– Я знаю, что тебе сделали больно, Марк, – сказала я тихо, и мой голос дрогнул. – И догадываюсь, что ты сломлен изнутри. Но знаешь что? Тебе не обязательно быть таким козлом! Ты не можешь причинять мне боль, просто потому что тебе больно самому!

Он замер. Его лицо окаменело, но в глазах я видела, как его броня даёт трещину. Но уже в следующее мгновение на его лицо вернулась масла холодного расчета.

–Ты меня раздражаешь,мышонок … Пиздец как бесит, что ты постоянно ходишь по дому, маячишь перед глазами, как бельмо на глазу, от которого невозможно избавиться! Просто не попадайся мне на глаза, для своего же блага. И насчёт своего «сладкого мальчика»…

Его голос сочился презрением, когда он произносил эти слова, и я слышала в них такую гадливость, будто он говорил о чём-то липком и противном, о чём даже думать было противно.

Я поджала губы, чувствуя, как внутри меня закипает злость.

Почему он называет его «сладким мальчиком»? Рафаэль мужественный и серьёзный. В нём нет ни капли той слащавой фальши, которую Марк пытался мне навязать. Он умеет слушать, он заботится, он не пытается меня унизить, чтобы почувствовать себя выше. А это чудовище стоит передо мной и смеет оскорблять человека, которого даже не знает.

– Держись от него подальше! – он снова наклонился надо мной. Его губы были в сантиметре от моих, я чувствовала его горячее дыхание смешанное с мятой. – Если ты еще раз приблизишься к нему…

Я резко дернула головой. Смотрела в упор. Зрачок в зрачок.

– А то что? – произнесла на выдохе. – Покажешь мне, что ты делаешь с непослушными девочками?

Внезапно я вспомнила его слова, сказанные мне в клубе. Не знаю, что на меня нашло, но я захотела бросить ему вызов.

Марк вмиг прижался ко мне всем телом, вдавив в стену. Сердца екнуло и свалилось в бездну. Мои колени дрожали, и я чувствовала, как внутри меня разливается странный, тягучий жар.

Его взгляд скользит по моим губам, по моей шее, снова возвращаясь к глазам. Он смотрел так, как будто хотел запомнить каждую деталь моего лица.

Марк шагнул ближе. Его рука опустилась на мою талию, пальцы впились в ткань майки, притягивая меня к себе. Я чувствовала жар его тела, его дыхание на своих губах, и я хотела оттолкнуть его, закричать, сбежать. Но моё тело не слушалось.

А потом он поцеловал меня.

Грубо, жадно, страстно. Его рука сжала мои волосы, запрокидывая голову назад, его язык проник в мой рот, и я почувствовала, как его зубы кусают мою нижнюю губу.

Я ответила ему. Я не могла не ответить.

Мои руки сами нашли его плечи, впились в ткань рубашки, и я чувствовала, как его пальцы скользят по моей спине, сжимают мою талию, притягивают меня ближе. Его руки были везде – они касались моей талии, скользили по моим бёдрам, сжимали ягодицы так, что у меня перехватывало дыхание. Я чувствовала его грудь, горячую кожу, жёсткие мышцы под тканью рубашки.

Он был таким сильным, твёрдым и ненасытным…

И я сгорала. Моё тело горело, пульсировало, требовало большего. Я хотела его. Я не могла остановиться. Я забыла, где мы, кто мы, что между нами было. В этом поцелуе было всё – его ненависть и моя собственная злость, которая плавилась в жар, стоило его языку коснуться моего.

– Варя! – раздался голос тёти Оли, звонкий и настойчивый. – Ты нашла пылесос?

Я замерла. Сердце колотилось где-то в горле. Я резко отпрянула, отталкивая его, чувствуя, как внутри всё переворачивается.

Не смотри! Только не смотри на него!

- Я… я иду! — крикнула я, голос дрожал, срывался на фальцет.

Я схватила пылесос, стоявший у стены, и, не глядя на Марка, выскочила из кладовки.

Глава 14

Варя

До конца дня я просидела в своей комнате, не выходя даже к ужину. Трусливо? Да. Но я не хотела видеть лицо Марка после той глупой вспышки, что произошла в кладовке. Я не могла сидеть за одним столом и делать вид, что ничего не случилось, когда внутри меня всё горело от стыда и желания.

Лиза попыталась уговорить присоединься к их семейному просмотру фильма в домашнем кинотеатре, но я отказалась, сославшись на головную боль и недосып. Она вздохнула, пожелала мне спокойной ночи и ушла, а я осталась одна в темноте, чувствуя себя трусихой и предательницей одновременно.

Поверить не могу, что Марк меня поцеловал. Что это вообще было? Как я могла позволить ему это сделать? Как я могла ответить на его поцелуй, когда он был так жесток со мной?

Кожа на моей талии всё ещё покалывала от его прикосновений. Я провела рукой по тому месту, где его пальцы сжимали мою кожу, и почувствовала, как внутри меня пробегает дрожь.

А губы… я коснулась их кончиками пальцев и почувствовала, что они всё ещё припухшие, горячие, словно он только что целовал меня. Господи… Он целовал меня с таким голодом, словно хотел сожрать. С жадностью, с яростью, с отчаянием, будто я была последним глотком воды в пустыне. А трогал так, словно готов был нагнуть меня прямо в кладовке, прямо среди коробок и пыльных вещей, и войти в меня, не спрашивая разрешения.

От этих мыслей к щекам прилила кровь, и я почувствовала, как всё тело наливается жаром. Я захныкала, уткнулась носом в подушку и с силой сжала её руками, словно пытаясь задушить ту часть себя, которая хотела его.

Телефон на тумбочке завибрировал, и я бросила взгляд на экран. Сообщение от Рафаэля. Я открыла чат, чувствуя, как внутри меня разливается облегчение.

Рафаэль : «Привет! Как ты? Завтра в кино выходит комедия, которую я давно хотел посмотреть. Мои друзья советуют. Пойдём?»

Я собиралась ответить, что завтра у меня смена в цветочном, что я занята. Но в этот момент экран снова загорелся – новое входящее сообщение от неизвестного номера.

Неизвестный номер: “ Избегаешь меня, мышонок?”

Сердце забилось как гоночный мотор, во рту мгновенно пересохло. Это Марк. Точно он! Я узнала этот тон даже в сухих, коротких словах и он почему-то называет меня мышонком. Но откуда он знает мой номер?! Кто ему дал?

Я смотрела на экран, чувствуя, как мои пальцы дрожат. Я закрыла глаза, но это только сделало всё хуже. Перед глазами снова встала эта картика, внизу живота мгновенно потяжелело, разлилась та самая тягучая, горячая волна, которую я не могла контролировать.

Я хотела его, было глупо это отрицать. Я хотела его так, что у меня кружилась голова.

И я тёрлась об него, как мартовская кошка! Я впивалась в его плечи, я отвечала на его поцелуй, я хотела, чтобы он не останавливался. И если бы нас не прервали… если бы тётя Оля не позвала меня… я бы позволила ему сделать со мной всё. Всё!

Чёрт!

Я чувствовала стыд. Горячий, липкий, как смола, которая разливалась по всему телу и приклеивала меня к этому моменту.

Это было неправильно! Я не должна была хотеть его. Я должна была оттолкнуть его.

Я схватила телефон, чувствуя, как руки дрожат, как пальцы не слушаются. Открыла чат с Рафаэлем, быстро напечатала ответ:

«Завтра я свободна после восьми. Давай сходим. Буду ждать».

Отправила, не перечитывая. Он станет моим спасением. Только он сможет помочь мне забыть об этом недоразумении, которое носит имя Марк.

А сообщение Марка я оставила без ответа.

…

На следующий день я вышла на работу. Я расставляла цветы на витрине, перебирала стебли, и уже успела обслужить трёх клиентов.

Колокольчик над входной дверью зазвенел, сигнализируя о новом покупателе.

Я подняла глаза и замерла.

– Варенька! – воскликнула Антонина, и её голос, тёплый и родной, как будто вернул меня на несколько лет назад. – Это ты? Господи, как я рада тебя видеть!

Я смотрела на неё, не веря своим глазам. Антонина Петровна. Наша соседка из того старого дома, где я жила с бабушкой. Она жила этажом выше до того, как сын купил ей частный дом с огородом, о котором она так мечтала, и она переехала. Мы часто встречались на лестнице, болтали, пили чай с её фирменными пирожками с яблоками. Она была добрая, заботливая, всегда интересовалась моей жизнью, всегда угощала меня чем-то вкусным и расспрашивала о моих делах.