– Но...

– Никаких "но", – он посмотрел на нее так, что она замолчала. – Ты останешься здесь. Я позвоню, как только узнаю что-нибудь.

Лиза тоже хотела возразить, но она бросила быстрый взгляд на Левушку, который висел у меня на шее, и замолчала.

– Теть Оль, – я повернулась к Ольге. – Вам лучше остаться. Правда. Марк разберется. А вам нужно быть здесь, когда Виктор вернется.

Ольга посмотрела на меня, потом на Марка, и медленно кивнула.

– Хорошо, – неуверенно прошептала она. Лиза обняла ее.

Марк подошел ко мне. Он посмотрел на меня долгим, внимательным взглядом, и я увидела в его глазах то, что он не мог сказать при всех. Я увидела страх и рассеянность.

Он наклонился и поцеловал меня.

Не нежно, не осторожно – он поцеловал меня так, как целуют перед боем. Крепко, жадно, как будто боялся, что это последний раз.

Когда он отстранился, я увидела, что Ольга смотрит на нас с открытым ртом. Ее глаза были широко распахнуты, и в них читался шок.

Марк и Игорь покинули гостиную. Повисла тяжелая, гнетущая тишина. Я кивнула в сторону кухни, стараясь не смотреть на их опухшие, красные глаза:

– Я заварю чай с мятой. Он успокаивает.

Поставив Левушку на пол, я взяла его маленькую теплую ладошку в свою, и мы зашагали в сторону кухни. Его шаги были тихими, неуверенными – он чувствовал напряжение в доме, хоть и не понимал его причины.

– Варь, – он потянул меня за руку, заставляя остановиться, и заглянул мне в глаза снизу вверх. Его большие, темные глаза, точно такие же как у Марка, были полны такой детской тревоги. – А папа вернется?

Я присела на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне, и провела ладонью по его мягким, вьющимся волосам.

– Конечно, вернется, солнышко. Даже не сомневайся в этом. Твой папа ни в чем не виноват, а брат – самый сильный на свете. Он обязательно все уладит.

Левушка кивнул, видимо, поверив мне, и мы продолжили путь на кухню. Я помогла ему забраться на высокий стул, пододвинула коробку с его любимыми динозаврами, и он тут же, с серьезным видом, выставил их в ряд на столе, что-то бормоча себе под нос.

Я отвернулась к столешнице и принялась заливать водой электрический чайник. Руки предательски дрожали, и я сжала кулаки, чтобы успокоиться.

Я не верю в то, что Виктор может быть замешан в отмывании денег. Он же адвокат! Он же защищает людей, отстаивает их в суде, борется за справедливость. Как он может быть преступником? Я плохо его знала, мы мало контактировали – он был холодным, сдержанным, всегда немного отстраненным. Но я не думаю, что он был плохим человеком.

Мои размышления прервал звук открывающейся двери. В кухню вошли Лиза и тетя Оля. Ольга смотрела только на меня – все еще ошарашенная, взволнованная, с красными от слез глазами.

Она тотчас подбежала ко мне:

– Варечка... что это было? Вы с Марком... – она моргнула. – Как это понимать?

С моих губ сорвался судорожный вздох. Мы с Марком собирались все рассказать его родителям. Но точно не в день, когда его отца увезли в наручниках.

Я прикусила губу до боли и выпалила на одном дыхании, пока не потеряла решимость:

– Мы с вашим сыном любим друг друга. Все получилось внезапно, и мы сами не ожидали, что все так быстро закрутится. – Я смотрела на лицо тети Оли и впитывала, как губка, ее реакцию. Нервы ходили ходуном, и мои пальцы нервно теребили обручальное и помолвочное кольца на среднем пальце правой руки – тонкое золото и маленький бриллиант. – А вчера... Вчера мы поженились.

Не передать словами, какой шок отразился на лице тети Оли. Она в мгновение побледнела так, что стало видно голубые прожилки на висках. Я думала, что она упадет в обморок, и инстинктивно шагнула к ней, чтобы подхватить. Чайник щелкнул за спиной, отключаясь автоматически, но я стояла неподвижно, не в силах пошевелиться.

– ПОЖЕНИЛИСЬ?! – вскрикнула Лиза. Ее лицо, и без того красное от слез, теперь перекосилось от гнева. – И ты мне не сказала?! Варя, ты... ты...

– А что значит "пожениться"? – задумчиво спросил Левушка, не отрываясь от своих динозавров. – Это когда дядя и тетя живут вместе?

– Варечка... – Тетя Оля схватилась за сердце, и ее пальцы дрожали. – Господи, что за день... Одна новость за другой. Сначала Витя... а теперь это...

Внутри меня что-то с надрывом хрустнуло. Именно такой реакции я боялась.

– Вы... вы не рады? – выдавила я сквозь тягучий ком в горле, и мой голос прозвучал тише, чем я хотела.

– Конечно, не рада! Ты мне не сказала! – встряла Лиза, и ее голос зазвенел от обиды. Она была красной, злой, с мокрыми ресницами. – Варя, ты моя лучшая подруга! Ты меня обманула! И не позвала на свадьбу! Я же... я же хотела быть рядом!

– Мы никого не звали... – сказала я растерянно, чувствуя, как к щекам приливает предательский румянец. – Лиз, прости... это все так быстро...

Я чувствовала себя не в своей тарелке. Хотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть, стать невидимой.

– Не то, чтобы мы не рады... – пробормотала тетя Оля. – Просто это неожиданно, понимаешь?.. Ведь не было никаких предпосылок! Я и представить не могла вас вместе.

– Да были предпосылки, мама! Просто ты о них не знаешь… – вновь встряла Лиза, и я видела, что она сейчас лопнет от ярости. – Они давно встречаются тайком! Марк бегает к ней в комнату каждую ночь! Она не сказала мне в первый раз – я простила, подумала, ну ладно, любовь, мне не понять… Но свадьба?! Без меня?! Без семьи?!

Я покачала головой, чувствуя, как к горлу подступают слезы.

– Да не было никакой свадьбы в привычном смысле... Мы просто... расписались. Вдвоем. В ЗАГСе. Никого не звали.

Я понимала реакцию Лизы. Она была моей лучшей подругой, сколько я себя помню. Она ждала, что я все расскажу ей первой. Но все действительно произошло слишком быстро. Предложение, на следующий день – ЗАГС. Мне до сих пор кажется, что это все сон.

Я выждала паузу, пока наливала чай. Дала тете Оле и Лизе время все обдумать. Пар поднимался от фарфоровых чашек, и аромат мяты и мелиссы наполнил кухню. Я поставила чашки на стол, обвела их взглядом и продолжила, стараясь, чтобы голос не дрогнул:

– Я знаю, что огорошила вас. Прости, Лиз. Правда прости. Но это была не моя идея – все от вас скрывать. Марк сам запретил мне вам рассказывать. Он сказал, что хочет сам все устроить, что хочет, чтобы мы преподнесли это мягко и вместе, а не так, как получилось. – Я мазнула взглядом по растерянному лицу тети Оли и по рассерженному, мокрому лицу Лизы. – Я люблю Марка. И он любит меня. По-моему, это главное. Остальное... остальное можно пережить.

Тетя Оля долго молчала. Она смотрела на меня, потом на чашку с чаем, потом снова на меня. И вдруг уголки ее губ дрогнули. Сначала чуть-чуть, потом сильнее. И она улыбнулась – слабой, усталой, но искренней улыбкой.

– Что ж... – встрепенулась она, и ее голос стал мягче, теплее. – На фоне последних трагичных событий – это очень хорошая новость. – Она протянула руку через стол и накрыла мою ладонь своей. – Не обижайся на нас, Варечка. Мы просто все еще в шоке. Этот день... он вывернул нас наизнанку. Но я хочу, чтобы ты знала: я не могла бы и мечтать о другой невестке. Ты – часть нашей семьи. Уже давно.

Лиза фыркнула, но я знала, что она быстро отойдет. Она все еще дулась, но в ее взгляде уже не было той злобы, что минуту назад.

Глава 36

Марк

Я припарковал машину у серого, унылого здания Следственного комитета так, что колесо заехало на бордюр. Похуй. Я заглушил двигатель, и тишина в салоне давила на уши.

– Пошли, – бросил брату, открывая дверь.

Нас встретил холодный, стерильный коридор. Пахло автоматным кофе и белизной. Стены бежевые, полы линолеумные, лампы гудят под потолком.

Дежурный, не задавая лишних вопросов, провел нас по длинному коридору и открыл дверь в небольшую, лишенную окон комнату для допросов.

– Подождите здесь, – бросил он и вышел, щелкнув замком.