В этот момент дверь туалета распахнулась, и оттуда вышел Марк.

Он выглядел почти невозмутимым – волосы чуть взлохмачены, рубашка заправлена, но я видела, как его руки слегка дрожат, а его дыхание всё ещё сбито. Он перевёл взгляд на меня, потом на Рафаэля, и его глаза потемнели.

Рафаэль переводил взгляд с меня на Марка, и я видела, как его лицо меняется. На нём появилась настороженность, в глазах мелькнула тень сомнения.

– Варя… – начал он, но я не дала ему закончить.

Я схватила его за руку, сжала пальцы и резко потянула к выходу.

– Пошли, – сказала я, чувствуя, как меня трясет крупной дрожью. – Я больше не хочу здесь находиться. Поехали домой.

Рафаэль не сопротивлялся. Он пошёл за мной, чувствуя, как я сжимаю его руку, и я видела в его глазах недоумение, смешанное с беспокойством. Но он промолчал.

Мы подошли к столику, где сидела Лиля, и я на секунду встретилась взглядом с ней. Она смотрела на меня с лёгким удивлением, но я видела, как её взгляд скользит к выходу, где всё ещё стоял Марк. Что-то промелькнуло в её глазах, но она ничего не сказала.

Рафаэль взял свою куртку и повернулся к сестре.

– Лиль, мы уходим, – сказал он, и его голос был ровным, но я чувствовала в нём напряжение. – Варя устала.

Лиля кивнула, но я видела, как она смотрит на меня и на моё раскрасневшееся лицо. Она ничего не сказала, но её взгляд говорил мне, что она понимает: здесь произошло что-то, что не вписывается в обычный вечер.

Я вышла из ресторана и свежий воздух хлестнул по лицу. Я дышала глубоко, пытаясь успокоиться, пытаясь прогнать из головы прикосновения Марка, его запах и голос, который всё ещё звучал в моих ушах.

– Варь, что случилось? – спросил Рафаэль, когда мы подошли к его машине. Он смотрел на меня, и я видела, как его глаза ищут ответы.

– Ничего, – ответила я, стараясь улыбнуться. – Просто устала. Поехали.

Он открыл мне дверь, я села в машину, и мы поехали в тишине. Я бесцельно пялилась в окно на огни города, которые проплывали мимо.

Рафаэль молчал несколько минут, но я знала, что он не оставит это так.

– Варь, — сказал он наконец, и его голос был мягким, но настойчивым. – Из-за чего вы поссорились с Марком? Он тебя обидел? Хочешь я поговорю с ним?

Я закрыла глаза, чувствуя, как внутри меня разливается горячая волна стыда. Какой же он замечательный! Чуткий, внимательный, готовый защитить меня, даже не зная, что произошло на самом деле. А я только что позволила другому мужчине прикасаться ко мне в туалетной кабинке ресторана.

Я позволила Марку украсть то, что должна была отдать Рафаэлю или любому другому хорошему парню!

Какая же я гадкая! Как я могла так поступить с ним, с таким добрым, заботливым человеком? Он не заслуживает того, чтобы ему врали.

– Ничего особенного, – ответила я, не поворачивая головы. – Просто… он сказал что-то грубое. Я огрызнулась. Всё. Наши типичные отношения.

– И это тебя так расстроило?

– Рафаэль, – сказала я, и в моём голосе послышалась усталость. – Пожалуйста, не зацикливайся на этом.

Он замолчал. Я чувствовала, как он хочет спросить ещё что-то, но он сдержался. И в этой тишине я чувствовала себя ещё хуже, потому что я врала ему.

Я смотрела в окно, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Я ненавидела себя за то, что позволила Марку сделать это со мной. Я ненавидела себя за то, что хотела этого. И я ненавидела себя за то, что Рафаэль сидел рядом и ничего не знал.

Я знала, что с этой минуты всё изменится. И я не знала, смогу ли я когда-нибудь относится к Марку так, как раньше.

Глава 18

Варя

Я взяла дополнительные смены в цветочном, чтобы как можно реже бывать в доме Сивцовых. Наталия, моя начальница, добродушно пошла мне навстречу.

Не представляю, как после случившегося я смогу сидеть с Марком за одним столом и делать вид, что ничего не было. Будто те несколько минут в кабинке не перевернули всё моё существование с ног на голову.

Из-за этого я как никогда раньше загорелась мыслью съехать в квартиру. Сбежать. Спрятаться. Начать всё с чистого листа, где не будет его холодных глаз и наглых насмешек.

В общежитие я попаду только через два месяца, да и туда не особо хотелось возвращаться. Душ на всех, вечные очереди в ванную, шумные соседи, которые не дают уснуть по ночам.

У меня была бабушкина сталинка, но я не могла там жить. Каждая вещь в этой квартире хранила боль, которую я не могла вынести. Воспоминания вспарывали душу при каждом взгляде на знакомые стены.

Я не могла оставаться там больше нескольких часов – не то что жить.

Но оставаться в доме Сивцовых, где его тень маячит за каждым углом – это будет медленное самоубийство.

Нужно будет попытаться продать сталинку и купить небольшую однушку или студию в новостройке.

И тогда, когда я уже почти убедила себя, что справлюсь, ко мне пришло сообщение от Рафаэля. Он знал, что я хочу съехать от Сивцовых, и давно предложил помощь. Его лучший друг – риелтор. Он обещал не брать процент за свою работу, «просто как помощь другу». Но до этого я отказывалась от его предложения, не особо уверенная в своем решении.

Я смотрела на экран и чувствовала, как внутри меня разливается странное тепло. Он был таким хорошим. Таким правильным. Он не заслуживал того, что я сделала. Он не заслуживал того, чтобы я сидела и врала ему, глядя в глаза, когда внутри меня всё ещё горит чужое прикосновение.

Прошло несколько дней с тех пор, как Марк лишил меня девственности в той туалетной кабинке, и я чувствую себя настоящей предательницей перед Рафаэлем. Целые сутки после этого я не отвечала на его сообщения и звонки.

Я лежала в кровати, уставившись в потолок, и переживала снова и снова. Я хотела, чтобы он исчез из моей жизни и оставил меня наедине с моим позором.

Я даже думала рассказать ему правду. Признаться, что я позволила другому мужчине прикасаться ко мне, позволила ему войти в меня, разрушить всё, что я строила. Я думала расстаться с ним, потому что он заслуживал честности, а я не могла дать ему даже этого.

Но потом меня отпустило. Не потому что я стала легче. А потому что я поняла: если я расскажу ему правду, я потеряю его. А он был единственным светлым пятном в этом аду.

Я пообещала себе, что это больше не повторится. Я больше не буду такой дурой. Я вычеркну Марка из своей жизни. Я начну сначала. С чистого листа.

И я верила в это.

Почти.

Я уже закрывала кассу и пересчитывала выручку, когда в магазин ворвалась Лиза – свежая, сияющая, с двумя огромными пакетами из дорогих бутиков. Она влетела в дверь, как ураган, и я почувствовала, как воздух наполнился её привычной энергией.

– Варька! – воскликнула она, бросая пакеты на пол и обнимая меня. – Ты представляешь, я такой топ я тебе купила! И платье, которое смотрелось на мне просто космически! Мы должны пойти куда-нибудь!

Я улыбнулась, чувствуя, как её энергия слегка согревает мою уставшую душу.

– Рада за тебя, – сказала я, возвращаясь к кассе. – Но у меня смена закончилась, и я хочу домой. В душ и спать.

– Домой?! – возмутилась Лиза, всплеснув руками. – Кстати! У тебя же скоро день рождения! Тебе уже двадцать! Мы должны это отметить! Устроить тусовку, позвать друзей, купить торт, шарики…

– Лиза, нет, – твёрдо сказала я, закрывая кассу. – Я ничего не планирую. Может быть, вечером посидим с тобой в какой-нибудь кафешке, возьмём по куску торта. И всё. Без шариков, без тусовок.

Лиза надулась, и я видела, как её плечи опустились.

– Варь, ну почему ты всегда так? – сказала она обиженно. – Ты должна радоваться, а не прятаться в свою раковину!

Я вздохнула, чувствуя, как внутри меня поднимается усталость.

– Лиза, прости, но я просто не хочу.

Она недовольно вздохнула, но я знала, что она не будет давить. Лиза умела слушать, когда это было действительно нужно.

– Ладно, – сказала она, беря свои пакеты. – Но обещай, что мы хотя бы посидим в кафе!