Горло было забито обидой, слезы наворачиваются на глаза. Я резко отодвинула стул. Он со скрипом проехался по полу, и этот звук показался мне оглушительным в тишине, которая нависла над столом. Я поставила Левушку на ноги, чувствуя, как его маленькие руки отпускают меня,

– И-извините, – бросаю отрывисто, не глядя ни на кого. – Было очень вкусно.

Я развернулась и почти выбежала из комнаты, чувствуя, как воздух обжигает лицо. За спиной я слышала голос Лизы, которая кричала мне вслед, и голос Ольги, которая срывалась на Марка. Я слышала его имя, слышала, как тётя Оля говорила что-то о том, что он перегнул палку.

Я вбежала в свою комнату и захлолпнула дверь. Обида, злость, горечь – всё это смешалось в один горячий поток, который я не могла остановить.

Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

Он не имел права. Не имел права говорить так, будто моё существование в этом доме – лишь пустое место, которое он терпит, но рад будет избавиться.

За дверью я услышала шаги. Кто-то остановился у моей комнаты. Дыхание, замершее на мгновение. Пауза.

А потом шаги удалились.

Глава 12

Варя

Ночь прошла в тяжёлом, беспокойном сне. Я ворочалась, просыпалась, снова проваливалась в липкую темноту, где перед глазами стояло равнодушное лицо Марка. И каждый раз я просыпалась с чувством горечи, которая оседала на губах, как привкус железа.

После ужина в мою комнату пришла Лиза. Она обняла меня, гладила по голове и говорила, что Марк – «холодный чурбан, который не понимает чужих чувств». Её слова должны были меня утешить и согреть. Но внутри меня закипало что-то тёмное и колючее.

Если раньше я сочувствовала ему, пыталась понять его, найти объяснение его холодности, оправдать его прошлым. То теперь я просто ненавидела его за то, что он заставил меня чувствовать себя чужой и никчемной. И никакое прошлое не оправдывало его жестокости.

Мне хотелось поскорее продать бабушкину квартиру и снять новую. Поэтому я подумываю перейти на полную ставку в цветочном, чтобы накопить на риелтора и первоначальный взнос.

Чтобы больше не быть никому обязанной и больше никто не смотрел на меня свысока.

Еще несколько дней назад Рафаэль пригласил меня на сап-прогулку на рассвете. Я встала рано, когда дом ещё спал. За окном только начинало светать, небо было бледно-розовым, и тишина вокруг казалась почти осязаемой. Я надела лёгкие шорты и майку, сверху худи, взяла рюкзак с водой и полотенцем, и бесшумно выскользнула из дома.

За воротами уже стояла машина Рафаэля.

Чистый, ухоженный серебристый седан среднего класса, который говорил о том, что его владелец ценит комфорт, но не стремится выделяться. Рядом с домом Сивцовых, где стояли дорогие внедорожники, она выглядела почти скромной.

Рафаэль стоял у капота, потягиваясь и зевая. Его волосы были немного взлохмачены, под глазами залегли тени – он явно не выспался. Но улыбнулся он тепло, как всегда.

– Привет, – сказал я, подходя к нему.

– Привет, – он улыбнулся, забрал у меня рюкзак и обнял меня. – Как спалось?

– Сойдёт, – улыбнулась я. – А ты не спал?

– Забыл поставить будильник, – смущённо признался он. – Проснулся за полчаса до выезда. Но ничего, на сапе я высплюсь.

Я рассмеялась, и в этот момент за спиной раздался агрессивный рокот мотора.

Я обернулась.

Ворота гаража плавно разъехались в стороны, и оттуда выехал чёрный Audi RS7. Машина была низкой, агрессивной, с хищными линиями кузова, которые говорили о скорости и власти ещё до того, как двигатель начинал рычать. Машина была дорогой. Очень-очень дорогой. И в ней было что-то от самого Марка – сдержанная элегантность, скрытая сила и опасность, которая чувствовалась даже на расстоянии.

Я замерла. Сердце пропустило удар.

Марк смотрел на нас сквозь тонированное стекло. Его глаза, даже через стекло, казались мне острыми, как лезвие. Он видел Рафаэля, который держал меня за руку.

На долгую, бесконечную секунду он не шевелился. Просто смотрел. Его лицо было непроницаемым, но в том, как сжались его челюсти, как напряглись пальцы на руле, я чувствовала его реакцию.

А потом он нажал на газ.

Двигатель взревел, и машина, словно хищник, сорвавшись с места, с визгом шин вылетела на дорогу. Я слышала, как гравий бьёт по колёсам, как двигатель рычит, удаляясь, как он исчезает за поворотом с такой скоростью, будто убегал от чего-то.

Я стояла, глядя ему вслед, и не знала, как реагировать. Куда он поехал в три часа утра?.. Впрочем, меня это не должно волновать.

Рафаэль, который всё это время молча наблюдал, перевёл взгляд с исчезающей машины на меня.

– Кто это? – спросил он осторожно.

Я сглотнула, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

– Марк, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Старший брат Лизы. Я тебе рассказывала, что живу у родителей подруги…

Рафаэль задумчиво перевел взгляд на мое лицо.

– Я не знал, что он живёт с вами, – сказал он.

Я услышала в его голосе лёгкую настороженность.

– Он не живёт с нами, – поправила я, хотя слово «нами» уже казалось мне чужим. – Он просто… останавливается здесь время от времени. У него ремонт в квартире.

– Ясно, – сказал Рафаэль, и его голос стал мягче, хотя в его глазах всё ещё было любопытство. – Вид у него был не очень приветливый.

– Он всегда такой, – ответила я, чувствуя, как внутри меня закипает новая волна злости. – Холодный и высокомерный.

Рафаэль смотрел на меня, и я чувствовала, как он что-то обдумывает.

– Ты с ним в плохих отношениях?

– Мы вообще никак не общаемся, – сказала я.

Рафаэль промолчал, а потом улыбнулся и сжал мою руку.

– Поехали? – сказал он. – Солнце вот-вот встанет. Мы можем пропустить рассвет.

Я кивнула и села в его машину, чувствуя, как внутри меня бурлит странный коктейль из злости, обиды и чего-то ещё, чему я не хотела давать названия.

Мы выехали на дорогу, и я смотрела в окно, как город просыпается, как первые лучи солнца золотят крыши домов, как воздух наполняется свежестью.

…

Я вернулась домой ближе к обеду. Щёки горели, на лице застыла лёгкая улыбка, которую я не могла согнать, даже если бы хотела.

Прогулка на сапах была именно тем, что мне нужно – свежий ветер, прохладная вода, тишина, нарушаемая только плеском волн и криками чаек.

Рафаэль продумал всё до мелочей: он привёз с собой лёгкие закуски, термос с чаем, плед, и после прогулки мы устроили маленький пикник на берегу. Он говорил о работе, о книгах, о своих планах, и я слушала его, чувствуя, как напряжение последних дней медленно отпускает меня. Я почти забыла о том, что произошло вчера.

Но дом встретил меня шумом.

Я переступила порог и услышала голоса, звуки передвигаемой мебели, чьи-то громкие команды. В прихожей стояли коробки и свёрнутые упаковки, а в гостиной кипела работа: двое грузчиков заносили огромный угловой диван, пытаясь вписать его в дверной проём.

– Осторожнее! Сейчас, чуть левее! – раздался голос Ольги. – Не поцарапайте стены!

Я заглянула в гостиную и замерла.

Картина была почти сюрреалистичной: Ольга стояла в центре комнаты, руководя процессом, как дирижёр оркестром. Лиза сидела на подлокотнике старого кресла, болтая ногами и что-то рассказывая матери. Левушка уже обосновался на новом диване с игрушечным динозавром в руках, изображая, что он – главный охотник на древних ящеров. А в дальнем углу, склонившись над грудой деталей от нового шкафа, стояли Марк и Игорь. Они собирали мебель, переругиваясь, как это делают братья, когда один из них не может найти нужную деталь.

– Да нет, эта гайка вообще не подходит! – сказал Игорь, разглядывая металлическую пластину.

– Потому что ты пытаешься вкрутить её не с той стороны, – ответил Марк, не поднимая головы. — Идиот.

– Сам идиот, – фыркнул Игорь, но спорить не стал.

Я остановилась в дверях, чувствуя себя лишней, но Ольга уже заметила меня.