– А зачем она тебе? – не унимался Левушка. – Ты же не президент?

Марк улыбнулся и наклонился к брату, понизив голос, будто рассказывал секрет.

– Понимаешь, Лев, если я хочу изменить наш город, сделать его красивым и удобным для тебя, для мамы, для всех ребятишек, которые здесь живут, мне нужно знать, как всё устроено. Вот представь: ты хочешь построить песочницу во дворе. Что ты сделаешь?

– Возьму лопатку и ведёрко! – выпалил Левушка.

– А если песок кончился?

– Ну... попрошу у мамы денег на новый.

– А если мама скажет: "Здесь нельзя строить песочницу, потому что здесь будет парковка"? Что тогда?

Левушка нахмурился. Ему явно не нравилась мысль, что кто-то может запретить строить песочницу.

– Тогда... надо попросить того, кто разрешает строить песочницы!

– Вот именно! – кивнул Марк. – Политология и государственное управление – это как раз про то, как договориться с теми людьми, которые разрешают строить песочницы, парки, школы и больницы.

Глаза Левушки загорелись.

– Здорово! – выдохнул Левушка. – Тогда я буду ходить в садик и говорить, что мой брат – главный по песочницам!

Ольга поперхнулась лимонадом. Игорь фыркнул, пряча улыбку. Даже Виктор, обычно сдержанный, чуть приподнял бровь, сдерживая смех.

– Главный по песочницам – это звучит, – пробормотал Игорь. – Марк, ты слышал? Твой карьерный потолок.

Все рассмеялись. Я, не исключение.

Марк резко поднял глаза и посмотрел на меня в упор.

Я тут же перестала смеяться. Я подняла голову, встретила его взгляд и не отвела глаз. Пусть смотрит.

Я видела его пьяного, слышала его пошлые предложения, теперь знаю, какой он на самом деле. И эта маска холодного, собранного идеала, которую он надел для своей семьи, не обманет меня.

Он смотрел так, будто я была пустым местом за этим столом. Будто я не имела права сидеть рядом, дышать с ним одним воздухом.

Чертов нахал!

Я усмехнулась – коротко, без тепла. Приподняла бровь, глядя на него прямо, открыто, не пряча взгляда.

Но он отвел взгляд первый.

Марк продолжил рассказывать, как он год стажировался в мэрии Нью-Йорка, в отделе транспорта и озеленения, но я уже не слушала, погружаясь в свои воспоминания.

Мои родители тоже готовили меня к учёбе за границей. Только не в США, а в Англии. Я должна была поступить в медицинскую школу Оксфорда. Папа говорил, что британское образование надёжнее, что в Англии сильные медицинские школы, а я должна пойти по их стопам. Кардиохирургия, как у отца. Или нейрохирургия, как у мамы.

Отец был знаменитым кардиохирургом. Его клиника – "Центр сердечно-сосудистой хирургии Михеева" – гремела на всю страну. К нему приезжали пациенты со всех концов. Мама – нейрохирург, она работала с опухолями головного мозга, и её руки буквально творили чудеса. Она взялась за операцию, от которой отказались все, и спасла мать тети Оли. Именно тогда Ольга поклялась, что наша семья всегда будет для неё родной.

Тетя Оля и моя мамы были лучшими подругами. Они познакомились в мед универе когда сели за одну парту на первой лекции. Однако уже к концу семестра Ольга поняла, что медицина – не ее, и отчислилась, а мама продолжила учебу.

Они дружили всю жизнь, были подружками невесты на свадьбе друг у друга, и родили в один год. Так что у нас с Лизой не было шанса не стать лучшими подругами.

Я сжала вилку в пальцах, чувствуя, как внутри сжимается комок.

Когда мне было пятнадцать, их бизнес-джет разбился над заливом. Они летели на медицинскую конференцию в Европу. Отказ техники. Ошибка пилота. Плохая погода. Я до сих пор не знаю точной причины. Никто не сказал мне правду. Я помню только, как ко мне в школу приехал дядя Юра – мой водитель и забрал меня с уроков. Я сразу поняла, что случилось что-то плохое.

После их смерти меня забрала бабушка по маминой линии. Она никогда не любила моего отца. Говорила, что он «испортил её дочь», что он «заставил её уйти из семьи». Она винила его во всём. И когда бизнес отца начали разрывать на части – конкуренты, бывшие партнёры, все, кому не лень, – бабушка смотрела на это, стиснув зубы, и не подала руки. Она позволила растащить то, что папа строил двадцать лет. Растащить по кускам, пока я была слишком мала, чтобы понять, что происходит.

– Поделом ему, – говорила она. – Он заслужил.

Я была слишком юной и не могла ничего сделать. Даже если бы я понимала в бизнесе, я бы ничего не изменила. Стервятников, покушавшихся на клиники папы было слишком много, а я была одна.

Виктор, отец Лизы, пытался помочь. Он был влиятельным адвокатом. Он знал юристов, контакты, людей в судах. Но даже он не смог остановить вал. Клиники продали с молотка. Дом, где я выросла ушёл за бесценок. Я ничего не могла сделать.

Разумеется, про Оксфорд можно было забыть, и я поступила в местный университет на биофак. Мне нравилось изучать эпигенетику, клеточную биологию и ботанику. Так и закончила три курса.

А два месяца назад умерла бабушка, и я осталась совсем одна.

Это все выпало на период сессии. Я в каком-то бреду учила конспекты и до сих пор удивляюсь, как мне удалось закрыть все экзамены на отлично.

Денег не было, стипендия едва покрывала еду, а общежитие, которое я так любила, несмотря на весь дискомфорт, внезапно стало тесным и холодным. К тому же в конце семестра нас выселяли на лето, а ехать мне было некуда.

Я позвонила Ольге и попросила пожить на пару недель, пока не смогу найти квартиру. И она приехала за мной в тот же вечер.

– Варя, ты чего молчишь? – вырвал меня из раздумий голос Ольги. – Скучно тебе? И не ела ничего. Совсем не вкусно?

– Ну что вы… Конечно вкусно, – я натянула улыбку. – Я просто задумалась.

Я подняла глаза и встретилась взглядом с Ольгой. В её глазах была тревога. Она всегда переживала, что я чувствую себя лишней.

Мои глаза, словно намагниченные, снова нашли его лицо, выхватив из шумной, оживлённой компании единственную фигуру, которая оставалась для меня загадкой.

Марк сидел вполоборота к столу, откинувшись на спинку стула, и слушал Игоря с лёгкой, едва заметной усмешкой на губах. Он лениво крутил в пальцах пустой бокал, его голова чуть наклонялась в ответ на слова брата, тёмные волосы падали на лоб.

Но он не обращал на меня никакого внимания.

Глава 3

Варя

Прошло три дня с того вечера, когда вернулся Марк.

Он почти не появлялся в моём поле зрения – по рассказам Лизы, у Марка есть квартира в центре города и сейчас он живет там. Но он каждый день приезжал на ужин в дом родителей. Я слышала его голос из гостиной, иногда видела его фигуру в коридоре, но он проходил мимо, не останавливаясь. Ни разу не удосужился взглянуть на меня.

Впрочем, я была не против.

Я уже начала привыкать к этой невидимости. Она стала моей второй кожей, удобной и привычной. Мне было легче быть незаметной. Так меня никто не трогал.

Игорь был единственный в этом доме, кто невзлюбил меня. Отчего, я не знаю. Может быть, я мешала ему, но мы жили на разных этажах, а особняк Сивцовых был настолько огромный, что мы могли сутками не видеться. Так что я делаю вывод, что просто ему не нравлюсь.

Он никогда не упускал возможности подцепить меня, кольнуть или сделать какую-нибудь пакость. Ольга однажды узнала о его оскорблениях в мой адрес и попыталась отругать его, но Игорь сделал вид, что услышал маму, но оскорбления продолжались.

А Лиза всегда вставала на мою сторону, не смотря на то, что они были двойняшки и у них была тесная связь.

В эти дни Игорь, к счастью, тоже почти не обращал на меня внимания. Он был занят своими делами – то пропадал с друзьями в спортзале, то сидел в своей комнате за компьютером. Иногда я ловила на себе его холодные взгляды, но он не цеплялся. Я думала, что он остыл и наша война закончилась.

Я ошибалась.

Это случилось в субботу утром. Я спустилась на кухню позавтракать. Ольга уехала по делам, Лиза спала после бессонной ночи за просмотром Нетфликс, Левушка смотрел мультики в своей комнате. Виктор был в кабинете. Я думала, что никого не встречу.