— Между нами и блоком — как минимум один пост охраны. Ребята заперлись и ждут подкрепления. Впускать нас не захотят. Придется быть убедительными.

— Убедим, — Рокот передернул затвор.

— Я работаю над тем, чтобы перехватить контроль над системами уровня. Камеры, замки, связь. Если получится — будет проще. Если нет — будем вскрывать по старинке. Построение: собаки впереди, я за ними, Рокот и Молот — за мной, Вьюга — замыкающая. Ида — в центре, не высовываться.

— Я не собираюсь…

— В центре, — повторил я таким тоном, который не предполагал дискуссий. — Ты единственная здесь без брони и без боевого опыта. Не героствуй — ты мне еще живой пригодишься.

Она замолчала. Поняла, что сейчас спорить со мной было действительно бесполезно.

— Выдвигаемся, — скомандовал я и первым шагнул в коридор.

Геллхаунды шли впереди, и это было, пожалуй, самое жуткое зрелище, которое я видел за последнее время — а я, напомню, недавно наблюдал за тем, что они сделали с караулкой. Две приземистые, покрытые черной композитной броней твари скользили по коридору бесшумно, как тени. Головы чуть опущены, пасти оскалены, мышцы напряжены. Порода, послужившая донором, и так была не из мелких, здесь же собачек разогнали вообще до размера телят. Действительно опасная парочка.

На дополнительном слое интерфейса Симба развернул карту: наша позиция, маршрут до блока «Д», отметки камер и постов. Часть камер уже горела зеленым — перехвачены. Часть оставалась красной.

«Шеф, хорошие новости и не очень. Хорошие: я получил доступ к семидесяти процентам камер на этаже и частично — к системе электронных замков. Не очень: внутренняя связь охраны зашифрована отдельным контуром, взлом займет время, которого, боюсь, у нас нет. И совсем нехорошие: на камерах у грузового лифта на соседнем уровне вижу движение. Группа зачистки готова выдвигаться. Двенадцать бойцов в тяжелой экзоброне, тяжелое вооружение. Полагаю, что скоро они будут здесь».

Я вздохнул. Двенадцать бойцов — это не сказать, что много, но если это три группы уровня Рокота и его бойцов… Будет не просто. Если мы, конечно, что-нибудь не придумаем.

— Ускоряемся, — бросил я вслух. — К нам скоро пожалуют гости. Спецназ, тяжелая броня, тяжелоеп оружие. Твои коллеги, Рокот?

Тот лишь выругался — коротко, емко, на одном выдохе. Молот не сказал ничего, но шаг прибавил. Ответ не понадобился, и так понятно: скорее всего, спецназ за нами пришлют серьезный. Кудасов уже знает, кто именно вырвался на свободу, а недооценивать меня он перестал давно. Мы перешли на быстрый щаг — еще не бег, нет, но двигались мы на максимальной скорости, на которой можно одновременно двигаться и реагировать.

Первый коридор — чисто. Аварийное освещение, красные всполохи на стенах, гул вентиляции и наши шаги. Второй — тоже чисто. Камера под потолком мигнула зеленым, когда мы прошли мимо: Симба держал камеру под контролем, и я сейчас на миг увидел нас чужими глазами.

Перекресток. Я поднял кулак — стоп. Группа замерла. Геллхаунды застыли впереди, припав к полу. Активировав «Скат», я мысленно выругался: в интерфейсе вспыхнула россыпь красных меток за следующим поворотом. Тепловые сигнатуры. Шесть. Нет — семь. Стационарный пост, усиленный. Охрана не просто заперлась — охрана выставила заслон.

«Семь человек, — подтвердил Симба. — Легкая тактическая броня, стрелковое оружие. Баррикада из мебели и оборудования поперек коридора. Классическая оборонительная позиция. Дверь в блок „Д“ — за ними, двадцать метров дальше по коридору».

Семь человек за баррикадой. Не спецназ — обычная охрана, которая заперлась и ощетинилась стволами, как загнанные в угол крысы. Но крысы с автоматами — тоже опасные крысы. Странно, что они не отступили в сам т. ремный блок — я бы поступил именно так. Ну, что ж. Решили поиграть в самоотверженных добровольцев? Кто я такой, чтобы им мешать?

— Впереди пост, — шепнул я Рокоту. — Семеро. Баррикада. За ними — дверь в блок «Д».

Рокот прижался к стене рядом со мной и кивнул.

— Коридор прямой, метров двадцать пять до баррикады. Открытое пространство. В лоб — положат.

— А мы не пойдем в лоб, — хмыкнул я и посмотрел на геллхаундов.

Те ждали. Терпеливо, неподвижно, как два чугунных изваяния с красными сенсорами вместо глаз. Я отдал мысленную команду Симбе, и оба зверя разом повернули ко мне головы — синхронно, одним движением, от которого по спине прошел холодок. Даже зная, что они на моей стороне, привыкнуть к этому было непросто.

«Симба, атака по команде. Цели — бойцы за баррикадой. Приоритет целей — на твое усмотрение».

«Принято, шеф. Геллхаунды готовы».

«Отлично».

— Собаки идут первыми, — сказал я Рокоту. — Они разбираются с охраной, мы добиваем тех, кто остался.

— Понял, — Рокот присел у стены, чтобы не перекрывать мне сектор огня. Я глубоко вдохнул.

— Пошли!

Геллхаунды сорвались с места, как два снаряда, выпущенные из пушки. Когти вгрызлись в бетон, придавая ускорение, — тяжелые тела пронеслись мимо меня с такой скоростью, что я ощутил поток воздуха на лице. Из-за поворота тут же раздались крики — кто-то заорал «Контакт!», кто-то просто заорал, — а потом загрохотали автоматы.

Мы рванули следом.

Коридор. Красное аварийное мигание. Впереди — баррикада из перевернутых столов и стеллажей, и два геллхаунда, которые врезались в нее на полном ходу. Мебель разлетелась, как картонные коробки под ударом грузовика. Один из геллхаундов перемахнул через остатки баррикады и обрушился на ближайшего стрелка — тот успел дать очередь в потолок, прежде чем челюсти сомкнулись на его горле. Второй геллхаунд вломился сбоку, подмял под себя двоих и начал рвать.

Крики. Стрельба. Грохот. Мокрый хруст.

Все закончилось за секунды. Геллхаунды работали так, как и были спроектированы — быстро, безжалостно, не оставляя времени на реакцию. Из семерых пятеро были мертвы прежде, чем мы с Рокотом добежали до баррикады.

Оставшиеся двое — один отброшенный ударом к стене, второй попятившийся назад и судорожно пытавшийся перезарядить автомат — не успели ничего сделать. Рокот снял первого короткой очередью. Я — второго. Два выстрела, оба в голову, боец дернулся и сел на пол, выронив оружие.

Тишина. Только хриплое дыхание, звон гильз, докатывающихся по бетону, и мокрое причмокивание одного из геллхаундов, доедавшего что-то, на что я предпочел не смотреть.

— Чисто, — выдохнул Рокот.

Я перешагнул через обломки баррикады, стараясь не наступать на то, что осталось от охранников. Коридор за постом был пуст. В конце его — массивная дверь с электронным замком и надписью «Блок Д. Доступ ограничен».

«Симба, дверь».

«Уже работаю, шеф. Замок в моей зоне контроля. Три секунды».

Щелчок. Индикатор мигнул зеленым.

— Путь открыт, — в полголоса проговорил я. — Внутри охрана. Работаем по той же схеме. Забросисм ребятам светошумовых, потом запустим собак, поставим дым и зайдем внутрь.

— У меня нет глазных имплантов, — возразил Рокот. — Я в дыму ничего не увижу.

— У меня есть, — проговорила Вьюга.

Ну да. Логично. Было бы странно, если бы у снайпера не было глазных имплантов.

— Хорошо, значит работаем с тобой. Остальные остаются здесь и прикрывают.

Я потянулся за гранатой. Вьюга повторила жест почти зеркально.

— Готова? — я посмотрел на девушку.

— Всегда, — она усмехнулась.

Я рывком распахнул дверь. Рокот швырнул светошумовую внутрь — из проема тут же раздались крики, и через секунду бабахнуло так, что даже в коридоре заложило уши. Вспышка, белая, ослепительная, выплеснулась из дверного проема. Я тут же отправил следом вторую. За ней последовала граната Вьюги.

Еще взрыв.

Геллхаунды, получив команду, рванулись внутрь — молча, без рыка, и лая, два черных силуэта, несущих смерть. Изнутри донеслись вопли. Не боевые — животные, полные ужаса, потому что когда ты ослеплен, оглушен, дезориентирован, и на тебя в темноте прыгает что-то тяжелое и зубастое — геройствовать не получается. Получается только орать от боли и ужаса.