с такой точностью, будто Плесецкий собирался выдать двойнику мои документы и отправить получать за меня зарплату в бухгалтерии корпорации.

Твою мать.

Неприкосновенный запас Плесецкого. Маленькая армия синтетических Антеев, припрятанная на черный день…

Мне стало не по себе. Из капсул на меня глядело несколько десятков моих собственных отражений, и каждое из них могло стать мной, если я сделаю что-то неправильно…

Точнее — могло раньше. Сейчас же, после того, как я запустил в систему вирус, у меня осталась только одна жизнь. Вот эта. И новой перезагрузки не будет.

Ну что же. Меня это вполне устраивает.

За капсулами начинался основной зал. Он занимал, кажется, весь сектор: несколько соединённых помещений, ряды компьютерных стоек, перемигивающиеся сервера и монитор, сейчас показывающие белый шум. Если я все понял, мне нужно было именно туда.

'Дата-центр расположен за комплексом клонирования, — подтвердил мою догадку Симба.

Ну что же. Значит, нам туда дорога…

Я поправил рюкзак. Внутри лежало столько взрывчатки, что очень хотелось обращаться с ним бережно. Хотя пластиду без детонаторов от обычной тряски ничего не сделается, но все равно невольно хотелось быть осторожнее.

— Ладно. Пошли закончим с этим.

Я поправил ремень винтовки и двинулся вперед.

Пол оказался мокрым. Из повреждённого бака возле стены вытекала питательная смесь, собиралась в углублениях и тонкими ручейками расползалась между капсулами. В воздухе висел сладковатый медицинский запах, который я помнил с прошлого пробуждения. Тогда я ещё не знал, что нахожусь в одном из собственных запасных тел. Впрочем, от того, что я знал это сейчас, легче не становилось.

Я успел пройти шагов двадцать, когда клон в капсуле внезапно открыл глаза.

Я тут же направил на него «Каратель». Двойник не шевелился, только смотрел сквозь мутную жидкость. Взгляд был осмысленным — настолько, насколько вообще может быть осмысленным взгляд человека с трубками в горле. На панели капсулы зажёгся зелёный индикатор, следом второй, третий. По залу одна за другой побежали короткие вспышки.

— Профессор, — позвал я. — Может, не надо?

Вместо ответа на капсулах громко щелкнули замки.

Крышка ближайшего бака отъехала вверх, жидкость выплеснулась на пол. Клон повалился следом, оборвав трубки, упёрся ладонями в покрытие и закашлялся. По всему залу открывались другие капсулы. Где-то тела просто выпадали наружу, в других начинали биться, не в силах самостоятельно выбраться…

— Я предлагал тебе договориться, — прохрипел клон, стоящий на четвереньках.

Он поднял голову, сплюнул остатки жидкости и улыбнулся. От этой улыбки мне стало куда хуже, чем от всех уродств вокруг. Плесецкий улыбался точно так же — слегка поджимая губы и глядя на собеседника с терпеливым превосходством человека, которому опять приходится объяснять очевидное идиоту. И от того, что плесецкий говорил моим голосом, искривляя в своей улыбке мое лицо, становилось особенно жутко.

— А ты, как всегда, решил всё испортить, — закончил он, и тут же бросился на меня с пола. Я отступил, вскинул винтовку и выстрелил. Пуля вошла клону в грудь и отбросила на основание капсулы. Двойник ударился затылком о металл, сполз в растекающуюся жидкость и замер.

— И снова ты пытаешься решить проблему грубой силой, — продолжил Плесецкий у меня за спиной. Моим голосом.

Я развернулся. Другой Антей уже выбирался из бака, срывая с себя трубки. Меня передернуло. Если бы не совершенно пустые глаза, он мог бы сойти за меня даже перед человеком, который неплохо меня знал.

Какого черта, он и был мной!

Я выстрелил ему в голову.

— Симба, что происходит? — я пятился, судорожно тиская винтовку. Так-то я парень не из пугливых, но сейчас ощущал, как откуда-то из глубины сознания поднимается паника. Одно дело — сражаться со своим двойником один на один, и совсем другое — когда такие же, как ты, прут на тебя скопом.

— По всей видимости, профессор контролирует нейроимпланты клонов, управляя ими, — ответил Симба. — У них нет собственного сознания, в каждом из них — частичка профессора.

— Ублюдок, — прорычал я, и свалил очередного клона.

— Сколько тел ты намерен уничтожить? — спросили справа.

— Сколько понадобится, — прорычал я, разворачиваясь и стреляя на звук.

— Их много, — теперь голос звучал слева.

— Патронов тоже пока хватает, — новая очередь отбросила очередного клона на стену.

Клоны пошли на меня со всех сторон.

Первые двигались едва ли быстрее оживших мертвецов: путались в трубках, падали, цеплялись за капсулы и друг за друга. За ними появлялись более удачные экземпляры. Они уже понимали, как обойти лежащих, заходили сбоку, пытались оттеснить меня от прохода. Плесецкий видел зал десятками глаз, и довольно скоро атаки перестали быть беспорядочными.

Я отступил к крайнему ряду, чтобы оставить противников перед собой, и открыл огонь. «Каратель» тяжело толкался в плечо. Первому клону разорвало грудь, второму пуля раздробила таз. Тот упал, но тут же пополз дальше, не обращая внимания на торчащие из раны осколки костей. Третий подхватил его с пола, прикрылся им и почти добрался до меня.

Я отбил его руку стволом, выпустил клинок и ударил снизу вверх. Двойник попытался перехватить запястье, но не успел. Лезвие вошло под подбородок. Тело дёрнулось и обмякло, повиснув на руке.

— Ты думаешь, что сможешь так просто от меня избавиться? — спросил он, уже захлёбываясь кровью.

Я вздрогнул и рванул клинок в сторону. Голова осталась держаться на клочке кожи, тело рухнуло под ноги.

— Нет, мальчик мой, — тут же отозвался другой клон. — У тебя не получится.

Он появился между капсулами слева. Я довернул винтовку, выстрелил, но двойник успел уйти за стойку.

— Мы слишком глубоко проникли друг в друга.

Фраза закончилась справа. Новый голос. Снова мой.

— Я — это ты, — просипел очередно клон, прежде чем сдохнуть.

— А ты — это я, — добавили сзади.

Я резко обернулся, получил кулаком в лицо и врезался спиной в капсулу. От удара перехватило дыхание, стекло за мной покрылось трещинами. Клон ударил ещё раз, теперь в живот. Не успевшие восстановиться рёбра обожгло болью.

Я перехватил руку, дёрнул противника на себя и вогнал клинок под рёбра. Вместо того чтобы отшатнуться, он шагнул ближе, загоняя лезвие глубже, и вцепился мне в горло. Лицо оказалось в нескольких сантиметрах от моего. Плесецкий смотрел на меня моими глазами и улыбался окровавленным ртом.

— У нас даже голос один, — прохрипел он.

Я ударил лбом в переносицу, выдернул клинок и вогнал ему в глазницу. Пальцы разжались, я отпихнул клона ногой и вскочил на ноги.

Симба подсветил движение слева. Я едва успел выставить блок: клон врезал мне по плечу арматуриной и сбил меня с ног. Мы покатились по мокрому полу. «Каратель» повис на ремне, двойник оказался сверху и принялся бить по голове. В ушах зазвенело, перед глазами вспыхнуло.

Я поймал кулак на третьем замахе, отвёл в сторону и всадил клинок в пах. Клон дёрнулся, однако продолжил давить. Пришлось вспороть его до груди, вывернуться и сбросить с себя.

«Слева, шеф».

Я перекатился. На пол, в том месте, где только что была моя голова, ударила босая ступня, оставив в покрытии заметную вмятину. Я подсёк его опорную ногу, поднялся вместе с падающим клоном и ударил его в висок. Раз, второй. Тот обмяк, но на плечи тут же легли чужие руки.