Его руки скользнули вниз, к моей талии, и я услышала звук: металл, щелчок. Он расстегивал ремень. И этот звук… тихий, почти интимный, заставил меня задрожать с головы до пят.

Он наклонился ко мне. Его губы коснулись моего уха, и его голос, низкий, хриплый, собственный, произнёс слова, от которых у меня внутри всё перевернулось:

– Я хочу, чтобы эта ночь осталась с тобой. Чтобы даже через годы – ты вспоминала, как мой член был внутри тебя. Чтобы ты помнила, как я трахал тебя у окна.

И он вошёл в меня.

Медленно. До самого конца. Так, что я закричала – тихо, в стекло, в которое упиралась лбом. Мир сузился до одной точки.

Он замер на секунду, давая мне привыкнуть, давая мнепрочувст вовать. Марк лбом прижался к моему плечу, его дыхание было рваным, горячим, его руки сжимали мою талию так, что завтра останутся синяки, и мне было плевать.

– Варя, – его голос был сорванным, почти молитвенным. – Варя...

И он начал двигаться.

Сначала медленно, потом быстрее. Глубже. Жёстче. Стекло вибрировало от каждого его толчка, мои руки нашли его – царапали предплечья, тянули его ближе, ещё ближе, так близко, как только было возможно.

Я забыла, как дышать. Я забыла, как думать. Я забыла своё имя, его имя, всё, кроме ощущений – его члена во мне, его пальцев, сжимающих мою грудь, его голоса, который шептал мне грязные, нежные, собственные слова:

– Моя... моя... блядь, Варя, ты моя…

Раздается стук, который доходит до меня через вакуум. Три коротких удара.

Я замерла. Мое тело окаменело, Марк тоже замер, не выходя из меня, но только на секунду. Потом его губы тронули мою шею, он укусил меня, явно оставляя отметины, и продолжил двигаться. Медленнее, но глубже.

– Варя! – голос Рафаэля. – Варя, ты там? Дверь заперта, открой, пожалуйста.

Паника ударила мне в виски. Я рванулась, пытаясь отстраниться, но его руки сжали мою талию так, что я ахнула.

– Марк, – выдохнула я, и мой голос был чужим, ломким. – Марк, это Рафаэль... Марк, остановись…

– Стой на месте!

Он не остановился. Наоборот – его бедра ударили по моим ягодицам с новой силой, и я вскрикнула, упираясь ладонями в стекло.

– Тихо, мышонок, – его голос был хриплым, почти рычанием у моего уха. – Тише.

– Марк, он... он сейчас войдёт...

– Не войдёт, – коротко бросил он и вонзился в меня так, что я увидела звёзды. – Дверь закрыта.

Стук повторился. Более настойчивый.

– Варя? Ты там? Что случилось? Дверь как будто заклинило...

Моё сердце колотилось так, что я боялась – Рафаэль услышит его через дверь. Мои руки дрожали, я не знала, куда их деть… то ли хвататься за стекло, то ли прикрыть рот, чтобы не стонать, потому что Марк начал вбиваться в меня как сумасшедший, выбивая из легких крики удовольствия.

И тут зазвонил мой телефон, разрезая тишину номера. Все еще находясь глубоко во мне, Марк вытащил из клатча телефон. Я дёрнулась, увидев на экране имя Рафаэля.

– Марк... – я повернула к нему лицо. – Марк, пожалуйста...

Он посмотрел на меня. И в его взгляде было что-то такое, от чего у меня внутри всё сжалось. Что-то более темное и собственническое.

Марк принял звонок. И в этот момент он дернул бедрами, и я чуть не завыла.

– Варя, я не могу до тебя достучаться! – голос Рафаэля из динамиков. – Что-то с дверью… Карта не работает. Открой, пожалуйста.

Я молчала, прикусив изнутри щеку.

– Варя?.. Ты меня слышишь?

– Она тебя слышит, – произнёс Марк, и я почувствовала, как его бедра начинают двигаться быстрее, жёстче, безжалостнее.

Долгая секунда молчания, а потом жесткий голос Рафаэля резанул слух:

– Марк?

– Да, я.

Марк продолжал двигаться, шлепки наших тел стали оглушительными. Язык прилип к небу, я не могла вымолвить ни слова.

– Какого хрена происходит?... Вы… Блять!

– Я трахаю её, Рафаэль, – произнёс Марк спокойно, почти буднично, как будто сообщал о погоде. – Прямо сейчас. В том самом номере, куда ты собирался прийти. И она собирается кончить на мой член…

И в подтверждение своих слов, Марк сильнее толкнулся в меня и я вскрикнула.

Рафаэль молчал. Тишина на том конце провода была такой густой, что ее можно было резать ножом.

Марк склонился над моим ухом и прошептал:

– Скажи ему, мышонок, – прикусил мочку уха. – Скажи ему, как тебе хорошо.

Его бедра ударили по моим с новой, почти звериной силой. Я не могла дышать. Я не соображала.

– Скажи, – повторил Марк. – Скажи ему, что отныне ты моя.

Я открыла рот. Мой голос был чужим: хриплым, сорванным, на грани.

– Рафаэль... – я сглотнула. – Рафаэль, я...

Пальцы Марка надавили на мой клитор, а потом начали водить круги, и я почувствовала, как внутри меня нарастает горячая, неумолимая волна.

– Я... – мой голос сорвался. – Господи...

– Скажи, – прорычал Марк мне в ухо, и его пальцы впились в мою талию.

И я сказала сквозь стоны и сквозь оргазм, который накрывал меня, как цунами.

– Я... я его... Я принадлежу Марку.

Моё тело сотрясли судороги. Я кончила громко, не сдерживаясь, вжимаясь в стекло. Марк хрипло выругался и вошёл в меня в последний раз, и замер, кончая внутри меня.

На том конце провода было тихо. Я начала приходить в себя, и сквозь вату проник яростный голос Рафаэля:

– Шлюха.

Одно слово. И щелчок отбоя.

Глава 29

Варя

Я стояла перед запотевшим зеркалом, механически проводя ладонью по стеклу, стирая конденсат. Из крана всё ещё капала вода, разбивая тишину ванной комнаты на звонкие осколки. Я была обернута лишь в одно отельное полотенце, которое цеплялось за влажную кожу, и дрожала не от холода, а от внутреннего озноба.

В голове, как заезженная пластинка, крутился недавний звонок Рафаэля прямо во время… нашего секса.

Рафаэль назвал меня шлюхой. И его голос сочился ядом и ненавистью.

Господи! Я наклонилась и брызнула в лицо холодной водой.

Я смотрела на свое отражение и чувствовала, как внутри разливается липкая, тошнотворная горечь.

Дверь ванной тихо щелкнула. Я вздрогнула и обернулась.

В проеме стоял Марк. На нем были только черные боксеры, его широкие плечи и торс, еще хранящие следы недавнего душа, казались высеченными из камня в полумраке. В руке он сжимал небольшую бархатную коробочку. Его взгляд скользнул по моему лицу, и он мгновенно всё понял.

Без единого слова Марк положил бархатную коробочку на холодную мраморную тумбу и сделал шаг ко мне. Затем еще один.

Я повернулась к нему всем корпусом, и он сразу же обнял меня, прижимая к себе так крепко, что тонкая ткань полотенца между нами стала почти незаметной. Уткнувшись носом в его ключицу, вдохнула знакомый, такой родной запах его кожи и геля для душа.

Марк медленно отстранился на пару сантиметров, чтобы заглянуть мне в глаза. Его большие ладони легли мне на плечи, большие пальцы мягко провели по ключицам.

– Неужели ты так сильно переживаешь из-за него?

В его голосе читалась боль за меня и скрытая, темная злость на него. Я покачала головой, отводя взгляд к кафельной стене.

– Я сама хотела с ним расстаться. Но всё это… эти его театральные жесты, цветы, свечи, попытки устроить идеальную картинку – это перебор. Это было душно. Но я думаю, что не стоило… опускаться до такого. Я хотела расстаться с ним не таким жестоким способом. Он этого не заслужил.

Марк сжал мои плечи чуть сильнее.

– Мне его ни капли не жаль. Ни капли, Варя. Пусть горит в аду за то, что посмел тронуть мое.

Я горько усмехнулась, снова поднимая на него глаза.

– Ты говоришь так, потому что ревнуешь.

– Да, – не колеблясь ни секунды, ответил он, и его взгляд потемнел. – Я, блять, ревную. Я всегда буду ревновать тебя. Но еще потому, что он сделал тебе больно.

Я смотрела в его лицо – в упрямую линию челюсти, в темные, серьезные глаза – и вдруг осознала одну деталь.

– Откуда ты знаешь? – спросила я тихо. – Откуда ты знаешь, что он обидел меня?