Не передать словами, как я чувствовала себя сейчас гадко! Предательницей. Неблагодарной тварью, которой подарили весь мир, а она морщит нос.

Но я ведь не просила, верно? Я не просила браслет за тысячу долларов. Я не просила номер в отеле с лепестками роз. Я обманула его? Может быть. Я скрыла случившееся с Марком – да, скрыла. Он обидел меня – да, обидел. Мы разошлись и остались квиты.

А вот это всё… Браслет, свечи, лепестки, шампанское – это он сам. Это его инициатива. Его выбор. Я не хотела. Я не просила и ничего не обещала.

Я подошла к туалетному столику, на котором стояло ведерко со льдом, и приложила к нему руки. Я стояла так несколько секунд, чувствуя, как холод проникает в пальцы. Потом приложила ледяные пальцы к горящим щекам. Я вся пылала – от мысли о том, что будет дальше.

Увидев балкон, я подошла к нему и раздвинула тяжелые стеклянные двери. Холодный ночной воздух ударил в лицо, и я жадно вдохнула, словно утопающая. Это была терраса с джакузи. Огромным, круглым, с пузырьками, которые уже начали подниматься со дна. Рядом – полотенца, халаты, бокалы.

Господи… Джакузи.

Он точно на что-то надеялся. Он был уверен. Он знал, что я скажу "да", потому что все девушки говорят "да", когда им дарят такое.

Во рту почувствовала вкус горечи. Я сжала перила так, что ногти впились в ладони.

Как только он вернётся, я всё расскажу ему. Всё. Что я не люблю его. Что я не готова. Что я, возможно, никогда не буду готова. Что между нами ничего не получится, потому что моё сердце уже занято – другим, тем, кто даже не пришёл на мой день рождения.

Пусть он будет в ярости. Пусть все будут думать, что я неблагодарная стерва. Парень для меня старался, а я брошу его прямо перед романтическим ужином.

Но я хотя бы не предам себя.

И в этот момент дверь номера щелкнула.

Он вернулся.

Глава 28

Варя

Дверь номера щёлкнула, и я вздрогнула всем телом, готовая произнести всё, что накипело. Я выпрямилась, собрала всю свою решимость в кулак, подняла подбородок:

– Рафаэль, послушай…

И замерла.

На пороге стоял Марк.

Весь в чёрном. Черная рубашка с закатанными до локтей рукавами, черные брюки, темные волосы слегка растрепаны, будто он прошёлся по ним пальцами. Его лицо было мрачным, тени под глазами глубокими, а взгляд... взгляд был таким, что у меня подкосились колени. Темный, тяжелый, голодный.

А в руках он держал огромный букет белых роз. Нежных, кремовых, с длинными стеблями. Такой большой, что за ним почти не было видно его лица.

Я стояла, открыв рот, не в силах произнести ни слова. Мозг отказывался соображать.Марк. Здесь. В этом номере.

Я моргнула. Потом еще раз. Он не исчез.

– Марк? – с губ сорвался судорожный вздох. – Ты что здесь делаешь…

Он медленно прикрыл за собой дверь. Щелчок замка прозвучал в тишине, как выстрел.

– Неужели ты думала, – его голос был хриплым. И у меня по спине побежали мурашки, – что я оставлю тебя без подарка в твой день?

Я сглотнула.

– Я думала ты с Лилей.

Он сделал шаг ко мне. Потом еще один.

– Я порвал с ней.

Я смотрела в упор. Мне нужно было услышать это от него.

Он был уже совсем близко. Я чувствовала его запах – дорогой парфюм, холодный ночной воздух, что-то ещё, только его, отчего у меня всегда кружилась голова.

Марк протянул букет.

– С днём рождения, мышонок.

Мышонок.

Это прозвище ударило меня прямо в сердце. Не знаю, почему он так меня называет… но мне до дрожи нравится.

Я механически взяла букет и едва не уронила его – он был таким тяжелым, огромным, роскошным. Белые розы смотрели на меня десятками бархатистых бутонов, и от их нежного аромата у меня защемило в груди.

– Что это всё значит? – прошептала я, не в силах отвести от него взгляд. – Как ты попал сюда? Марк, сюда сейчас придёт Рафаэль...

– Он не придёт, – коротко бросил Марк.

И тут он забрал у меня букет. Его пальцы на секунду коснулись моих, горячие, шершавые, и по всему телу прошла волна жара. Он положил букет на столик, рядом с ведерком со льдом, и повернулся ко мне.

– Помнишь, ты должна была мне желание?

Я моргнула, пытаясь собраться с мыслями. Желание... В голову ударило запоздалым узнаванием. Заплыв... Мы спорили - кто быстрее доплывет. Я проиграла.

Я забыла. Я вообще перестала об этом думать.

– Марк... – мой голос дрогнул.

Он смотрел на меня. Жадным, голодным, тёмным взглядом, от которого у меня перехватило дыхание.

– Пришло время отдавать желание, – тихо произнёс он. – Моё желание – ты.

И он накрыл мои губы своими.

Это был не поцелуй. Это было нападение. Жадное, голодное, требовательное. Он впился в мои губы, как в последний глоток воздуха, и у меня сразу поплыло все перед глазами. Мои руки сами потянулись к нему, пальцы вцепились в ткань его рубашки, и я ответила ему так, как не отвечала никому в жизни.

Я забыла про всё.

Про Рафаэля, который должен был прийти. Про семью Сивцовых, которая ждала меня в ресторане. Про браслет от Tiffany, про лепестки роз на кровати, про джакузи на террасе. Про всё, кроме него. Кроме его беспощадных губ, мощный ладоней на моей талии, которая сжимали ткань моего платья и его сердца, которое билось так же бешено, как моё.

Марк пятился, уводя меня за собой, и я шла, не сопротивляясь, не думая, плывя. Он прижал меня спиной к холодному стеклу балконных дверей, а сам навис надо мной, такой большой и горячий.

Его руки работали быстро, нетерпеливо. Мои пальцы нашли его пуговицы – и тоже заметались, расстегивая одну за другой. Ткань расходилась под моими руками, открывая горячую кожу, темные волосы на груди, и я задыхалась, не в силах дышать нормально. Одна пуговица отлетела от моего нетерпения, вторая – за ней. Марк тихо выругался, но не остановился.

– Ты сегодня собиралась трахнуться с Рафаэлем, м? – его хриплый голос звучал прямо у моего уха, от него у меня задрожали колени. – Ты бы позволила ему вставить в себя его член?

Поддев костяшкой указательного пальца мой подбородок, Марк заставил меня посмотреть на него:

– Отвечай, Варя. Ты бы позволила ему трахнуть себя?

Я открыла рот, чтобы возразить, чтобы сказать ему, что нет, что я собиралась его бросить, что я не хотела этого, что я...

Но он не дал мне сказать ни слова. Его рот снова накрыл мой, а потом его зубы легонько прикусили мою нижнюю губу, и я застонала ему в рот.

– Больше, – он отстранился на секунду, и его глаза горели таким огнем, что мне стало страшно… и сладко. – Ни один мужчина, кроме меня, не прикоснется к тебе. Уяснила? Ни один.

Внутри меня всё трепетнуло… так сильно, что я чуть не заплакала. От осознания, что онмой . Что яего .

Что всё это время, все эти недели, мы принадлежали друг другу, даже когда делали вид, что нет.

– Я буду брать тебя до утра, мышонок.

Его руки легли на молнию моего платья.

Один рывок, и ткань скользнула вниз по моему телу, мягко, как вода. Платье упало к моим ногам, и я перешагнула через него, даже не посмотрев. На мне не было лифчика – платье предполагало голое тело, и сейчас я стояла перед ним почти обнаженная, в одних кружевных стрингах, и мне было... всё равно.

Мне был нужен только он.

Марк выдохнул. Тихо, хрипло, как человек, который слишком долго сдерживался.

Его ладонь легла на мою голую грудь. Он сжал её, и я закинула голову, упираясь затылком в стекло. Его большой палец нашёл мой сосок, и я тихо вскрикнула. Потом он наклонился, его рот накрыл сосок – он дразнил, кусал, сосал, и я чуть не кончила прямо там, стоя, прижавшись к холодному стеклу балкона.

– Марк... – мой голос был чужим, хриплым, не моим. – Пожалуйста...

Он развернул меня лицом к двери и прижал к стеклу. Я вздрогнула от контраста – там, спереди, был холод, а сзади – его горячее тело.

– Марк... – я снова выдохнула его имя, как молитву.