Лифт качнулся и остановился. Послышался мелодичный звон, и двери поехали в стороны.

Прибыли.

Я повернулся к Иде, собираясь что-то сказать, но замер, не закончив движения.

Твою мать. Ну вот почему мне сегодня настолько не везет?

В лифтовом холее стояли шесть человек.

Шесть человек и два геллхаунда, если быть точным. Бойцы — в легкой полевой броне, киберпсы — в стандартном патрульном обвесе. Никакой экзоброни и тяжелых пушек, но нам достаточно будет и этого.

Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга. И глядя, как менялись лица бойцов, узревших окровавленного мужика, стоящего в окровавленном лифте над окровавленными трупами, я все отчетливее понимал, что выдать происходящее за неловкое недоразумение не получится.

За спиной ойкнула Ида.

'Шеф, — голос Симбы звучал, так, будто он очень хотел сказать «я же предупреждал», но понимает, что сейчас не время, — петля на камере заканчивается через тридцать пять секунд. Будут какие-то распоряжения?

Будут.

— Привет, парни! — поднял я руку в приветствии…

И активировал нейроген.

Который раз я уже испытывал это ощущение, а каждый раз — как в первый. Но, должен сказать, сейчас, после «апгрейда» в лаборатории «Фениксов», ощущения и правда отличались. На меня будто ведро ледяной воды в жару вылили, мир рывком посерел и выцвел, и вход в боевой режим произошел едва ли не моментально. Командир группы снаружи все еще тянул руку к автомату, второй боец, справа от него, начал открывать рот, а левый геллхаунд только начинал напрягать задние лапы, готовясь к прыжку, а я уже начал действовать.

Отпихнув Иду себе за спину, я выбросил вперед левую руку, растопырил пальцы и врубил инфразвук. Широко, веером, не размениваясь на точечное воздействие — всей мощностью, какая была, на весь коридор, от стены до стены.

Результат не заставил себя ждать. Сержант рухнул на колени, обхватив голову руками, автомат брякнул о бетон и отлетел в сторону. Двое за ним согнулись пополам — одного вывернуло прямо на пол, второй просто упал, скуля и зажимая уши, звук, который он издавал, был даже не криком, а чем-то тонким, жалобным, совершенно не подходящим взрослому мужику в тактической броне. Остальные трое пошатнулись, один из них все-таки попытался вскинуть оружие — медленно, как в кошмарном сне, когда руки не слушаются, — но куда там, пальцы не держали, ствол мотнулся в сторону и грохнулся на пол. А я коротко разбежался, оттолкнулся от створок лифта и вылетел в коридор.

Сержанта я достал первым. Правый клинок вошел ему под челюсть, тело обмякло и завалилось набок, освобождая дорогу ко второму, которого все еще выворачивало. Удар ногой подбросил тело в воздух, левый клинок вошел бойцу в грудь, и на пол рухнуло уже мертвое тело. Разворот в присяде, «мельница» — и сразу два бойца падают, как подкошенные. Прыгнув в сторону, я приготовился атаковать оставшихся… И замер в недоумении.

В двух шагах от меня, на телах своих поводырей, довольно облизывали окровавленные морды геллхаунды. Заметив меня, киберпсы синхронно уселись и преданно уставились мне в глаза, будто ожидая, что я похвалю их и потреплю по холке. Какого хрена?

Нейроген отпускал, мир возвращался к нормальной скорости, звуки — к нормальной громкости, и сквозь стук крови в висках я слышал гудение ламп, сопение хаундов и сдавленное дыхание Иды из лифта.

«Симба, — позвал я, на удивление спокойно, учитывая обстоятельства, — какого хрена происходит с хаундами?».

«Я взял их под контроль, — ответил Симба, и в голосе его было что-то такое, что я бы назвал сдержанным самодовольством, если бы речь шла о человеке. — Перехватил управляющий канал, пока ты активировал инфразвук. Ну, и помог по мере сил.».

«За секунду? Взял под контроль двух хаундов? В прошлый раз, помнится, у тебя на это ушло больше времени».

«Шеф, — Симба сделал паузу, которая у людей обычно означает „ну я же говорил, а ты не слушал“, — я не зря просил поставить дополнительный сопроцессор. Он как раз для таких задач. Два патрульных хаунда — это, в общем-то, не бином Ньютона.»

Я хмыкнул. Ладно, зачет, кремниевый ты сукин сын. Зачет.

«Камеры?»

«Пока контролирую. Но чем дольше мы здесь стоим, тем выше вероятность, что кто-нибудь заметит подмену. Изображение в петле, но петля не бесконечная, а тот факт, что лифт стоит с открытыми дверями на минус восьмом, рано или поздно привлечет внимание, даже если кто-то не заметит десяток разделанных трупов и холл, залитый кровью. Рекомендую поторопиться».

Я огляделся. Лифтовой холл минус восьмого этажа выглядел так, как будто здесь прошла небольшая, но очень качественная война. Кровь на стенах, на полу, на потолке… Тела, оружие, блевотина, два окровавленных геллхаунда, кровавое месиво в лифте за спиной — и все это великолепие освещено ровным белым светом казенных ламп, которым было решительно наплевать на происходящее.

М-да. Бойня — и та лучше выглядит в конце смены…

— Ида, — позвал я, не оборачиваясь. — Выходи. Нам пора.

Ида появилась в дверях лифта, переступила через порог и остановилась, глядя на холл. Лицо у нее было бледным, губы сжаты, а в глазах девушки я впервые увидел нечто, похожее на страх. И боялась она явно не мертвецов, разбросанных по холлу. Кажется, она впервые задумалась, к чьей помощи решила прибегнуть… Ну, привыкай, детка. Друзей у нас здесь нет, а выбирать гуманные методы нам некогда. Девушка перевела взгляд на геллхаундов, и я заметил, как она непроизвольно отступила на полшага.

— Не бойся, — проговорил я. — Это хорошие собачки. Они не кусаются. Ну, точнее, нас кусать не станут.

Ида сглотнула и молча кивнула.

— Идем, — я махнул рукой в сторону коридора. — Кажется, нам стоит поторопиться. А то вдруг кто-нибудь пройдет мимо и заметит что-то подозрительное.

Ида обвела взглядом холл, посмотрела на меня, и на лице у нее мелькнуло что-то, что при большом желании можно было принять за тень улыбки.

— Тюремный блок, — напомнил я, убирая клинки. Они втянулись в запястья с привычным щелчком. — Рокот где-то здесь. Надо его найти, пока вся эта красота не привлекла ненужное внимание. Куда?

Ида огляделась и решительно показала направление.

Я зашагал по коридору, и два геллхаунда двинулись за мной — один справа, другой слева, бесшумно, как тени, если не считать тихого цоканья когтей по бетону. Ида шла позади, и я слышал ее быстрые, частые шаги, и старался не думать о том, что по уровню хтонического звездеца на единицу времени этот день начинал бить все мои предыдущие рекорды.

А ведь мы даже не добрались до тюремного блока.

Дальше я не церемонился. Оставив за спиной десяток трупов, продолжать ломать комедию с охранником, сопровождающим лаборантку, было бессмысленно: объявление общей тревоги было ичключительно делом времени. Потому действовал я решительно и быстро.

Первую же пару охранников, вывернувших откуда-то из бокового коридора, я даже не стал убивать самостоятельно: просто отдал Симбе команду, геллхаунды ринулись вперед, и через несколько секунд все было кончено. Бойцы не успели даже задаться вопросом, почему их атакуют их же собственные твари, как рухнули на пол, заливая его кровью из разорванных глоток, а я в очередной раз порадовался тому, что геллхаунды сейчас воюют на моей стороне. С десятком таких тварей, наверное, даже я бы не справился. Или справился бы, но с большим трудом.

— Почти пришли, — прошептала Ида. — За следующим поворотом — вход в тюремный блок.

— Понял, — кивнул я. И тут же, уже мысленно, позвал Симбу. — Что там у нас?

— Автоматические двери, камеры, доступ по индивидуальной биометрии охраны, — тут же отрапортовал Симба.

— Замечательно, — я скривился, будто сожрал лимон. — А раньше ты об этом сказать не мог? Я бы кого-нибудь в живых оставил. А теперь что, мне бегать по всему этажу, охранника подходящего искать?

— Нет необходимости, — отозвался ассистент. — Камера зациклена, дверь под моим контролем. Вам останется только разобраться с постом охраны.